Ложная память

Мы с девочками направились к академии, чтобы забрать дипломы и окончательно закрыть эту главу. Для меня студенчество закончилось раньше — экзамены были сданы ещё прошлой зимой, что позволило мне встретить весну не за партой, а в горячей точке. Чувствовала благодарность академии: они прикрывали мой тыл, пока я «выполняла долг». Девочки же сдали последние экзамены только на прошлой неделе. Всё успешно. Впереди ждал выпускной, который мудро назначили на выходной и в любимом ресторане. Ритуал, знаменующий начало взрослой жизни. Забрав документы, мы остановились у ворот, обсуждая план действий. Тишину разрезал звонок. Я достала телефон — на экране высветилось имя «Ария». — Доминик, отдай телефон! — визг Арии ударил по перепонкам, и я рефлекторно отдёрнула трубку. После фронта громкие звуки раздражали сильнее обычного. Я уже и забыла, на какие децибелы способны её связки. — Доминик? — выдохнула имя друга, возвращая телефон к уху. — Дженни! Бери Вику и Сьюзан, мы тусуемся в кабинете директрисы. У неё там целый стеллаж с алкоголем, причём элитным! Отказы не принимаются. Алекс с Виктором «за», Брэд подтянется. Будем пить. Отметим твоё возвращение! — Вроде отличник, а творишь дичь. Меня научишь? — хмыкнула я. Этот павлин никогда не меняется. — Обязательно, но мои уроки стоят дорого, Дженни. Впрочем, скидку «для сестрёнки» я всегда найду, — бархатный смех в трубке звучал слишком беспечно. — Боже, прекратите оба! Во сколько встречаемся? — прервала нас Ария. Ей никогда не нравилось наше общение, хотя мы с Доки стояли на своём: между нами, ничего, кроме братской дружбы, быть не может. — Ключи уже у меня. Ждем через час. Как раз охранник закроет жалюзи в дежурке, чтобы заняться своими... кхм... делами, — проговорил Доминик. Я почти физически ощутила, как Ария закатывает глаза. — Значит, в девять у дежурки. Слушай, Доки, спорим, что я, Сьюзан и Вика окажемся у академии быстрее вас? — Замётано! До встречи. Я сбросила вызов и посмотрела на девочек, позволив себе редкую, почти хищную улыбку. — На что спорили? — насторожилась Сьюзан. — А ты как думаешь? — я поиграла бровями. Вика понимающе ухмыльнулась. — Боже, Дженнифер Картен, ты жестокая женщина. — Нет, крошка, — покачала головой, — зови меня «Возмездие». — Я одна не понимаю? — Сьюзан растерянно развела руками. — Помнишь в начале третьего курса «Правду или действие»? — напомнила я. — Доминик загадал мне пройтись в одном полотенце по академии. — Точно! Как я могла забыть? — Сьюзан рассмеялась, схватившись за живот. — Вот только он просчитался: под полотенцем на мне были шорты и топ. Стыдно не было, а вот тренеру, который устроил Доминику взбучку, было весело. Он потом ржал как конь, когда я рассказала правду. Мы провели время в кафе неподалёку. Когда настал момент, мы уже ждали всех на месте встречи. Парни пришли вовремя, но девочки оказались быстрее, хоть и не совсем честно. — Доминик, с тебя желание. Ты проиграл, — сухо напомнила я. Он обреченно кивнул. — Чего ты хочешь, малышка? Я сделала задумчивое лицо, выдерживая паузу. — Если нас поймают — ты бежишь от охранника абсолютно голым. Если нет — пройдёшься в трусах по ярмарке. У Доминика округлились глаза, Виктор присвистнул, а Алекс похлопал друга по плечу. Я лишь холодно наблюдала, как он переваривает информацию, но руку пожал, а Виктор разбил. Сьюзан с Брэдом, не любители пьянок, убежали гулять по ночному городу. С такой стеной, как Брэд, ей ничего не грозит, поэтому я спокойна. Алекс вскрыл кабинет директора. Действовал он чётко: сначала проверил периметр, убедился в отсутствии угроз и только потом пропустил девочек. Дальше воспоминания смазываются алкоголем. Помню, как Доминик с Арией уединились в комнате отдыха, Алекс сидел рядом со мной, допивая дорогой коньяк, а Вика устроилась на коленях Виктора. Этот «плохиш» быстро растопил сердце нашей снежной королевы. Их любовь была очевидной и сильной. — Видишь, Дженнифер, мы