Ее строгий профессор

Девушка открыла глаза. После телепортации без подготовки голова раскалывалась. Хорошо, что её хотя бы не расщепило. Хотя сознание было так спутано, будто она выпила литра три сливочного пива. Кое-как уняв головокружение, Гермиона огляделась: вокруг была темнота. Гнилистый запах сырости противно щекотал ноздри. Волшебница с силой ущипнула себя за нос, чтобы не чихнуть. На безымянном пальце правой руки она по-прежнему ощущала металлический холод кольца. Видимо, именно оно перенесло её сюда. Только вот зачем? Да и где она вообще находится? Девушка аккуратно протянула руку вперёд себя. Откуда-то сбоку, видимо, из щели между прогнившими досками, пробивалась тонкая полоска лунного света. Гермиона пошевелила пальцами и, смутно увидев свои движения, немного успокоилась. Откуда-то сбоку раздался громкий всплеск. Видимо, совсем рядом был водоём. — Он мёртв, Рон! — раздался до боли знакомый голос. Гермиона вздрогнула. Её глаза медленно привыкали к темноте, и она до сих пор была дезориентирована. На ощупь волшебница пробралась к полоске света и наклонилась к щели в деревянной стене, чтобы посмотреть, что происходит по ту сторону. — Он ведь был сволочью! Чего смотреть! — раздражённо бросил второй знакомый голос. У Гермионы перехватило дыхание. В паре метров от неё буквально в эту же секунду стояли Гарри, Рон и… и она сама. Их отделяла лишь кое-как сохранившаяся стена деревянного помещения, в котором она находилась. — Мальчики, не ссорьтесь, — услышала свой голос волшебница. — Сейчас не время. Гарри, расскажи, что он тебе сказал? — Он попросил собрать его слёзы… — еле слышно прошептал Гарри. — Собрать и посмотреть сквозь Омут Памяти. — Идём! — встрепенулся Рон. — У нас мало времени. Все трое скрылись. На девушку вновь обрушилась пугающая тишина. О Мерлин! Гермиона вспомнила. Она вспомнила, когда и при каких обстоятельствах в прошлом они с друзьями вели этот диалог. Всё сходится: маленькое тесное помещение, запах сырости, озеро… Она находится в хижине у лодочной пристани. В той самой хижине, где… Мерлинова борода! Девушка в панике выхватила палочку. — Люмос! — воскликнула волшебница, и небольшое помещение озарил яркий солнечный свет. Её опасения сбылись. Всего в трёх–четырёх метрах от неё на полу лежало бездыханное тело профессора Снейпа. Чёрная мантия учителя была покрыта пеплом. Его кожа казалась совсем серой, а по горлу всё ещё стекали алые ручейки крови. Гермиона бросилась к мужчине, изо всех сил сдерживая поток накативших слёз. «Неужели кольцо перенесло меня сюда, чтобы я ещё раз прочувствовала собственную беспомощность? Или это ошибка недействительного артефакта? Он ведь уже точно был мёртв, когда мы уходили… … или не был?» Трясущимися от волнения пальцами волшебница обхватила запястье Снейпа. Не может быть! Сквозь смертельное спокойствие ледяной кожи еле уловимо пробивался пульс. Он был ещё жив! Вот почему ей снился этот сон! Вот почему она так сильно страдала об этой смерти! Вот почему именно гибель профессора Снейпа оказалась для неё самой страшной ошибкой прошлого. Когда в ту злополучную ночь Битвы за Хогвартс они спешили к Омуту Памяти, оставив тело профессора на полу в хижине, он всё ещё был жив! И ему можно было помочь… Но как? Гермиона не знала ни одного заклинания, которое вернуло бы к жизни мёртвого, а раз не знала она — значит, их не существовало в принципе. Девушка наверняка знала, что профессор Снейп мёртв. Она была на его похоронах. Но технически сейчас, рядом с ней, он был жив… Удивительная особенность путешествия во времени: это единственное, что в силе обратить смерть вспять. — Вульнера Санентур! — воскликнула волшебница, нервно взмахнув палочкой. Глубокая рана на шее мужчины слегка затянулась, но он всё ещё не дышал. Девушка припала ухом к груди учителя. Редкие, гулкие удары сердца участились. Кажется, работает. Гермиона судорожно подбирала ещё более подходящее случаю заклинание. Из её глаз катились слёзы. Чувства были настолько смешанные, что волшебница сама не понимала, от чего она плачет: от страха, сожаления или счастья. — Рэннервейт! — что есть мочи крикнула Гермиона, направив палочку на Снейпа. Она вложила в это заклинание всю злость, обиду, сожаление и боль, которые она испытала в тот день. А также надежду, счастье и безумную одержимость идеей спасения, которые переполняли её в этот момент. Хриплый вдох вырвался из груди мужчины. Северус Снейп задышал, а рана на шее превратилась в незначительную царапину. Липкая серая кожа на глазах приобретала тёплый оттенок. Мужчина открыл глаза. — Грейнджер?! — сдавленным шепотом воскликнул профессор. Яркий ослепляющий свет заставил Гермиону зажмуриться. Хлопок. В лодочной хижине, на полу которой осталась вязкая лужа тёмной крови профессора Снейпа, вновь воцарилась тьма. Хижина была пуста. В ней больше не было ни молодой бесстрашной волшебницы, ни только что «воскресшего» профессора.