Ложная память

Агент: Леон С. Кеннеди

Сон не шёл. Слишком много было мыслей. В голове роились обрывки планов, разговоров, подозрений. Нужно было заняться делом, привести мысли в порядок, а заодно собрать кое-какую информацию на свою ещё нынешнюю напарницу. Я поднялся и бесшумно прошёл к своему столу. Выдвинул ящик и достал тонкую стопку листов — рапорты и жалобы на Энни от других коллег. Кое-что я насобирал уже за первую неделю. Но это было только начало. Пришло время для тяжёлой артиллерии. Я вышел в коридор. Штаб спал. Лишь дежурные лампы бросали тусклый свет на казенные стены. Мне нужно было в серверную, туда, где хранятся архивы с камер наблюдения. Своим ключом я открыл неприметную дверь в конце коридора. Внутри было темно, только ровным гулом гудели сервера да мерцали десятки мониторов, разбивая экраны на квадраты коридоров, лестниц и холлов. Я уселся в кресло, подключил флешку и начал пролистывать записи за последние две недели. Хорошее тут в штабе правило — не стирать память три месяца. Энни не разочаровала. Вот она избивает девушку в подсобке. Вот кричит на мужчину, а после со всей силы бьёт его по лицу прямо в коридоре. Таких эпизодов набралась целая куча. И как удачно выпало, что она это делала под камерами. Я кропотливо сохранял каждый файл, как вдруг рука замерла над мышкой. На экране застыл момент двухнедельной давности. Я даже не сразу понял, что именно привлекло моё внимание, а потом всмотрелся в фигуру, выходящую из палаты Дженнифер. А вот и миссис Хоуп… Тот самый момент, когда она заходила к Дженнифер почти сразу после её поступления в штаб, а через пару минут выходит. Я проверил соседние камеры, по которым она должна была пройти, но наткнулся на пустоту. Она просто пропадает. Растворилась в воздухе. Прошло уже столько времени, но её так никто и не нашёл. Ни тело, ни следов. Я откинулся в кресле, вглядываясь в застывший кадр. Что-то царапало взгляд, какая-то деталь, которую мозг улавливал краем сознания, но никак не мог вытащить на поверхность. Я, конечно, должен был въедливо проверить каждую деталь сразу. Но в первый раз, признаю, подошёл к делу халтурно. Пролистнул, глянул мельком — да, дата есть, цифры в углу экрана стоят, таймкод как таймкод. Показалось, что всё сходится. Теперь понимаю: именно тогда, из-за этой халтуры, я и пропустил самое важное. Слишком ровно стояли цифры. Слишком чисто. Будто их не камера пропечатала, а кто-то аккуратно вписал поверх старого. Я перемотал и посмотрел ещё раз. И ещё. Всмотрелся внимательнее — и заметил мелочь, которую не увидишь, если не знаешь, куда смотреть. Шрифт таймкода на этом фрагменте отличался на полтона: цифра смещена на миллиметр, едва уловимая размытость по краям. Кто-то пытался подогнать дату под нужный день, наложил правку поверх стёртого слоя. Но сделал наспех — или слишком самонадеянно, решив, что никто не будет всматриваться. На одной записи значилось одно число, на другой — другое. Они не просто стёрли момент ухода. Они сдвинули таймкоды, подчистили хронологию, смонтировали реальность. Профессионально. Кто-то кропотливо, профессионально смонтировал реальность так, чтобы казалось, будто Хоуп исчезла. Но допустил ошибку. Я выпрямился в кресле. Не просто пропала — уход подстроили. Она пошла на покушение. Решилась. А потом исчезла? Сама? Не верю. Таким, как она, всегда нужно что-то от происходящего — власть, деньги, рычаги. Она бы обыграла это в свою пользу, выжала бы максимум. Но если наутро после покушения она стояла бы передо мной, я бы сделал всё, чтобы её ограничить. Она должна была это понимать. Значит, кто-то её убрал. Кто-то, с кем они начинали заодно, но потом стала неудобна. Возможно, именно в том стёртом куске записи — та самая встреча. Последняя. Подмену в серверной делала не она. Не её почерк, не её уровень доступа. Значит, сообщник до сих пор здесь. В штабе. Имеет доступ. Я медленно выдохнул, обводя взглядом мерцающие мониторы. Отвлёкся от размышлений, моргнул и перевёл взгляд на другой монитор — тот, что показывал прямую трансляцию с этажа, где жила Дженни. И чуть не присвистнул. На одном из экранов знакомая хрупкая фигурка осторожно выскользнула из своей комнаты. И куда же ты собралась, Дженнифер, посреди ночи? Я переключил пару камер, прослеживая её путь, не забывая про скачку видео с Энни. Дженни шла медленно, слегка придерживая живот. Вот же чёрт… Аллин ведь говорила, что Дженнифер упала в обморок из-за голода. Видимо, она не выдержала и пошла на поиски еды. Она юркнула в серую дверь. Там стоял автомат с закусками и водой, а ещё это помещение служило тиром. Стелла как раз проверяла её на меткость. Я усмехнулся сам себе и откинулся на спинку кресла. Что ж, Дженни, молодец. И рад, что Стелла последовала моим советам, которые я оставил для неё в той папке. Хоть кто-то в этом проклятом месте умеет слушать. Прогресс скачивания дошёл до ста процентов. Я вытащил флешку, убрал её в файл-вкладыш и положил в папку, где уже лежали все жалобы. Потёр уставшие глаза. Мысли в голове, словно растревоженный улей, гудели и жалили. Подделанные таймкоды, пропавшая миссис Хоуп, выкрутасы Энни и Дженнифер... Я чувствовал, что если сейчас пойду в свою койку, то буду просто пялиться в потолок до самого утра. Нужно было сбросить напряжение. Выбить из головы лишний мусор. Я покинул серверную, запер дверь и направился в тренажёрный зал. Там горел только дежурный свет, но глухие, тяжёлые удары разносились эхом ещё на подходе. В зале оказался только один человек. Крис. Он методично и с пугающей силой вколачивал кулаки в боксёрскую грушу, дыша ровно, как машина. — Что тебя сюда принесло на ночь глядя, Леон? — Крис не оборачивался, продолжая методично вбивать кулаки в грушу. Я остановился в нескольких шагах, наблюдая за его работой. — Хотел мысли привести в порядок. Думал, физическая нагрузка поможет выкинуть из головы лишний мусор, но, кажется, одного бега тут будет мало. Слишком много накопилось. Крис наконец остановил грушу, прижав её к груди массивным предплечьем. Он медленно повернулся, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга в полумраке зала — два уставших пса, повидавших слишком много дерьма на своём веку. — Слушай, Леон, — первым нарушил тишину Крис. Он взял полотенце с лавки и вытер шею. — Насчёт нашего последнего разговора... Извини. Я был резок в выражениях. Не стоило мне так срываться. Я поднял руку, останавливая его. — Забей, Крис. Ты был абсолютно прав, — я подошёл ближе и привалился плечом к стойке с гантелями, чувствуя, как ноют мышцы. — Просто... Всё как-то навалилось разом. Дженнифер, тайны в штабе, старые воспоминания. Голова начала думать вообще не о том. Я потерял фокус. Крис понимающе кивнул. Между нами, не нужно было долгих излияний души. Пары фраз было достаточно, чтобы закрыть вопрос. Он подошёл к кулеру, налил два пластиковых стаканчика воды и один молча протянул мне. — Как с Дженнифер? Получилось поговорить? — Спросил он, делая глоток. — Да, — я принял стакан. — Разговор вышел непростым. Мы с ней приняли решение съездить в морг. А после — поехать к ней домой. Может, знакомая обстановка даст какую-то ясность, и она ещё что-нибудь вспомнит. Редфилд нахмурился, его взгляд стал жёстче. — Морг и старый дом? Хреновая экскурсия для девчонки в её состоянии. — Знаю. Но у нас нет времени на мягкую терапию. Кто-то очень профессионально заметает следы прямо у нас под носом, Крис. Мне нужно, чтобы её память заработала, иначе мы будем вечно плестись в хвосте. Она и сама хочет всё вспомнить. Учти: девчонка нам попалась не простая. — Я заметил, — Крис хмыкнул. — Ещё в допросной понял. Она не ломается, не юлит. С такими или быстро находишь общий язык, или потом локти кусаешь, если потерял. Хороший агент из неё бы вышел. — Согласен. Только втаскивать её в это дерьмо силком — последнее дело. — Леон, она уже в нём по уши. — Знаю. — Я помолчал. — Просто хочется, чтобы у неё был шанс на нормальную жизнь. В отличие от нас. Крис хлопнул меня по плечу. — Я понял. И поэтому времени на раскачку у нас нет? — Именно. Чем быстрее вытащим, тем лучше. Для всех. Крис коротко ухмыльнулся, перекатив плечами, будто разминаясь перед серьёзным боем. — Ну, в таком случае, я еду с вами. Не оставлять же тебя одного. — И не только ты, — я поставил пустой стакан на скамью и прямо посмотрел на него. — Джилл тоже едет. Вы нам оба нужны. Тем более, как я слышал, с бумажной волокитой вы уже разобрались? Крис на секунду закатил глаза — вспомнил ту гору отчётов, которую теперь, похоже, придётся пересматривать до пенсии. Хорошо, если только во сне. — Обожаю свою работу, — буркнул он с каменным лицом. — Надеюсь, в хорошем ключе? — хмыкнул я, не скрывая иронии. — В самом «лучшем». Работа