с тобой — две потерянные души. Не знаем, куда идти и чего хотим, — тихо сказал Алекс, положив голову мне на колени. — Давай выпьем за их счастье. Мы чокнулись бутылками. — Родители всё-таки надавили с мединститутом? — догадалась я. — «Раз устал от академии, пойдёшь в медучилище в другом городе, там мой знакомый, он тебе поможет, и это наше последнее слово», — передразнил он отца, сдвинув брови и искривив рот в гримасе. Я прыснула. — А мама — вот так... — Он изобразил скорбную улыбку и часто захлопал ресницами. — Она переживает... — Но именно мама подала идею и подтолкнула отца, а сама теперь избегает меня. — Не унывай. — Я запустила пальцы в его мягкие волосы и начала тихо напевать. Мелодия из мультфильма «Анастасия» — та самая, что пела мне мама во время болезни. — Пытаешься меня усыпить? У тебя получается. — Я всегда пою её, когда мне плохо или когда скучаю по маме. Алекс закрыл глаза, переплёл свои пальцы с моими. — Прошу, не уходи от меня, не забывай... Прошу, будь рядом, иначе я никто, — шептал он, и эти слова звучали как приговор. В его голосе сквозило такое отчаяние, что мне стало тесно в груди. Эта уязвимость, которую я привыкла видеть только на поле боя, сейчас обнажилась здесь, в кабинете директора, и она ранила сильнее любого осколка. Ощущала, как внутри меня нарастает холодная ярость. Почему? Почему те, кто должен быть опорой, становятся главной угрозой? Почему родители думают, что имеют право решать за нас, лишая нас права на боль, которая на самом деле является ключом к нашему развитию? Они хотят защитить Алекса от ошибок, но не осознают, что таким образом лишают его индивидуальности. Ошибка — это не поражение. Ошибка — это отправная точка. Это единственное, что позволяет нам понять, кто мы есть и чего мы на самом деле хотим. Мой путь в академию был битвой, но это мой выбор, и я его отстояла. Выбор, который в итоге стал моим стержнем и помог выжить. У Алекса же отняли даже право голоса, растоптав его мечту стать следователем. Они возводят вокруг него стеклянный купол, не понимая одного: когда эта иллюзия рухнет, осколки изрежут его куда сильнее, чем суровая правда. Плюсом всем нам в этом мире нужно пройти через испытания, чтобы узнать или понять, кто мы есть и что хотим. Без этого ты просто функция, инструмент в чужих руках. Я сжала его руку и начала наклоняться для поцелуя, собираясь заглушить этот крик души чем-то настоящим, как вдруг остановилась. Резкое, холодное ощущение опасности пронзило меня. Это не было страхом, это был инстинкт. Я затихла, когда услышала звук шагов. Мышцы напряглись. Вся беспечность последних часов испарилась, оставив только солдата, который мгновенно просчитывает пути отхода. Алекс и я мгновенно вскочили, рук не разжимая, и вместе проскользнули за стеллаж, лишь успев шепнуть: — Дверь... Виктор утянул Вику под стол. А вот Доминик с Арией... Они были слишком заняты друг другом. Я слышала возню на диване и ругань Арии под звук поворачивающегося ключа. Ну что ж, Доки, время платить по счетам. Луч фонарика разрезал полумрак. Я задержала дыхание, контролируя каждый удар сердца. Охранник посветил в нашу сторону, но тут Вика пискнула, отвлекая его внимание. И в этот момент из боковой комнаты выпали они: Доминик — в чём мать родила, прикрывая своего «слоника», и Ария, пытающаяся спрятаться в его слишком свободной одежде, при этом закрывая лицо от стыда. Алекс прижал ладонь к моим губам, гася смешок. Охранник, забыв про стол, с бранью бросился в погоню за сверкающим задом Доминика. Как только коридор опустел, мы вышли из укрытия. Я схватила вещи Арии и подошла к окну. Внизу разворачивалось шоу: голый парень наматывал круги вокруг корпуса. Я хладнокровно достала телефон и сняла компромат. — Уходим. Чисто. Мы прибрали за собой, стёрли следы пребывания и выбежали прочь, догоняя остальных. Адреналин отступал, наваливалась усталость. В нашей квартире продолжать вечеринку не стали.

