Ее строгий профессор

Тоскливо пустующая летом столовая Хогвартса лениво заполнялась сонными голосами. За единственный накрытый стол учителей неторопливо стекались волшебники и волшебницы. Гермиона, суетливо одергивая юбку и старательно прячась за спиной Лилит на цыпочках прокралась на свое место. С тех пор, как они с подругой вышли из комнаты, волшебнице хотелось провалиться сквозь землю ровно тридцать два раза — именно столько непристойных свистов в их адрес издали рыцари на картинах, сопровождая их сальным взглядом. Живые люди, конечно, реагировали на образ волшебницы с большей долей воспитанности, однако Гермионе казалось, что она видит осуждение в глазах каждого встречного. — Чего ты ерзаешь? — вскинула брови Лили, заметив, как Гермиона старается прикрыть обнаженные колени краем юбки. — Они все так смотрят на меня, будто каждый из них знает, что на мне нет трусиков. Гермиона закусила нижнюю губу. Массивный дубовый стол преподавателей имел разумно устроенную фронтальную панель, которая прикрывала ноги. Видимо, это было сделано, чтобы ученики случайно не заглядывали под юбки молодых учительниц. Но несмотря на это, волшебница сжимала колени так плотно, как только могла. Незнакомое ранее ощущение свободы в промежности одновременно смущало и заводило. К своему удивлению девушка заметила, что возбуждена. — Перестань параноить, дурочка! Хи-хи! — прошептала Лилит — просто ты афигенненько выглядишь, вот с тебя глаз и не сводят! — А рыцари с картин свистели нам с тобой вслед тоже потому что мы красивые? — язвительно прошипела Гермиона, недоверчиво косясь по сторонам. — А почему еще, подруженька? — легкомысленно покачивая ногой спросила Лилит, заставив подругу в очередной раз позавидовать её оптимизму и уверенности. Мысль о том, что рыцари просто посчитали их хлюхами не промелькнула в её розовых мозгах. Гермиона огляделась. Было что-то пугающе приятное в её положении. За длинным столом собрались уже практически все её коллеги. Пустовали лишь места профессора Макгонагалл, Снейпа и Феликса Гривера — учителя по защите от темных искусств. Он открыто недолюбливал молодых педагогов и, в частности, Гермиону, поэтому девушка малодушно порадовалась его опозданию на завтрак. Коллеги негромко общались между собой, хмуро обсуждая отчётность, педагогические планы и предстоящий учебный год. И никто из них, кроме Лилит, конечно, даже не подозревал о её маленьком секрете. Спустя несколько минут волшебница заметно расслабилась и даже положила себе в тарелку пару пышных панкейков, щедро полив их мёдом. Сначала она исподтишка наблюдала за реакцией коллег, а затем, осмелев, уже открыто — и вскоре окончательно убедилась: никому из присутствующих не было ни малейшего дела до её наряда. За всё утро — ни одного косого взгляда, а напротив, даже пара комплиментов её платью. Правда, ни один из тех, кто их делал, не видел её со спины… ну да ладно. Всё оказалось не так страшно. Похоже, в Хогвартсе и правда никого, кроме Макгонагалл и Снейпа, не волнует внешний вид преподавателей. — Доброе утро, девочки! Прекрасно выглядите! — бодрый голос подошедшей коллеги выбил Гермиону из мыслей. Кассандра Блейк — харизматичная шатенка лет сорока, уже третий год преподавала в Хогвартсе прорицание. Она выглядела лет на семь моложе своего возраста, всегда была одета стильно и дорого и старалась быть на одной волне с молодёжью. Женщина с первого дня была доброжелательна и открыта с Гермионой и помогала с учительской рутиной. Блейк присела на подлокотник стула Лилит и приобняла за плечи сразу обеих коллег. — Приветик, Сандра! — улыбнулась Блум и чмокнула женщину в щеку — Спасибочки, дорогуша! И ты сегодня просто невообразимо прекрасна! Кассандра и правда выглядела великолепно. Темно-синий брючный костюм элегантно подчеркивал точёную фигуру. Свежая стрижка обрамляла высокие скулы, а лёгкий макияж эффектно завершал образ. Гермиона привстала со стула, чтобы тоже дотянуться до щеки коллеги. — Доброе утро, Кассандра! Лили права, выглядишь