как работа: или тебя убьют, или ты закопаешься в бумажках по уши. Пуля в задницу — она быстрая. А отчёты… Эти твари с тобой навсегда. — Знаешь, пуля в задницу — не мой вариант, но… — Я кивнул на маты в центре зала. — Давай спарринг? Мне всё равно не уснуть. Вымотаю тебя — глядишь, завтра мне нотации читать не будешь. На губах Криса появилась та самая азартная полуухмылка, которую я знал ещё со времён нашей первой встречи. Взгляд его потяжелел, в нём зажёгся тот самый искренний огонёк старого солдата, который слишком долго сидел в тылу. — Ну спасибо, Кеннеди. Но ты уверен? — Спросил он, и в его голосе проскользнула едва заметная, почти братская тревога. Мы оба понимали, что этот спарринг — не просто разминка. Это попытка выбить дурь из головы, прыгнуть в омут адреналина, лишь бы не смотреть в то, что ждёт нас завтра. — Да, — коротко отрезал я, разминая шею. Крис медленно кивнул, принимая вызов. — Тогда начнём. Давно хотел проверить, не заржавел ли ты за своими правительственными заданиями и костюмами от кутюр. Мы так и вышли на центр тренировочных матов — я остался в своей тонкой ночной футболке, он был в плотной спортивной. Мы не стали тратить время на защиту, здесь она была ни к чему. Мы слишком хорошо знали смертоносные границы друг друга, но и поддаваться сегодня никто из нас не собирался. Воздух в зале, казалось, стал густым и горячим от напряжения. Крис не стал топтаться на месте или изучать меня. Он пошёл вперёд, действуя как локомотив. Сделав широкий, пружинистый шаг, он мгновенно сократил расстояние между нами и вложил весь свой колоссальный вес в размашистый удар правой рукой, целясь мне сбоку прямо в челюсть. Я кожей почувствовал, как кулак рассёк воздух — плотно, со свистом. Попади он, вечер бы для меня закончился немедленным нокаутом. Мне пришлось резко уйти вниз, сгибая колени так глубоко, что я почти коснулся мата рукой, и пропустить эту кувалду в миллиметрах над своей макушкой. Не выпрямляясь до конца, я использовал сжатую энергию ног и выстрелил собой вперёд, нанося короткий жалящий удар сбоку, метя костяшками прямо ему под рёбра, туда, где печень. Но Редфилд был готов. Он не стал уклоняться, а прижал свой массивный локоть к корпусу, принимая мой выпад на защиту. И тут же использовал то, что я оказался слишком близко. Его тяжёлые руки мгновенно легли мне поверх спины, намертво прижимая к себе. Он рванул меня вниз, одновременно с чудовищной силой вскидывая колено прямо мне в живот. Я едва успел скрестить предплечья перед собой, принимая этот таранный удар на жёсткий блок. Отдача прошила руки до самых плеч, но я вложил всю силу, чтобы упереться в его бедро, продавить колено вниз и, разорвав захват, отскочить назад. — Ты как муха, — тяжело выдохнул Крис, надвигаясь на меня. — Жужжишь, а укусить по-настоящему не можешь. — Зато муху хлопнуть сложнее, чем корову, — огрызнулся я в ответ. Он снова двинулся на меня. Прямолинейно и сокрушительно. Я понимал, что против этой «живой брони» бить в грудь или плечи — пустая трата сил. Нужно было работать по уязвимым узлам. Крис сделал резкий, обманчиво быстрый выпад. Его ладони мёртвой хваткой легли мне на затылок, жёстко фиксируя шею. Он с силой дёрнул мою голову вниз, одновременно вскидывая второе колено, чтобы припечатать его мне прямо в лицо. Я снова чудом успел выставить перекрёстный блок ладонями, встречая его колено в считанных миллиметрах от своего носа. Приняв основную инерцию на предплечья, не стал отталкивать ногу, а плотно прижал ладони к его бедру и голени. Резким, скручивающим движением корпуса я рванул его ногу по дуге в сторону и вниз, используя его же напор как рычаг. Этот винтовой захват заставил его таз развернуться, нарушая равновесие, и я буквально вынырнул из-под его локтя, заставляя его пальцы соскользнуть с моего затылка. Я не стал отскакивать далеко. Напротив, замер в полушаге от него, восстанавливая дыхание. Пользуясь тем, что он ещё не успел вернуть равновесие, сократил дистанцию до опасного минимума. Моя ладонь, всё ещё горячая от блока, медленно и вызывающе поднялась вверх. Я невесомо коснулся кончиками пальцев его колючего подбородка, заставляя его замереть от неожиданности. На моих губах появилась ленивая, почти мурлыкающая усмешка, а в голосе прорезалась та самая бархатная хрипотца: — Слушай, Крис, я всё понимаю — ты соскучился. Но если ты так сильно жаждешь интима между моими губами и своим коленом, или просто хочешь выбить из меня поцелуй таким варварским способом… Мог бы просто попросить. Я сделал короткую паузу и, прикрыв на мгновение глаза, выпустил тяжелый, театрально-мечтательный вздох прямо ему в лицо. — Начни хотя бы с цветов... На секунду в зале стало так тихо, что было слышно, как гудит вентиляция. Глаза Криса расширились, я кожей чувствовал его тяжёлое, горячее дыхание. Смотрел прямо в его зрачки и видел, как в них закипает бешеная смесь недоумения и ярости. Чёрт, а меня позабавил его взгляд. Я получил почти физическое удовольствие от того, как его прошибает током от моих слов. А затем его ноздри раздулись, а желваки на скулах заходили ходуном. — Ты слишком много болтаешь для того, кто только что чуть не лишился зубов, Кеннеди, — прорычал он. В его взгляде вспыхнул уже не просто азарт, а настоящий пожар. Не давая мне закончить издевательскую фразу, Крис резким, коротким и сокрушительным движением наотмашь отшвырнул мою руку от своего лица. Удар был такой силы, что мою ладонь отбросило в сторону, а само плечо неприятно дёрнуло. Он не стал ждать, пока я снова встану в стойку — он буквально взорвался на месте. Крис снова выбросил тяжёлую руку вперёд, целясь мне в грудь. Я отклонился назад ровно настолько, чтобы кулак прошёл мимо, и нанёс хлёсткий удар открытой ладонью снизу вверх — прямо в сгиб его локтя. Рука Криса дёрнулась от попадания по нерву, он на долю секунды потерял инерцию, и я тут же добавил быстрый пинок под колено его опорной ноги. Он пошатнулся, но не упал. Его ноги будто вросли в синтетическое покрытие матов, удерживая его массивный корпус, но в глазах на мгновение промелькнуло что-то чуждое — секундная потеря ориентации, замешательство профессионала, который не привык к таким грязным психологическим атакам в разгар боя. Он замер, тяжело дыша, и я увидел, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд на мгновение стал рассеянным. Я замер напротив, чувствуя, как внутри меня начинает закипать странное, глухое раздражение. Мне было мало этой физической возни, мне было мало его секундного оцепенения. Я хотел выбить из него настоящие, первобытные эмоции, хотел, чтобы он перестал сдерживаться и обрушился на меня всей своей мощью. Мне нужно было, чтобы его удары выбили из моей черепной коробки этот бесконечный, давящий поток мыслей и то поникшее чувство, которое въелось под кожу и не уходило, несмотря на весь адреналин. Я хотел, чтобы его ярость стёрла этот ментальный шум, превратив всё внутри меня в одну чистую, острую физическую боль. — Столько лет в спортзале, Редфилд, а рефлексы всё равно не спасают от предсказуемости, — бросил я холодную, колючую фразу, глядя ему прямо в глаза. Это сработало. Я увидел, как раздулись его ноздри, как потемнел взгляд. Крис разозлился — по-настоящему. Он рванул вперёд, забыв про тактику, превратившись в чистую, первобытную массу, желающую смять противника. Он широко раскинул руки, намереваясь поймать меня в медвежий захват. Я начал отступать назад, шаг за шагом уходя к самому краю тренировочной зоны. Моя спина почти коснулась мягкой обивки углового столбика, на который натягивались канаты ограждения матов. Крис прыгнул на меня, вкладывая в этот бросок всю свою силу. Отступать было некуда. Я сделал единственное, что мог, — не стал пытаться остановить его руками. В долю секунды развернулся, вскочил левой ногой на упругий канат и, поймав инерцию натяжения, перемахнул сразу на самый верх, на плоскую верхушку углового столбика. Оттолкнувшись от неё изо всех сил, я взмыл в воздух. Моё тело закрутилось в резком, пружинистом сальто над накренившимся вперёд Крисом. Прямо в полёте, когда пролетал над его затылком, жёстко упёрся ладонями в его макушку, используя голову как дополнительного помощника. Это позволило мне докрутить прыжок и на лету закинуть ноги ему на плечи. В следующее мгновение я уже плотно, до хруста, сомкнул их вокруг его мощной шеи. Это был идеальный захват. Но Редфилд даже не подумал сдаваться. Почувствовав мой вес на своих плечах и то, как мои бёдра сдавливают артерии, он зарычал. Не пытаясь расцепить мои ноги руками, он просто попятился назад, набирая скорость, и со всей своей чудовищной силой рухнул на спину, впечатывая меня позвоночником прямо в жёсткий мат. Воздух с