***

Я проснулась раньше всех. Привычка. Пробежка, душ — стандартный утренний ритуал, чтобы привести мысли в порядок. Поднялась на второй этаж, чтобы взять свой дневник и невидимые чернила (старая уже привычка не оставлять следов. Спасибо куратору Сафоновой за это), и тут мой взгляд зацепился за кровать Сьюзан. Она была идеально заправлена. Её не было всю ночь. Я нахмурилась. Внутри шевельнулось беспокойство, но я тут же жестко отогнала плохие мысли. «С ней Брэд! Отставить панику. Успокойся и пиши — нужно разгрузить голову.» Бросила последний взгляд на спящего Алекса, улыбнулась своим мыслям и вышла на наружную пожарную лестницу, которую мы называли нашим мини-балконом. Писала всё, что приходило в голову, пока через какое-то время снизу не донеслись знакомые голоса. Выглянув вниз, увидела Доминика и Арию. Оба одеты в свои вещи, обуты и ходят за ручку, как ни в чем не бывало. Я негромко окликнула их, и ребята задрали головы. — Поднимайтесь! — скомандовала я. Доминик показал большой палец и помог Арии забраться на нижнюю секцию. На первом этаже лестницу сделали вертикальной и высокой, чтобы всякая шпана не занималась вандализмом, но, глядя на то, как Доки запрыгнул туда с полпинка, стало ясно — защита так себе. — Ну как пробежка? — спросила я с ухмылкой, скрестив руки на груди, когда они оказались на уровне моего «балкона». — Только тихо, никого не разбудите. — Никогда не слышал таких слов от охранника, но было весело. Калории сожглись, надо восполнить. Есть еда? — Вафли. Ария, ты будешь? — Девушка отказалась, а я настояла: — Иди поешь. Там твои любимые сырки. Тебе нужны силы. Я чувствовала необходимость проверить периметр. Что-то не давало мне покоя, тревожило. Вика с Виктором на первом этаже спали. А вот Алекс... Он спал на моей кровати. Видимо, перебрался с пола, когда я ушла на балкон. Его мирный вид немного сгладил мою тревогу, но не убрал её. Сьюзан всё ещё не было. Я набрала её номер. Гудки. Нет ответа. Набрала Брэда. Абонент недоступен. Я села на край кровати, покусывая ноготь. Нога начала нервно дёргаться — верный признак, что мой внутренний радар вопит об опасности. Алекс проснулся, коснулся моих волос и поцеловал шею. Я вздрогнула, резко обернувшись. — Что случилось? — его улыбка погасла, сменившись тревогой. — Сьюзан нет. Брэд не отвечает. — Брэд — как Халк. Он её в обиду не даст. Логично. Но этот Халк сам может быть опасен в гневе. Я мотнула головой, отгоняя паранойю. Они любят друг друга. Откуда эта неуверенность? — А вдруг что-то случилось? Пойдём искать. Сейчас. — Это была не просьба, а приказ. Алекс кивнул. Мы быстро спустились, я бросила короткое предупреждение Доки и вылетела на улицу. Я не шла, а прочёсывала сектор. Каждый переулок, каждый угол. Алекс едва поспевал. Наконец, парк на холме. Отсюда виден весь город. На улице было очень жарко. Солнце сегодня насмехалось надо мной, выжигая остатки ночной влаги. Я облокотилась о перила, пытаясь структурировать хаос в голове, и начала вспоминать места, о которых когда-то вскользь рассказывала Сьюзан. Сбоку подошел Алекс. Он протянул мне целый брикет любимого мороженого. — Мы со вчерашнего дня ничего не ели и не пили, кроме алкоголя. Надо хоть что-то забросить в организм. Я умилённо выдохнула. Тут же живот предательски заурчал, словно требуя уважения. Парень рассмеялся, а затем протянул мне ещё сладкий и питательный батончик. Мы сели на скамейку, и я принялась за мороженое, потому что оно начало таять. Батончик подождёт. — Что-то ты очень стала тревожной, Дженни. Слишком настороженной, как на дежурстве. Может, расскажешь? — аккуратно спросил Алекс, внимательно наблюдая, как я ем. У меня получилось лишь пожать