сногсшибательно! А вот я, кажется, перестаралась — волшебница смущенно одернула юбку. — Опять эти глупости! Ну скажи хоть ты ей, что она одета уместно для сегодняшнего волшебного денёчка! — затараторила Лилит. Блум окинула Гермиону долгим взглядом, слегка задержавшись в области груди. И весело подмигнув, одобрила. — Лилит права, Гермиона, сегодня можно. В конце концов, когда, если не в твоём возрасте, показывать такие шикарные ноги? Кстати, что вы планируете надеть на сегодняшний банкет? — Банкет? О чём ты? — вскинула брови Гермиона. Лилит поперхнулась куском яичницы. Это была третья порция за утро. И как некоторые девушки умудряются столько есть и не поправляться? Тут явно не обошлось без магии. Блум театрально запрокинула голову и сложа руки в ладонях воскликнула. — Гермионочка, дорогуша! Я совсем забыла рассказать тебе о том, какой класснючий вечерок нас сегодня ждёт! От переизбытка эмоций Лили вскочила со стула и мелко затопала каблучками по мраморному полу столовой. Внушительная грудь хаотично подпрыгивала под платьем, будто собираясь вырваться из плена розового текстиля. — Сегодня вечером будет банкет для учителей Хогвартса. В честь последнего дня свободы перед приездом деток! — с неподдельным восторгом в голосе прощебетала Лилит — Это лучший день в году! Даже круче, чем зимний балл! — В прошлом году Минерва лично исполнила «Лунную сонату» на фортепиано, — одобрительно закивала Кассандра, мягким прикосновением тормозя конвульсивный восторг Лилит. — А потом Помона Стебль тоже… кхм… исполняла… Хи-хи — не унималась Блум. Девушки хитро переглянулись и рассмеялись. Такая человеческая простота в виде строгих учителей Хогвартса подкупала Гермиону, оставляя тепло где-то глубоко внутри. В детстве она считала, что преподаватели в её любимой школе словно созданы из камня и гранита, и что людские слабости им чужды. Но теперь, когда она сама стала педагогом, волшебницу не мог не радовать тот факт, что её коллеги — такие же люди, как и она сама, со своими слабостями, ошибками и страхами. Хотя, признаться честно, не все внутренние барьеры удалось преодолеть. Произнести имя профессора Макгонагалл без привычного «профессор» или обратиться к Флитвику и, тем более, к Снейпу на «ты» — язык всё ещё не поворачивался. Впрочем, в своих чувствах относительно Снейпа девушка запуталась ещё в тот судьбоносный вечер в архиве Министерства магии. Кассандра склонилась прямо к уху Гермионы и перешла на шёпот. — Помона в прошлом году перебрала с огненным виски. Под конец вечера она танцевала прямо вот на этом столе — коллега трижды поступала ладонью по дубовому покрытию — а потом приглашала нас попробовать её фирменную настойку на листьях мандрагоры, аргументируя это тем, что «не пропадать же добру». Лилит заливисто рассмеялась, и её звонкий смех эхом прокатился по залу, предательски отражаясь от высоких мраморных стен. Разговоры за столом стихли, и несколько десятков внимательных взглядов обратились к их троице. Гермиона стыдливо втянула плечи и сильнее вжалась в спинку стула. Снисходительно строгий взгляд профессора Флитвика, брошенный поверх очков, был слишком знаком — именно так он смотрел на первокурсников, пойманных за болтовнёй на его уроке. От этого взгляда Гермиона почувствовала себя снова двенадцатилетней девочкой, прячущей за учебником виноватую улыбку. Кассандра торопливо прижала палец к губам Лилит, которая никак не могла успокоиться, параллельно зажав рот рукой, стараясь не засмеяться в голос. От вида тщетных попыток подруг скрыть истерику уголки губ Гермионы упрямо поползли вверх. Ещё миг — и она, отвернувшись, уткнулась лицом в ладони, пытаясь заглушить судорожные смешки. Лилит, зарывшись в салфетку, снова захрюкала. Теперь уже вся троица беззвучно тряслась от смеха, хлопая ладонями по столу, будто тюлени, пытающиеся аплодировать собственному позору. Филиус Флитвик с другого конца стола по-отечески пригрозил им пальцем и улыбнулся. Было что-то доброе и семейное в их обновлённом разношерстном коллективе.