сиплым свистом вылетел из моих лёгких. Перед глазами на секунду вспыхнули белые круги. Хватка на его шее непроизвольно ослабла. Крис мгновенно воспользовался этим: он перекатился, наваливаясь на меня сверху и придавливая к полу так, что я не мог пошевелить ни ногами, ни корпусом. Его правое колено больно вдавилось мне под рёбра, левой рукой он намертво прижал моё плечо к мату. Правый кулак Криса взмыл в воздух для финального, дробящего удара сверху вниз. Кулак остановился ровно в миллиметре от переносицы. Воздух, выдавленный его замахом, ударил мне в лицо. Но Крис замер не только из-за дружеского благородства. Он не мог ударить. Моя правая рука, чудом оставшаяся свободной при его перекате, была вытянута вперёд. Мои указательный и средний пальцы жёстко, как лезвие ножа, упирались прямо в пульсирующую вену на его шее — в самую уязвимую зону сонной артерии. Одно резкое движение, одно точное нажатие, и он бы потерял сознание раньше, чем его кулак коснулся бы моего лица. Мы замерли. В зале стояла звенящая тишина. Мы одновременно опустили руки. Ничья. Абсолютная, горькая и бескомпромиссная патовая ситуация. Крис с тяжёлым стоном перевалился на бок, освобождая меня от своего веса, и рухнул на маты рядом. Я остался лежать на спине. Несколько долгих минут в зале слышалось только наше хриплое, рваное дыхание, эхом отскакивающее от высоких потолков. Мы просто глотали воздух, глядя вверх. Моя футболка насквозь промокла, по лицу Криса катились крупные капли пота. Лишь когда пульс перестал бешено стучать в ушах, мы тяжело сели. Я начал медленно массировать покрасневшие, сбитые костяшки пальцев, а Крис растирал ноющие суставы. В голове наконец-то стало тихо, гул мыслей исчез, но на его место пришла звенящая пустота, которая совершенно не приносила ожидаемого облегчения. — Знаешь, в чём твоя проблема, Леон? — хрипло спросил Крис, повернув голову и посмотрев на меня в упор. — В том, что я связался с тобой? — с лёгкой, горькой иронией огрызнулся я, не глядя на него. — Ты слишком много думаешь, — он проигнорировал мою колкость. — Ты постоянно анализируешь, просчитываешь каждый шаг, ищешь скрытые варианты. Это отлично работает в переговорах и на бумаге. Но в драке... иногда надо просто бить. Не размышлять. — А ты просто бьёшь? — Я просто делаю. Без рефлексии. Я криво хмыкнул, продолжая разминать пальцы. — И часто это срабатывает? — Достаточно часто, чтобы я всё ещё оставался в живых. Мы снова замолчали. Где-то далеко в извилистых коридорах базы гулко лязгнула металлическая дверь, эхом пронёсшись по пустому зданию. — Знаешь, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от влажных следов наших кроссовок на матах. — Она точно такая же. Крис медленно повернул голову, вопросительно подняв бровь. Он замер, пристально вглядываясь в моё лицо, словно пытаясь найти там ответ раньше, чем я его озвучу. — Дженнифер. — Я сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как холодный пот остывает на спине. — Она тоже всё время просчитывает. Анализирует. Но когда доходит до реального дела — она просто делает. Без единой капли рефлексии. И именно это пугает и приводит в восторг. Крис тяжело выдохнул, упираясь локтями в колени. — Ты говоришь о ней так, будто вы вместе прошли через Раккун-Сити, Леон. Что между вами произошло? Я криво усмехнулся, вспоминая тот момент. — Она не стала играть в жертву. Знаешь, обычно люди в её ситуации либо впадают в истерику, либо замыкаются. А она... — Я прикрыл глаза, чётко вспоминая, как её пальцы с силой сжали мои щёки, не давая мне отвести взгляд. — Она просто высказала мне всё прямо в лицо… Сказала, что ей не нужна моя опека. Я замолчал, чувствуя, как на губах всё ещё держится тот горьковатый привкус адреналина. — Она требовала, чтобы я видел в ней равную. Ту, кто вытащит меня, когда решу в одиночку сдохнуть за этот мир. Ту, кто прикроет мне спину, когда у меня закончатся патроны. Она так и сказала: «Я не твой груз, Леон. Я твой напарник». И знаешь, что самое безумное? Я ей поверил. Просто принял эту реальность такой, какая она есть, без того дерьма, которое сейчас варится в моей голове. Я шумно втянул спёртый воздух зала сквозь зубы. — Мы проговорили с ней не так много, но за это время я узнал о ней больше, чем о людях, с которыми работаю годами. Есть в ней эта... пугающая честность перед самой собой. Крис несколько секунд молчал. Он просто сидел рядом, но его взгляд стал почти сочувствующим. — Честность? Леон, у неё амнезия, — ровно произнёс он, одним ударом возвращая меня с небес на землю. — Она сама себя не помнит. Как ты можешь быть уверен, что эта её «честность» — не просто защитный механизм сломанной психики? Я криво усмехнулся, глядя на свои сбитые костяшки. — Я это знаю, Крис. Чёрт возьми, я это знаю. Эти мысли меня грызут, и не только... Но доверие уже заложено. Оно там, под кожей, и я ничего не могу с этим сделать. Тишина зала внезапно стала слишком тяжёлой от моих признаний. Мотнул головой, отгоняя наваждение, и посмотрел на Криса уже другим, более трезвым взглядом. — Знаешь, — я издал короткий, сухой смешок. — Всё это... нытьё, копание в мозгах. Не очень-то это на нас похоже, Редфилд. Мы только что чуть не поубивали друг друга, а теперь сидим тут и обсуждаем мои чувства к девчонке, у которой проблемы с памятью. Крис хмыкнул, и в этом звуке было больше понимания, чем в любом длинном монологе. — Твоя правда, Кеннеди, — подхватил он, и в его голосе снова прорезалась привычная уверенность. — Мы слишком много болтаем. Ещё немного, и я решу, что нам пора записываться на парную терапию. Он легко, несмотря на свою массу, поднялся на ноги. Размял затёкшую шею, которая наверняка ещё помнила мой захват, и замер надо мной, загораживая свет ламп. — Вставай. — Крис протянул мне свою широкую, мозолистую ладонь. — Пора заканчивать этот сеанс. Душ, чашка крепкого кофе — хотя, может, тебе бы лучше поспать — и снова за работу. Нас ждут дела поважнее, чем самокопание. Я ухватился за его руку, чувствуя твёрдую опору, и он одним мощным рывком поставил меня на ноги. — Интересно, к чему это выведет... — негромко добавил он, похлопав меня по плечу, когда я уже стоял рядом. — Просто не утони в этом, Леон. А во всём остальном — ты знаешь, где меня искать. — Я-то знаю, но раз уж мы заговорили о терапии... Крис, скажи честно: на следующем сеансе маски для лица или бомбочки для ванн будут? А то без них наше «сближение» выглядит как-то суховато. Взгляд Криса мгновенно остекленел, превратившись в два стальных лезвия. Он сократил расстояние, нависая надо мной всей своей мощью, и выдохнул прямо в лицо — жёстко, без тени юмора: — Ещё одно слово про маски, Кеннеди, и я выбью из тебя это дерьмо вместе с передними зубами прямо здесь, без всякой анестезии. Он выдержал паузу, сверля меня взглядом, в котором читалось обещание реального военного трибунала. В этом был весь Крис. Его невозможно было изменить, невозможно было заставить играть в «чувствительность» дольше десяти минут. И, честно говоря, именно за это я его и ценил. Я знал, что за этой напускной грубостью скрывается человек, который никогда не оставит в беде. Сколько бы он ни рычал и ни обещал выбить мне зубы, я помнил: когда мир вокруг рушится, именно эта тяжёлая «медвежья лапа» первой потянется к тебе, чтобы вытащить из самого глубокого дерьма. Редфилд был той самой скалой, которая не сдвинется с места, даже если на неё обрушится небо. Крис резко отвернулся, сошёл с мата и подхватил со скамьи полотенце. Не оборачиваясь, он направился к выходу. Его шаги тяжело и уверенно чеканили ритм по покрытию. Я смотрел ему в спину, облокотившись на канаты. Когда до двери ему оставалось всего пара шагов, я не выдержал и негромко, но отчётливо бросил ему вслед: — Вообще-то говорят, что маски очень хорошо питают и увлажняют кожу, а для твоих морщин на лбу, Редфилд, это просто необходимо... Крис на секунду сбился с шага, его плечи напряглись так, будто он сейчас действительно развернётся и приведёт угрозу в исполнение прямо здесь, но он лишь яростно толкнул дверь и скрылся в коридоре. Я остался в зале один, вытирая лицо краем футболки и понимая, что этот раунд всё-таки остался за мной. Остаток ночи смазался в одну серую, тягучую полосу. Возвращаться в свою пустую комнату не было ни сил, ни желания. Прежде чем окончательно провалиться в апатию, я заскочил к себе — смыть липкий пот после спарринга с Крисом и переодеться. Холодная вода немного привела в чувство, но тупой гул в голове никуда не делся. Я натянул привычные тёмные брюки и свежую футболку. Схватил со спинки стула свою кожаную косуху, но надевать не стал — в штабе и так было душно от кондиционеров. Просто перекинул её через плечо, чувствуя привычный