плечами. Слова казались слишком тяжёлыми, чтобы выходить наружу. — Понятно. — Понимаешь, Алекс, это не просто паника. Это моё внутреннее чувство. Оно никогда не ошибается. Будто что-то страшное уже произошло или вот-вот произойдёт. Я чувствую это в воздухе, как запах гари перед пожаром. Алекс коснулся моей руки, но его взгляд был отстранённым, смесью жалости и непонимания. — Не бойся, — он говорил мягко, пытаясь успокоить. — Думаю, ты просто после той поездки не можешь полностью перестроиться. Тебе везде мерещатся угрозы, это нормально. — Не считай меня сумасшедшей, — жёстко остановила я его. В глазах Алекса мелькнуло разочарование, но я не могла лгать. — Я так не думаю, — он помотал головой и горько усмехнулся. — Просто... когда тебя увидел, ты была такой уставшей. Не могу просто смотреть, когда с тобой что-то происходит, а сделать ничего не могу. Такое чувство, что не достоин быть рядом с тобой, потому что не приношу реальной пользы. Не могу защитить тебя от того, что ты пережила, и даже от твоих кошмаров. Я улыбнулась. Впервые за утро моя улыбка была настоящей, а не просто маскировкой. Я положила ему руку на щеку и посмотрела в глаза. — Ты мне нужен. Ты всегда рядом. Ты на любую мою просьбу отвечаешь кивком и поддержкой. Ты уже многое сделал: когда мне было плохо те три месяца, ты снился, и именно ты меня поддерживал. — Я легонько коснулась его губ. — Твоя польза в том, что ты моя точка равновесия. Ты возвращаешь меня домой, Алекс. Но сейчас мне нужно найти Сьюзан, — быстро вернулась я к прагматике. — Мне неспокойно. Пойми. Я не могу игнорировать этот сигнал. Парень кивнул, его сомнения исчезли. Мы доели мороженое и хотели пойти дальше, как сзади меня окликают... Я резко развернулась, готовая к худшему, и только спустя секунду узнала их — Брэд и Сьюзан стояли в нескольких шагах от нас. Сью выглядела немного помятой, но сияла, а Брэд, огромный и надёжный, держал её за руку. Накопившийся за утро адреналин рухнул, сменившись чистым, неконтролируемым облегчением. Я бросилась к ней и сжала в объятиях так крепко, словно не видела вечность, словно мне нужно было убедиться, что она не иллюзия, а реальная, живая, тёплая. Вдохнула запах её волос и только тогда почувствовала, как холодный узел паники, сидевший в моей груди, наконец-то развязался. — Почему вы не отвечали? — В голосе Алекса звучало больше облегчения, чем допроса. Он похлопал Брэда по плечу. — Прости, чувак, — Брэд виновато пожал плечами, его глубокий голос звучал немного хрипло. — Телефоны разрядились, а мы... случайно потеряли ключи Сьюзан, когда дурачились, и ждали дня, чтобы найти их. Вот только-только справились. А вы как отдохнули? — Классно, — улыбка Алекса стала широкой и искренней. — Доминик без трусов убегал от охранника. Ты многое пропустил. — Но доказательства сохранены, — протянула телефон Алексу, всё ещё не выпуская Сьюзан из объятий. Я гладила её по спине, словно проверяла, что она цела. Как можно быть такой беспечной? Такой... светлой? Она — чистый луч солнца, и сама мысль о том, что могу её потерять или оставить одну, кажется мне невозможной. Все посмеялись, смотря на голую задницу Доминика. Этот нелепый, смешной компромат окончательно сбросил напряжение. Мы пошли домой. Вечером все разъехались готовиться к выпускному. Я упросила Арию остаться, чтобы она помогла нам. И весь следующий день мы провели в суматохе: маски для лица, платья, советы о туфлях, споры о прическах. В этой яркой, шумной и женской суматохе тревога заглушилась. Она не исчезла — она затаилась в глубине, как хорошо обученный снайпер. Я знала, что она там, ждёт своего часа. И если этот сигнал есть, то нужно быть готовой к беде.