Ее строгий профессор

Гермиона торопливо захлопнула дверь своей комнаты и, выдохнув, прислонилась спиной к гладкому камню стены. Она на мгновение закрыла глаза, позволяя плечам опуститься. Где-то в комнате тихо потрескивал огонь в камине. Один из бумажных журавликов, лениво круживший у книжной полки, плавно спланировал ниже, словно приветствуя вернувшуюся хозяйку. — Везёт вам, — тихо простонала волшебница, протягивая ладонь навстречу бумажному питомцу. — Вам-то уж точно всё равно, что думают окружающие… Журавлик мягко опустился на её руку, едва ощутимо коснувшись тонкими лапками, и приветственно зачирикал. — Ладно, лети к остальным, — ухмыльнулась девушка, поднимая взгляд к книжной полке. Там трое бумажных птенцов суетливо щебетали между книгами, будто о чём-то горячо споря. Она слегка тряхнула рукой — и журавлик взмыл в воздух, устремившись к своим друзьям. Волшебница с опаской взглянула в зеркало напротив двери. Все опасения, которые она старалась отогнать по дороге в комнату, мгновенно оправдались. Она без преувеличения выглядела почти как девушка по вызову. Причём даже не как элитная эскортница, которую ещё можно было бы как-то оправдать, а скорее как уличная шлюха после долгой ночи работы. Узкая юбка от быстрой ходьбы собралась в небольшие складки, подчёркивая изгибы бедер, от чего они казались еще более вызывающими, а полупрозрачная ткань едва скрывала форму груди. Спереди на подоле красовался большой влажный след смазки, который навязчиво напоминал о недвусмысленным контакте с бедром профессора. Слава Мерлину, что никто, кроме пошловато присвистывающих вслед рыцарей с картин, её не заметил. Гермиона глубоко вздохнула, опуская взгляд, стараясь вернуть себе спокойствие и уверенность. Однако чувствовала лишь нарастающий стыд и раздражение. Хотя, пожалуй, что-то еще. Волшебница нервно стянула с себя компрометирующее платье, с обидой отбросив его в сторону. Невинный предмет гардероба расстроенно пролетел через всю комнату с лёгким шелестом и опустился на подлокотник кресла. Оставшись перед зеркалом абсолютно обнаженной, волшебница наконец осознала какое чувство испытывает третьим. Возбуждение. Скорее даже животное желание. В ней бурлила странная смесь эмоций: неловкость перемешивалась с любопытством, смущение — с лёгким трепетом. Ей одновременно хотелось никогда больше не сталкиваться с этим мужчиной, из-за острого чувства стыда, и в то же время она навязчиво мечтала о том, чтобы он прямо сейчас оказался напротив нее. От одной мысли, как нагло его томный взгляд окинет ее обнаженную фигуру, Гермиона закусила губу.  Что бы он сейчас сказал? Что бы сделал? Как Снейп отреагировал бы на ее уязвимую наготу? Завело бы его ее частое поверхностное дыхание? Захотел бы он проверить пальцами насколько она сейчас мокрая? Девушка медленно провела раскрытой ладонью по животу, пристально глядя на себя в зеркало. Она была как-то особенно красива в этот момент: темные от похоти глаза застилала игривая блестящая поволока, словно волшебница выпила пару бокалов шампанского. На щеках горел стыдливый румянец, а на внутренней поверхности бедер поблескивали следы смазки. Розовые, будто девственные соски набухли и сладко ныли призывая прикоснуться к себе. Гермиона невольно провела языком по губам и распустила непослушные пряди волос, позволяя им свободно упасть на плечи. «Если бы это были его руки…» — подумала девушка и, сжав пальцы на груди, с наслаждением прикрыла глаза. Она неторопливо гладила свое тело, словно заново изучая каждый дюйм нежной кожи, пока дрожь в коленях не подкосила ватные ноги. Тяжело дыша Гермиона опустилась в глубокое кресло, ощутив спиной мякоть плюшевого пледа и нетерпеливо опустила руку к промежности.  ____ Я стою, прижавшись спиной к холодной стене коридора. Мускулистые руки мужчины крепко удерживают мои бедра. Вокруг нас никого. Не единой живой души. Словно мы одни в коридоре. Одни в Хогвартсе. Одни во всём мире. Его жаркое, возбужденное дыхание обжигает шею, а в глазах, полных животной страсти, играют дьявольские искры. Стон внутри меня скоро вырвется наружу, нарушив безмолвную тишину страстным эхо. Я растерянно поднимаю глаза в ожидании его приказа. — На колени, — словно прорычал он от возбуждения. Я подчиняюсь. Я вообще во всём хочу ему подчиняться. Его пальцы нагло скользят сквозь мои волосы, бесцеремонно сжимая их в кулак на затылке. Он задирает мою голову, вынуждая взглянуть на него снизу вверх и едва уловимо улыбается. — Какая ты сегодня послушная — он проводит большим пальцем по моим губам, требовательно проникая в рот. Я жадно посасываю его палец, лаская ноготь кончиком языка.  — Язык — отрывисто бросает мужчина.  И я высовываю язык, преданно не отрывая взгляда от его лица. Самодовольно усмехнувшись, он гладит меня по щекам и, мягко притягивает за подбородок вплотную к себе. Его ширинка плотно застегнута, но я вижу, как нетерпеливо выпирает сквозь нее его внушительный член. Он настойчиво давит ладонью на мой затылок, прижимая лицом к своему паху. Мои губы касаются ледяного метала молнии, а на языке чувствуется шершавая текстура ткани брюк.  — Да-да, целуй, вот так… — рычит мужчина, бесцеремонно водя моим лицом по своей промежности — взять его в ротик ты еще не заслужила, а вот немного порадовать меня я тебе позволю. Я старательно целую мокрую от моей слюны ткань, изо всех сил стараясь обхватить губами толстое основание члена, который, кажется, вот-вот прорвет молнию ширинки.  Его руки все крепче сжимают мои волосы. Кажется он тоже на грани. Еще немного и он нарушит правила своей же игры. Мое сердце бешено колотится. — Достаточно, — сухо прерывает меня мужчина. Его тяжёлое дыхание гулким шорохом отражается от стен коридора, навсегда оставаясь где-то глубоко внутри меня.  Он отпускает мои волосы, делает шаг назад и молча уходит. Я остаюсь стоять на коленях, с дрожью в руках и странным трепетом в груди, слушая, как отдаляются его шаги, и вновь ощущая недосказанность, оставшуюся после наше встраечи. ——— Последним усилием воли сдерживая крик, Гермиона впилась зубами в край плюшевого пледа. Неописуемо сильная волна оргазма накрывавшая ее, неконтролируемо сводила тело судорогами наслаждения. Девушка вздрагивая убрала руку от промежности.   Больше нельзя было сослаться на то, что это был всего лишь сон, который невозможно контролировать. Нельзя было оправдать себя мыслью, что секс с женихом настолько скучен или плох, что подсознание подбросило ей образ единственного мужчины, с которым она недавно контактировала. Она не спала. И она осознанно представила себе единственного мужчины, который по-настоящему возбуждал её в последнее время — профессора Снейпа. С этим определенно пора было что-то делать. Не может же она всю свою дальнейшую супружескую жизнь представлять в постеле другого человека. Да и нужна ли ей теперь вообще эта супружеская жизнь. Гермиона бросила раздражённый взгляд на помолвленное кольцо. В ближайший выходной ей точно стоило встретиться с Роном и наконец определить дальнейшую судьбу их отношений. Требовательный стук в дверь заставил девушку вздрогнуть и вскочить с кресла.