вес кожи. Без этой куртки я всегда чувствовал себя слишком открытым, почти беззащитным. Ближе к рассвету, окончательно вымотанный паранойей, взломом архивов и гудящими мышцами, я вломился в тёмный кабинет Ханниган и просто рухнул на её кожаный гостевой диван, бросив куртку рядом на подлокотник. Ингрид в такой час наверняка спала у себя дома, так что шансы на пару часов тишины казались стопроцентными. Сон оказался дрянным — обрывистым и полным мерцающих мониторов и бесконечных коридоров штаба. Из этого душного марева меня вырвал резкий хлопок. Я инстинктивно рванулся в сторону, рука сама метнулась к поясу, где должна была быть кобура, но вместо вооружённого ублюдка я встретился взглядом с ледяными глазами Ингрид Ханниган. Она возвышалась надо мной в своём строгом костюме. В руках сжимала увесистую папку, которой, судя по тупой боли в плече, только что от души меня приложила. — Леон Скотт Кеннеди, — она чеканила каждый слог, и её голос звенел от сдерживаемого негодования. — Я, конечно, привыкла к тому, что твоя наглость не знает границ, но превращать мой кабинет в дешёвый хостел — это новый уровень даже для тебя. Она снова угрожающе перехватила папку, и я примирительно вскинул руки, откидываясь на спинку дивана. — Утро доброе, Ингрид. Ты сегодня особенно безжалостна, — хрипло отозвался я, потирая ушибленное плечо. — Полегче, я работал всю ночь, глаз не смыкал. — Видела я твою «работу» в серверной, — отрезала она, с тяжёлым стуком бросая папку на край своего стола. Привычным жестом Ханниган поправила очки на переносице. — Вставай. У тебя ровно минута, чтобы воскреснуть и привести себя в чувство. Мы должны обсудить то, что ты выудил из архивов. Я тяжело сел, разминая затекшую шею. Тело ныло, требуя двойного эспрессо и горячего душа, но голова парадоксально оставалась ясной. — Ты уже просмотрела записи? — спросил я, кивнув на черную флешку, которую выложил на её стол перед тем, как отрубиться. — Я видела достаточно, чтобы понять: кто-то в этом здании считает себя умнее всех нас, — Ингрид опустилась в своё кресло, и её тон мгновенно сменился с раздражённого на предельно деловой. — Таймкоды на записях с миссис Хоуп… Это дилетантская работа для профи, Леон, но идеальная маскировка для тех, кто не собирается всматриваться в детали. А что касается записей с Энни… Если это попадёт к руководству, её не просто уволят с волчьим билетом. Её отдадут под трибунал. Я лениво потянулся, игнорируя повисшее в воздухе напряжение. — Ханниган, и всё же... Взгляд Ингрид потяжелел. Она слишком хорошо меня знала, чтобы не понять: я пришёл в её кабинет не ради того, чтобы обсудить очевидное. — У тебя всегда ко мне дело, Леон. И обычно оно сулит мне новые седые волосы, — она сложила руки в замок. — Договаривай. — Энни. Её нужно отстранить от этого задания. Прямо сегодня. Она не просто путается под ногами, она совершенно не контролирует себя. — Я с тобой солидарна, Леон. Но ты же знаешь протокол. Я вижу, что она постоянно срывается. Записи на этой флэшке — та ещё грязь, но без официальных показаний потерпевших всё это лишь цифровой мусор. Юридически у нас пусто. Пойми: если ты попытаешься вышвырнуть её из миссии без их слов, это закроют как твоё личное «превышение полномочий». Ты подставишь себя под трибунал за саботаж работы напарника, а она выйдет сухой из воды. Либо ты заставишь свидетелей говорить под запись, либо мне не с чем идти к руководству. — Под запись они говорить не стали, но их показания на бумаге с личными подписями — здесь, — я спокойно похлопал по серой папке. — На первом листе полный список: имена, фамилии и прямые контакты. Всё, что нужно для официального протокола. Если ты соберёшь руководство, я гарантирую, что они подтвердят каждое слово лично. Я поднялся и протянул досье Ханниган. Она перехватила его, тут же открыла и начала быстро сканировать страницы цепким взглядом аналитика. — Как бы сильно она ни нравилась мне как агент… Мне с ней невозможно работать, — произнёс я, опираясь руками о край стола. — В прошлый раз, со следом семьи Картен, вместо прикрытия я получил только вынос мозга. Она не контролирует себя. Она ставит миссию под угрозу. И я слишком ценю свой значок, Ингрид, чтобы давать повод для трибунала. Поэтому сделал всё по инструкции. Назначай слушание. Ханниган медленно закрыла папку. — Значит, ты потратил ночи на то, чтобы подвести собственного напарника под статью, — констатировала она. В её глазах не было осуждения — скорее холодное, аналитическое уважение. — Очень в твоём стиле, Кеннеди. Ты подготовил всё настолько чисто, что у руководства не будет выбора. Этих бумаг хватит, чтобы оформить ей принудительный отпуск и перевод в другой отдел до конца дня. Она сняла очки и устало потёрла переносицу. — Но есть одна проблема. Управление не выпустит тебя в поле без напарника. Это прямой приказ сверху, Леон. И найти замену за пару часов невозможно. Я выпрямился, и на моём лице мелькнула едва заметная уверенность. — Замена уже есть. Ханниган посмотрела на меня так, словно я только что предложил взорвать Белый дом. — Леон… Кеннеди. Что ты уже придумал? — на выдохе спросила она. Я лишь усмехнулся краешком губ. — Дженнифер Картен. — Она потерпевшая с амнезией! — Ингрид даже слегка подалась вперёд, теряя свою безупречную невозмутимость. — Знаю. Но если подумать, для неё это почти повышение, — я пожал плечами, не отводя взгляда. — Она работала в полиции. У неё отличные инстинкты. И она знает, как выживать. Оформи её как временного консультанта под мою личную ответственность. Ингрид несколько секунд молча сверлила меня взглядом. Она была спецом высшего класса, хакером и координатором, который мог взломать систему безопасности Пентагона за чашкой кофе. Ей не нужно было объяснять дважды. Если я решил тащить Дженнифер с собой, я это сделаю. — Ты хоть понимаешь, сколько рапортов мне придётся переписать, чтобы прикрыть твою самодеятельность? — проворчала Ханниган, снова надевая очки и возвращаясь к клавиатуре. — Но… Я тебя поняла. Сделаю, как ты просишь. Оформлю её, но готовься: объяснительную перед комиссией будешь писать сам. На этом всё? — Нет. Найди всё, что сможешь, по семье Франс. Меня интересует дочь, Виктория. Вот теперь — всё. Пойду обрадую Энни. Я уже стоял у двери, но, прежде чем выйти, сделал шаг обратно к дивану и подхватил свою косуху, брошенную на подлокотник. Ингрид кивнула, даже не оборачиваясь — она уже полностью погрузилась в мерцающие строки кода на мониторах. — Не наломай дров, Леон, — бросила она мне в спину, когда я уже взялся за ручку двери. — Чуть позже я принесу пропуск, сумку и нормальную одежду для Дженнифер. Вас уже ждут. Удачи. Я лишь молча поднял руку вверх в знак согласия и вышел в прохладный коридор. Оказавшись в пустом холле, на ходу просунул руки в рукава, позволяя тяжёлой коже привычно лечь на плечи. Застёгивать не стал — в коридорах штаба всё равно было слишком душно. Оставив куртку распахнутой, я двинулся вперёд, чувствуя себя наконец-то в своей тарелке. Ещё один сумасшедший день. И начнётся он не с кофе, а с грандиозных разборок с бывшей напарницей. Слава богу, хоть не с очередного звонка Ханниган о конце света. Я взглянул на часы: через пару минут все четверо участников этой драмы должны встретиться в комнате отдыха, чтобы расставить точки над «и». И что-то мне подсказывало, что мирно я оттуда не выйду. Я вошёл в зону отдыха последним. Обычно это место — с его приглушённым светом, мягкими кожаными диванами, низким кофейным столиком и ненавязчивым гудением кофемашины у барной стойки — расслабляло. Но не сегодня. Воздух в комнате можно было резать ножом. Ребята уже вовсю обсуждали утреннюю сводку новостей. Джилл, сидевшая в глубоком кресле, первая заметила меня. — Как с Дженнифер поговорил? — сразу перешла к делу она. — Нормально, — я тяжело опустился на высокий стул возле барной стойки и облокотился на прохладную столешницу, чувствуя, как ноет каждая мышца. — Что за новости вы тут так бурно обсуждали до моего прихода? — Знаешь Дэниэла Франса? Имя резануло слух. Конечно, знаю. Отличный мужик. И тут же в памяти всплыла деталь, словно недостающий пазл: у него есть дочь. Вика. Подруга Дженнифер. Вот почему вчера эта фамилия не давала мне покоя! Дурень, как я сразу не сопоставил факты. Я мрачно кивнул. — Его самого и всю семью нашли мёртвыми, — Крис помрачнел, удобнее устраиваясь в кресле. — Когда? Вчера я как раз строил планы навести справки о Франсах. И снова кто-то оказался на шаг впереди. Снова оборвали ниточку прямо перед носом. С каждым днём крепло паршивое чувство, что мы впутываемся во что-то запредельно масштабное. Или уже впутались, и теперь остаётся только пытаться не захлебнуться. — Сегодня утром, — ответила Джилл. — А дочь? Джилл многозначительно посмотрела на Криса, затем перевела внимательный взгляд обратно на меня. — Её не было среди тел. Ты что-то знаешь? Я посмотрел на Энни, которая до этого молча сидела на краю дивана, нервно теребя ремешок часов, и отрицательно мотнул головой. — Предположил, что у него есть дочь. Но сейчас это не имеет значения. — И всё же, может, расскажешь подробнее… — начала было Джилл. — Вот именно! Может, уже скажешь, куда ты потащил Дженнифер?! — Энни резко вскочила с дивана, грубо перебив Валентайн. В её голосе звенела неприкрытая истерика. Она быстрыми, дёргаными шагами направилась ко мне. Джилл, моментально оценив зашкаливающий градус неадеквата, медленно поднялась с дивана. Сохраняя абсолютное хладнокровие, она обошла массивное кресло, в котором сидел Крис, и встала прямо за его спиной. Она положила ладони на высокую кожаную спинку, обозначив свою позицию рядом с Редфилдом. Валентайн была профи высшего класса: ей это нестабильное дерьмо было даром не нужно, и она предпочла наблюдать за бомбой с безопасного расстояния. — Что, решил уединиться с ней? — продолжала наступать Энни. — Посмотри на себя! Эта девка из тебя все силы… — она осеклась на секунду, тяжело дыша, — забрала! Я медленно хмыкнул. Значит, «уединиться»? Откуда она вообще знает, сколько времени я провёл с Дженнифер за закрытыми дверями? Неужели эта дура полезла проверять записи с внутренних камер? Ох, милая, ты даже не представляешь, как глубоко сейчас себя закапываешь. Я перевёл взгляд на Криса и Джилл. Редфилд скрестил мощные руки на груди, а на губах Джилл мелькнула едва заметная, предвкушающая ухмылка. Я мог поклясться: если бы у этой парочки сейчас оказались под рукой 3D-очки и здоровенное ведро попкорна, они бы уже хрустели им с первых рядов. Увы, у меня попкорна не было — только уставший, тяжёлый выдох. Я слишком стар для этого говна. Обычно я игнорирую такие выпады, но сейчас предохранитель сорвало окончательно. Если подворачивается случай — я вылью всю ту дрянь, которую копил эти дни. Её нужно было добить до того, как она выйдет из этой комнаты. — А даже если и так? — процедил я с максимально ядовитой, снисходительной улыбкой. Глаза Энни полыхнули безумной яростью. Она в один шаг преодолела оставшееся расстояние и с размаху влепила мне пощёчину. Звонкий, хлесткий хлопок разорвал тишину зоны отдыха. Я даже не шелохнулся. Лишь медленно повернул голову обратно к ней. До Энни только через секунду дошло, что именно она сейчас сделала — ударила старшего по званию агента при свидетелях. Вся её спесь мгновенно испарилась, и она залепетала чужим, жалким голосом: — Прости… Леон, прости, я не хотела, я просто… — Вот ты и показала себя, Энни, — мой голос звучал ровно, почти мёртво. Я брезгливо отвернулся от неё, полностью вычёркивая её из своего поля зрения, и посмотрел на ребят. — Возвращаясь к делу: мы с Дженнифер приняли решение поехать в морг, а затем осмотреть её сгоревший дом. Возможно, это даст ясность, и она что-нибудь вспомнит. Крис коротко, по-военному кивнул, вспомнив наш недавний разговор в тренировочном зале. Джилл открыла рот, собираясь вставить слово, но тут Энни снова прорвало. — Это безумие, Леон! — Снова сорвалась на крик Энни. Она попыталась зайти сбоку, чтобы я снова на неё посмотрел. — И ты ей веришь?! А что потом? Дом сгорел почти до основания, там всё нестабильно! Краем глаза я заметил, как тяжёлая дверь в коридор чуть дрогнула и приоткрылась на пару дюймов. Внутренний радар сработал мгновенно: Дженнифер. Как не вовремя… или наоборот. Я медленно слез с барного стула и выпрямился во весь рост, нависая над ней. Настолько близко, что она инстинктивно вжалась в плечи. Посмотрел в глаза тем самым ледяным взглядом, который обычно приберегаю для тех, кого собираюсь устранить. — Вот что здесь точно нестабильно, Энни, так это твоя психика и субординация, — чеканя каждое слово, произнёс я. — Тебе вообще знакомо такое понятие, как личные границы? Я сам решаю, кому мне верить и куда идти. Ясно? — Каждое слово падало, как тяжёлый камень. — Ингрид прямо сейчас оформляет тебе принудительный отпуск. Ты больше не в деле. Ты «достаточно» мне помогла. Энни нервно закусила губу. До неё наконец начало доходить. — Ты не посмеешь! — выдохнула она. — Ещё как посмею, — я резко выпрямился, нависая над ней. — Ханниган давно предупреждала, что тебя нужно убирать. Мне было жаль ломать тебе карьеру, но ты превысила все лимиты. Лучше скажи спасибо, что за саботаж работы напарника ты не идёшь под трибунал. Рекомендую собрать остатки воли в кулак и не рыдать на дисциплинарном слушании. Энни замерла, глотая воздух. В комнате повисла тяжелая пауза. И тут Джилл, облокотившись на спинку кресла, решила подкинуть дров в этот костёр. — Я вчера предупредила её зайти сюда, — протянула Валентайн с колючей иронией. — Но неужели наша спящая красавица до сих пор… — Да нет, я уже здесь, — раздался от двери спокойный, кристально чистый голос. Дверь в зону отдыха была распахнута настежь. Дженнифер стояла на пороге — ни тени вчерашней растерянности, ни следа от испуганного ребёнка. Она вошла в комнату уверенным шагом, и я невольно залюбовался: это была точно не та серая мышка, которая позволит обсуждать себя за спиной. Она остановилась в паре метров от нас, прямо напротив взвинченной Энни. — Насчёт «уединиться», — Дженнифер произнесла это так буднично, будто обсуждала погоду, — да, мы уединились. И что в этом такого, Энни? Тебе отчёт в письменном виде предоставить или устных подробностей хватит? — Ах ты, дрянь! У Энни буквально сорвало чеку. Её лицо пошло багровыми пятнами, а рука взметнулась для удара, но Дженнифер даже не шелохнулась. В ту долю секунды, когда ладонь Вулф только начала движение по дуге, девчонка резко сократила дистанцию, шагнув в «мёртвую зону» противника. Она выбросила вперёд левое предплечье, жёстко встречая бьющую руку Энни ещё на взлёте, изнутри, сбивая траекторию. В ту же секунду её правая ладонь сомкнулась на запястье Вулф. Используя инерцию самой Энни, Дженнифер молниеносным, почти неразличимым глазу рывком дёрнула захваченную руку на себя и одновременно с этим поднырнула под неё, совершая стремительный разворот на пятках. Энни охнула, когда её собственная рука, вывернутая под неестественным углом, оказалась заведена за спину. Дженнифер плотно прижалась грудью к лопатке Энни, фиксируя её локоть своим корпусом, и резко вздёрнула захваченную кисть вверх, к затылку. Хрустнуло сухожилие, и Вулф, потеряв равновесие, вынуждена была согнуться пополам, чтобы не сломать плечо. Её лицо почти коснулось прохладной столешницы барной стойки. Крис, до этого сидевший неподвижно, одобрительно хмыкнул. Его взгляд был сосредоточенным и оценивающим — так смотрят на идеально выполненный приём в исполнении ветерана спецназа. А на губах Джилл мелькнула едва заметная, предвкушающая ухмылка. Она явно наслаждалась зрелищем. — Для агента у тебя паршивая подготовка, Энни. И абсолютно нет чувства такта, — голос Дженнифер зазвучал прямо над ухом хрипящей от боли Вулф. — Прав Леон, ты даже не знаешь, что такое личные границы. Может, поучиться надо, а потом уже идти работать с профессионалами? Никто не должен под твои капризы подстраиваться. Ты бы знала, как моих одногруппников в полицейской академии гоняли за выходки, которые ты устраиваешь здесь. Тебе должно быть ужас как стыдно. Дженнифер чуть усилила нажим, заставляя Энни прикусить губу, и добавила свинцовым тоном: — И спрячь эту агрессию, на меня она не работает. Ты не напарник, ты — обуза со сломанными тормозами. Тебе вообще на колени упасть надо и благодарить Леона за то, что он отправляет тебя всего лишь в отпуск, а не под трибунал. Ох, Энни… — она обманчиво мягко выдохнула. — Будь мы сейчас в спортивном зале или на тренировочном мате, уверяю, твои идеальные ноготочки и нежная кожа получили бы совершенно новое понимание того, что такое военная подготовка. Дженнифер разжала хватку и резким движением оттолкнула её от себя. Энни пошатнулась, хватаясь за барную стойку, её глаза были полны безумной ненависти. — Да что ты несёшь?! — истошно визжала она, теряя остатки человеческого облика. — Ты ведь даже ничего не помнишь! — Но это не значит, что я забыла технику боя, которую оттачивала больше четырёх лет, — абсолютно спокойно парировала Дженнифер. — Если ты думаешь, что амнезия забрала у меня всё, то ты глубоко ошибаешься. Я считаю, что это своего рода перерождение. И мои «заводские настройки» в полном порядке. В отличие от твоих. Мне даже жаль тебя. Это был контрольный выстрел в голову. Издав нечленораздельный рык, Энни снова бросилась вперёд, целясь ногтями Дженнифер в лицо. Но Картен даже не стала поднимать руки. Она просто сделала неуловимый, текучий шаг в сторону. Энни, ослепленная яростью, пролетела мимо на собственной инерции, споткнулась о свою же ногу и с глухим стуком рухнула на пол, растянувшись на полу во весь рост. И ровно в эту секунду дверь распахнулась полностью. Ингрид Ханниган вошла в комнату с грацией палача. Идеальная осанка, строгий костюм, планшет в руках. Она опустила холодный взгляд на распластанную у её ног Энни. — Мисс Вулф, поднимитесь, — голос координатора разрезал воздух. — Как некрасиво в таком заведении так себя вести. За вами пришли. Пройдёмте. Но самое гениальное произошло дальше. Дженнифер просто… выключила ее из реальности. Словно перешагнув через пустой пакет от мусора, она отвернулась от красной, униженной Энни, спокойно подошла к дивану, где сидели ребята, и как ни в чём не бывало начала разговор с Крисом и Джилл, будто секунду назад не уворачивалась от нападения разъярённой фурии. — Доброе утро, кажется, мы вчера не успели всё обсудить, — она слегка улыбнулась Джилл, полностью игнорируя возню у двери. — Доброе, — Валентайн медленно расплылась в восхищённой улыбке, переводя взгляд с лежащей на полу Энни на абсолютно спокойную Дженнифер. — А знаешь, у тебя потрясающая работа ног. Баланс идеальный. — Спасибо, — скромно кивнула та. — Говорят, мышечная память творит чудеса. Пока они мило беседовали, Энни, сгорая от стыда, неуклюже поднялась и на ватных ногах поплелась к выходу под конвоем оперативников. Она не стала оборачиваться, но замерла в дверях, когда я бросил ей в спину свой финальный гвоздь: — А что касается сил, которые у меня «забрали»… Я не спал всю ночь исключительно из-за мыслей, в какую бы дыру тебя перевести, чтобы ты больше никому не мешала. Удачного отдыха, мисс Вулф. Она издала нервный, сорванный всхлип и скрылась в коридоре. Я тяжело выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя лишь тупую усталость. Ингрид подошла ко мне и молча вложила прямо в руки небольшую шкатулку. — Покажи ей. Может, это сработает, — сухо сказала она, а затем окинула меня критичным взглядом. — И выпей кофе, Кеннеди. Выглядишь как труп. Я поблагодарил её коротким кивком. В коридоре стих удаляющийся стук каблуков Ханниган и конвоя. Как только дверь плотно закрылась, в зоне отдыха повисла идеальная тишина, которую нарушало лишь уютное урчание кофемашины. Первой молчание нарушила Джилл. Валентайн грациозно обошла массивное кресло и села на его широкий кожаный подлокотник, оказавшись плечом к плечу с Редфилдом. Она медленно, со вкусом похлопала в ладоши, не сводя глаз с Дженнифер. — Это было… феерично. Особенно захват, — она подмигнула Дженнифер. — Я рада, что этот мусор наконец вынесли. Но на повестке у нас морг и дом. Леон, я так понимаю, раз уж мы с Крисом в курсе, мы едем с вами? — Детектив из тебя по-прежнему лучший в штате, Джилл, — я наконец позволил себе слабую ухмылку. — Да. Ей нужно посмотреть на всё своими глазами. Может, в морге или на руинах всплывет то, что она так старательно прячет в подсознании. Я покрепче перехватил переданную Ингрид шкатулку и посмотрел на Дженнифер, которая уже вовсю рассматривала Криса и Джилл, явно чувствуя себя в своей тарелке. — Ну что, «обуза со сломанными тормозами» ушла, — я кивнул на выход. — Теперь поработаем с профи. Готова? — Ага, — она картинно оглядела меня с ног до головы и хмыкнула. — Только вот точно ли ты профи? Что-то я кроме раздутого эго ничего профильного не наблюдаю. Крис, уже не сдерживаясь громко хмыкнул. А вот, значит, куда ведёт наша Дженни. — Если ты хотела меня задеть — придётся стараться больше. Я от своей самооценки уже лет десять подушки безопасности не ставлю. Дженнифер чуть склонила голову, разглядывая его с лёгким любопытством: — Не переживай, улыбку и шарм я уже разглядела. Просто решила, что они у тебя на премию работают, а вот с эго явно перебор. Подумала, стоит предупредить, пока окончательно не зашкалило. А то ведь лопнешь прямо на глазах, а мне потом Криса откачивай. Джилл не выдержала и фыркнула в кулак, а Крис уже в голос смеялся. — Дженнифер, Леон, вы как хотите, — Крис отсмеялся и театрально развёл руками, — мы… — ...уже поняли, что вас не остановить, — подхватила Джилл, всё ещё улыбаясь. — Да, — Крис кивнул напарнице. — Но работа не ждёт. Продолжение можно в гримёрке или после смены. — Вот умеете весь позитив обрубать. Я подошёл к кофейному столику, заваленному какими-то старыми отчётами, положил перед ней шкатулку и присел напротив. — Открой, — коротко кивнул я, внимательно следя за её реакцией. Дженнифер осторожно взяла коробочку в руки. Её пальцы скользнули по дереву, словно пытаясь считать историю вещи через осязание. Она покрутила её, глубоко вдохнула, положила обратно на стол и с тихим щелчком откинула крышку. Внутри лежал старый снимок. Дженнифер достала фотографию, и я увидел, как губы дрогнули в тёплой, искренней улыбке — память подкинула ей спасательный круг. Я невольно подался вперёд, вглядываясь в глянцевую поверхность. — Боже... Это же наш выпускной, — её голос зазвучал мягче. — Двенадцатый класс. Помню, как на вручении была в жутко неудобном пышном платье, я тогда чуть не задохнулась, а потом переоделась в более простое платье. И мы гуляли до самой ночи. Она вытянула руку, указательным пальцем касаясь лиц на старом полароиде. — Вот этот, слева от меня, с дурацкой улыбкой и двумя бутылками шампанского — Костя. — Она тихо усмехнулась. — Приехал из-за границы, строил из себя недотрогу, был по уши влюблён в меня целый год, но при этом оставался тем ещё бабником. Он вообще случайно влез в кадр, но без него фото было бы слишком... скучным. А вот это... — её палец медленно скользнул к девушке с длинными, идеально прямыми волосами. Голос Дженнифер дрогнул. — Это Вика, — с болезненной нежностью произнесла она. Вика Франс. Та самая девушка, чья семья сегодня утром превратилась в кровавую строчку в полицейском отчёте. Та самая, чьи слёзы всплывали в обрывках памяти Дженни. — Теперь я её точно вспомнила, — продолжала она, не замечая, как мы с Крисом переглянулись. — Вика была помешана на розовом цвете и вечно мучила свои волосы какими-то безумными укладками. Мы со Сьюзан иногда просто поднимали руки вверх и, давясь от смеха, сбегали из её комнаты. Ей вообще ничего не шло, кроме её натурального каштанового цвета и прямых волос. Дженнифер перевела палец на третью девушку — в нежно-жёлтом платье, со смеющимся взглядом, устремлённым прямо в объектив. — А это Сьюзан. Перед самым выпускным ей взбрело в голову коротко постричься. Мы с Викой чуть её не прибили за это. — Улыбка Дженнифер стала чуть грустнее. Она опустила взгляд на дно шкатулки. — Но эта коробка... Это всё не моё. Это вещи Сьюзан. Там, на дне, лежал изящный кулон. Я ждал, что она возьмёт его, но Дженнифер даже не потянулась к нему. Она убрала руки со стола и выпрямила спину. — Я не буду это трогать, — твёрдо сказала она. — Знаете, мы были сёстрами, не разлей вода, но у каждой из нас внутри была своя запертая комната. Свои секреты. Мы никогда не лезли грязными ботинками в душу друг другу. У каждого должна быть своя граница, и это — её жизнь. Единственный человек, у которого были ключи от всех наших замков — это наша мама. Она всегда приходила на помощь, если что-то шло не так. Но копаться в чужих вещах я не стану. Больше мне нечего добавить. С этими словами она аккуратно убрала фотографию обратно, захлопнула крышку и подняла на меня тяжёлый, пронзительный взгляд: — Где вы её нашли? Вопрос ударил под дых. Я замер, чувствуя, как слова застревают в горле. Рассказать ей, что коробку принесла женщина, которая работает на теневые синдикаты? Сказать правду сейчас? Про то, как она, словно призрак, оставила эту шкатулку вместе с запиской? Стыд и чувство вины грызли меня изнутри. Мне так хотелось выложить всё начистоту, но какой-то первобытный инстинкт защиты — защиты Дженнифер от этой грязи и защиты себя от её осуждения — намертво сковал челюсти. Если бы в моей жизни не было Ады, может, мне было бы чуточку легче дышать? Я открыл рот, судорожно подбирая слова лжи, но меня опередили. — Рядом с тобой, — гладкий, лишённый всяких эмоций голос Джилл разрезал повисшую паузу. Я мысленно выдохнул. Валентайн прикрыла меня с грацией профессионального снайпера. Минус одно паршивое объяснение. Я благодарно кивнул и, чтобы скрыть напряжение, поднялся и подошел к кофемашине. Джилл тем временем невозмутимо придвинула к Дженнифер тарелку с крекерами. Та машинально взяла пару штук. — Возле меня? — переспросила Дженнифер, хрустя печеньем. В её голосе скользнуло сомнение. — Да, — не моргнув глазом соврала Джилл. — Санитарка нашла тебя без сознания. Шкатулка валялась рядом. Нам просто её передали. Может, вспомнишь, кто мог её подбросить? Дженнифер сглотнула сухое печенье, горько усмехнувшись: — Нет. Простите… Это ты меня прости, — мысленно ответил я, глядя в её уставшие глаза. Может, когда-нибудь ты узнаешь правду, но сейчас на тебя и так свалилось слишком много дерьма. — Хватит извиняться, — отрезал я, наливая себе крепкий кофе. Повернулся к ребятам, сделал большой, обжигающий горло глоток, заталкивая совесть куда подальше. — Ты дала нам достаточно зацепок. Остальное раскопаем. Сейчас главное — ехать в морг и к тебе домой. Дженнифер решительно кивнула. Джилл нахмурилась, явно собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь приоткрылась, и на пороге снова возникла Ингрид. На этот раз в её руках был плотный бумажный пакет. — Мисс Картен, пройдёмте со мной, — чеканя слова, произнесла Ингрид. Перед тем как отвернуться, она одарила меня таким красноречивым, тяжёлым взглядом поверх очков, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Я вздохнул про себя. Ну всё, ужином тут явно не отделаться. Похоже, с меня теперь не просто ресторан, а минимум путёвка в санаторий для неё, чтобы нервные клетки восстановить и не поседеть раньше времени. Дженнифер послушно встала и вышла вслед за Ханниган. Как только дверь закрылась, воздух в комнате словно наэлектризовался. Джилл скрестила руки на груди и начала буквально прожигать во мне дыру своим фирменным взглядом. — А теперь рассказывай, Леон. Что ты скрываешь? — её тон не предвещал ничего хорошего. — А что я скрываю? — я сделал вид, что не понимаю, делая ещё пару неспешных глотков и с нарочитым стуком ставя кружку на столешницу. — Почему Ингрид забрала Дженнифер? — Джилл сузила глаза. Я усмехнулся, лениво почесал затылок, напускаю на себя максимально беззаботный вид. — Просто потерпевшая теперь — моя напарница. Крис, до этого хранивший молчание, громко, с расстановкой присвистнул. Лицо Валентайн вытянулось от искреннего шока. — Ты серьёзно? Разве так можно? У неё амнезия и статус потерпевшей! — Джилл, — я усмехнулся, глядя на боевого товарища, — с Ханниган можно всё. Главное — правильно попросить. Я подмигнул ошарашенной Валентайн и быстрым шагом вышел из комнаты отдыха. Нужно было бежать, пока её детективный мозг не начал копать в сторону шкатулки и того, кто на самом деле её принёс. Она до сих пор не знала про записку от Ады, и я планировал сохранить это в тайне как можно дольше. Пройдя по стерильно белому, гулкому коридору, я оказался в оперативном секторе. Свернул за угол, обошёл дверь с табличкой мужской раздевалки и остановился перед следующей — женской. Здесь редко кто бывал. Обычно эти помещения пустовали неделями, наполняясь людьми только перед масштабными рейдами. Ключи от женской были только у Ингрид и у пары старших агентов этого штаба. Дверь была чуть приоткрыта. Я толкнул её, не издав ни звука, и шагнул в прохладный полумрак помещения. Я не увидел её целиком. Дженнифер стояла в самом конце, надёжно скрытая за монолитным рядом серых металлических шкафчиков. Видимо, Ингрид просто отдала ей пакет и ушла, а девчонка банально забыла защелкнуть замок. Я замер, бесшумно прислонившись плечом к дверному косяку, и не стал делать ни шагу вперёд. Оттуда, где я стоял, был виден лишь узкий просвет между рядами и длинная, плавная тень, падающая на тусклый кафель стены. До слуха донёсся тихий шорох снимаемой одежды — тень дрогнула, когда она стянула через голову футболку. В щели между дверцами на секунду мелькнули её руки, а затем я увидел, как пальцы вытянули из шуршащего пакета новую тёмно-синюю водолазку. Я помнил эту вещь. Плотная, приятная на ощупь ткань с длинными, узкими рукавами. Сам заказывал всё это пару дней назад через курьерскую службу экстренного снабжения. Глупо, конечно, но этим тряпьём я отчаянно пытался загладить вину за те последствия, которые не смог или не успел предотвратить. Возможно, она обо всём догадывалась, но мне от этого шопинга было хоть немного, но легче. Снова раздался сухой шелест — ткань скользнула по телу. Тень на стене выпрямилась: судя по чёткому силуэту, водолазка села идеально. — Я знаю, что ты здесь, Леон, — абсолютно спокойно, даже не дрогнув голосом, произнесла Дженнифер из-за металлических дверец. Я хмыкнул. У девчонки инстинкты развиты лучше, чем у половины моего старого отряда. — И как поняла? — спросил я, не меняя расслабленной позы у косяка. Из-за ряда серых шкафчиков наконец плавно показалась она сама — но лишь наполовину. Левая сторона её фигуры была залита тусклым светом раздевалки, в то время как правая оставалась скрытой за открытой металлической дверцей. Дженнифер на ходу, одной левой рукой, ловко застегнула ремень на тактических штанах, привычным, почти мужским жестом заправила край водолазки под пояс и, наконец, подняла на меня взгляд. На её губах играла лёгкая, почти дерзкая усмешка. Она выглядела абсолютно расслабленной, если не считать того, что я всё ещё не видел её правую руку. — Как только ты открыл дверь, потянуло мужским древесным одеколоном. — Она чуть склонила голову набок, оценивающе скользнув по мне взглядом. — Чертовски дорогой запах. Правительственный бюджет позволяет? Я позволил себе медленную, хищную улыбку, отталкиваясь от косяка и делая шаг вглубь раздевалки. — Не настолько дорогой, как мои счета от психоаналитика, — парировал я, смерив её оценивающим взглядом. — Но отлично отбивает запах дешёвого пороха, горелой изоляции и паршивых решений. Идёт в базовой комплектации агента, сразу после паранойи и табельного ствола. Тебе идёт синий, кстати. — Приятно слышать, — хмыкнула Дженнифер, не отрывая от меня внимательного взгляда. — Но знаешь, заходить в женскую раздевалку без стука... А вдруг тут был бы кто-то другой? Или у тебя вообще нет инстинкта самосохранения? — Я предпочитаю называть это оправданным риском, — я сунул руки в карманы куртки. — К тому же, я знал, что здесь только ты. — И всё равно это был паршивый риск, Леон. Из-за металлической дверцы шкафчика плавно, без единого лишнего движения, появилась её правая рука. Хищно блеснул холодный металл с кастомной серебряной рамкой — мой запасной «Silver Ghost». Видимо, Ингрид всё-таки откопала его в арсенале и принесла вместе с остальными вещами. Дуло смотрело ровно мне в грудь. Мой палец даже не дрогнул, чтобы потянуться к собственной кобуре. Один взгляд на этот кастомный затвор, и я на долю секунды провалился в прошлое. Испания. Запах сырости и гнили, бесконечные выстрелы и этот самый пистолет — шедевр Джо Кендо, который стал моей единственной опорой, когда та проклятая деревня сошла с ума. Он прошёл со мной через ад, выплевывая свинец в тех, кто уже давно перестал быть людьми, и стал буквальным продолжением моей руки. «Серебряный призрак»… И сейчас, глядя, как идеально и уверенно этот старый, проверенный кровью боец лежит в ладони Дженнифер, я вдруг поймал себя на странном чувстве. На душе стало неожиданно легко. Словно всё то дерьмо, через которое мы с «Призраком» когда-то прошли, обрело новый смысл, и моё прошлое уже не казалось таким тёмным и беспросветным. — С предохранителя сняла? — я изогнул бровь, сдерживая одобрительную ухмылку. — Ещё до того, как ты открыл дверь, — спокойно ответила она. Оружие в её руке сидело как влитое, ни малейшей дрожи. — Твой одеколон — это, конечно, стильно, но шаги у тебя слишком тяжёлые. Я тихо рассмеялся, признавая поражение, и поднял обе руки в примирительном жесте. — Сдаюсь. Убери пушку, напарник. — Я опустил руки, кивнув на ствол, который она всё ещё держала. — Эта крошка когда-то принадлежала мне. И знаешь... Я чертовски рад видеть, что теперь она в правильных руках. Дженнифер чуть опустила оружие, скользнув взглядом по кастомной серебряной рамке. Она коротким, почти неуловимым движением качнула пистолет на ладони, словно оценивая его идеальный баланс, и её дерзкая усмешка на мгновение стала мягче, уважительнее. — Значит, перешла по наследству? — Она хмыкнула, плавно ставя «Призрак» на предохранитель. — Постараюсь не испортить ей репутацию. Она сунула пистолет в кобуру на поясе, потянулась за кожаной курткой, лежащей на скамейке, и начала собирать волосы в высокий, тугой хвост. — Кстати о напарнике, ты хотел мне это сказать? Или это был сюрприз, которым Ингрид меня ошарашила? И второй вопрос: зачем ты всё-таки пришёл? — Спросила она, зажав резинку в зубах. — Только не говори, что проверял, подошёл ли размер. Дженнифер наконец перехватила волосы, вытащила резинку изо рта и тихо фыркнула, стягивая тугой хвост. — Должна признать, Кеннеди, вкус у тебя всё-таки есть, — она насмешливо вскинула бровь, напоминая о нашем прошлом споре. — Эта «версия» твоего вкуса мне нравится куда больше джинсов. Сидит как надо. Так что за то самое платье я теперь переживаю чуть меньше. Я не удержался от короткой ухмылки, чувствуя, как во мне проснулось что-то дикое и необъяснимое, против чего логика была бессильна. Подошёл на пару шагов ближе, останавливаясь на границе её личного пространства. — Во-первых, я хотел сказать сам, — я чуть поднял руки в примирительном жесте. — Просто не думал, что Ингрид придёт так быстро. Банально не успел сказать. Виноват. — Да всё нормально. Сюрприз удался на славу, — на её губах появилась искренняя улыбка, сбившая часть моего напряжения. — Я, наверное, пару секунд просто стояла в полном ступоре, хлопая глазами, прежде чем до меня вообще дошло, что она мне выдала. — Хотел бы я увидеть твою реакцию вживую. И во-вторых, раз уж мы заговорили о платье... — Я сделал небольшую паузу, глядя ей прямо в глаза. — Как насчет того ужина? Мы ведь так и не закончили тот разговор. Дженнифер потянулась за кожаной курткой, лежащей на скамейке. Одним резким, привычным движением она набросила её на плечи и просунула руки в рукава, заставляя плотную кожу негромко скрипнуть в тишине раздевалки. — Посмотрим, если, конечно, выживем. — Давай без пессимизма, — отрезал я, хотя в глубине души понимал, что её осторожность оправдана. — Я и не из такого дерьма выбирался. — Ингрид именно так мне и сказала: в вашей работе с пессимизмом долго не протянешь, — на её губах снова появилась искренняя улыбка. — И знаешь... Она классная. Видимо, понимает в людях побольше нашего. — Ингрид лучшая в своём деле, — уголок моих губ снова дрогнул в улыбке, но тут же опустился. Я сделал небольшую паузу, глядя, как Дженнифер расправляет воротник куртки, и голос мой стал на тон ниже, отрезая всё лёгкое и забавное, что было секунду назад. — А что касается того, зачем я пришёл... Джилл начала задавать слишком много вопросов. Мне нужно было исчезнуть. И... Я хотел убедиться, что ты в порядке. После шкатулки. Дженнифер замерла на долю секунды. Её взгляд — быстрый, острый — метнулся к моему лицу, пытаясь найти там снисходительную жалость. Не нашла. — Я же сказала там, в комнате, — ровно ответила она, хотя я заметил, как напряглись плечи. — Это её жизнь. — Я знаю, что ты сказала для Криса и Джилл. Я спрашиваю, как ты на самом деле. Держать лицо перед зрителями — это одно. А потом закрыться в пустой раздевалке и позволить себе сломаться — совсем другое. Поверь, я в этом эксперт. Она посмотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом своих зелёно-жёлтых глаз-хамелеонов. Между нами повисла густая, тяжёлая тишина. Никакого флирта. Только два человека с выжженным прошлым, которые слишком хорошо понимают друг друга. — Я не сломаюсь, Леон, — наконец твёрдо произнесла она, отводя взгляд и доставая из кармана куртки новенький жетон и рацию. — Ингрид отдала мне это сразу. Сказала, цитирую: «Кеннеди вечно придирается к мелочам, так что вот полный комплект, чтобы он не ныл». — Ханниган читает меня как открытую книгу. Пугает до чёртиков, — я искренне усмехнулся, чувствуя, как напряжение отпускает. Девочка действительно была из стали. — Ты готова ехать? — Более чем. — Она поправила кобуру и шагнула мне навстречу. Проходя мимо, она вдруг остановилась, оказавшись к моему плечу возмутительно близко. Я уловил её запах — никакой ванили или цветов. Только свежесть мыла, терпкий запах новой ткани и что-то неуловимо резкое. Запах адреналина. Она чуть повернула голову ко мне и невинно похлопала ресницами: — Но знаешь, если бы ты попытался сделать что-то «неправильное», я бы не стала стрелять. Я бы просто свернула тебе руку за спину, как Энни, и уложила мордой в кафель. Практика никогда не бывает лишней. И, не дожидаясь ответа, она похлопала меня по плечу и уверенным шагом вышла в коридор. Я остался стоять, рефлекторно поправляя воротник косухи. Давно меня так изящно не ставили на место. Я помотал головой, не в силах сдержать кривую улыбку, и двинулся следом за ней. Выйдя из полумрака раздевалки в ярко освещённый коридор, увидел Ингрид, которая стояла у панорамного окна с планшетом в руках. — Леон, Энни благополучно погрузили в машину. Её везут домой собирать вещи, а оттуда — первым рейсом в штаб на слушание. Я проконтролировала лично. Я кивнул, не испытывая по этому поводу ни капли сожаления. Ингрид осмотрела нас с Дженнифер с ног до головы и кивнула. На строгом лице координатора мелькнуло что-то отдаленно напоминающее уважение. — Поздравляю с первым неофициальным заданием, мисс Картен, — произнесла Ханниган с лёгкой полуулыбкой. И, резко развернувшись на каблуках, зашагала в противоположную сторону, отбивая по кафелю чёткий военный ритм. — И что это сейчас было? — нахмурилась Дженнифер, глядя ей вслед. — Это, напарник, было высшее проявление симпатии от Ингрид Ханниган, — ответил я, кивком указывая в сторону выхода. — Если она тебя не уволила в первый же день, значит, ты ей нравишься. Погнали. Нас ждут. — Надо же... Оказывается, я могу нравиться не только мальчикам, но и девочкам, — она коротко рассмеялась, и в её глазах снова блеснули те самые искры. — День определённо обещает быть интересным. Смотри не заревнуй, Кеннеди. — Ну-ну... — негромко проговорил я. Стеклянные двери штаба остались позади. Мы вышли на улицу, и яркое солнце ударило по глазам, заставляя щуриться. Первые недели осени, но погода стояла издевательски идеальная — ни облачка, только резкий, прохладный ветер, выдувающий из головы запах хлорки и кофе. Дженнифер остановилась на крыльце, глубоко вдохнула и сладко потянулась. Она заложила руки за голову — открытый, расслабленный, почти пацанский жест. В ней не было ни капли той жеманности, которой грешили многие девушки, пытающиеся выглядеть «красиво» каждую секунду своей жизни. Ей было плевать, как она стоит. И я поймал себя на мысли, что эта первобытная, дикая естественность цепляет меня сильнее любых уловок. — Так что, — я поравнялся с ней, пряча руки в карманы распахнутой косухи. Сомнение всё ещё скреблось на подкорке, и я решил бить в лоб. — Ты уверена, что готова работать со мной? Она перестала жмуриться на солнце и повернула голову. Тень улыбки исчезла, уступив место цепкому, оценивающему взгляду. — А ты готов слушать меня? И доверять моим инстинктам, а не только своему эго? — вопросом на вопрос ответила она, чуть нахмурившись. Я хмыкнул, сокращая дистанцию, между нами, ровно настолько, чтобы воздух стал плотнее. — Я спросил первый. — Я чуть подался вперёд и быстрым, почти неуловимым движением щелкнул её по носу. Дженнифер возмущённо моргнула и рефлекторно отшатнулась. — Не хмурься, тебе не идёт. Я готов тебя слушать. Можем даже делать это за просмотром дерьмового кино с гигантским брикетом мороженого. Но вот доверие... В моём мире это слишком дорогая валюта. Её нужно заслужить. Хотя, кого я обманываю. Я доверил ей спину ещё тогда, в саду. Дженнифер вскинула подбородок, глядя мне прямо в глаза, и не сделала ни шагу назад. — Я хмурилась из-за солнца, Кеннеди, — парировала она. — И я готова быть твоим напарником, только если... — она сделала театральную паузу, интригуя, а в её глазах-хамелеонах заплясали опасные искры. — Если ты купишь мне фисташковое мороженое. С миндалем. Она вдруг шагнула ко мне, встав на носочки, и, прежде чем я успел среагировать, мстительно щёлкнула меня по носу в ответ. — А насчёт доверия... Посмотрим на ваше поведение, мистер Кеннеди, — бросила она и легко начала спускаться по бетонным ступеням, не дожидаясь моего ответа. Я провёл рукой по волосам, пытаясь стереть с лица абсолютно идиотскую, мальчишескую улыбку. Женщины. Я могу с закрытыми глазами разобрать взрывное устройство, но стоит ей подойти вплотную, и моя тактическая подготовка летит к чертям. Тишину улицы разорвал звук быстро бегущих ног. — А ну стоять, Редфилд! — голос Джилл эхом отскочил от стен штаба. Мимо меня, едва не снеся с ног, пронёсся Крис с рюкзаком. За ним с убийственным упорством гналась Валентайн. Я уставился на этих двух легенд биотерроризма, как на сбежавших из цирка медведей, и покачал головой. Ничто их не исправит. Стоит им вырваться из-под обстрела, как их внутренний возраст падает до десяти лет. — Давай, Валентайн, шевели ногами! — крикнул Крис. Он в два прыжка преодолел расстояние до чёрного внедорожника, привалился спиной к капоту и победно поднял над головой ключи. — Я первый, мне и водить! — Ты невыносимый, Крис Редфилд, — Джилл нагнала его, со стуком оперлась руками о крышу джипа, пытаясь отдышаться. — Ещё раз ты вытащишь ключи у меня из кармана, и я запихну в тебя гранату. Я медленно, небрежной походкой спустился с крыльца к Дженнифер. Она наблюдала за этой сценой с искренней улыбкой. — Они ведут себя как брат с сестрой, — тихо произнесла она, когда я встал рядом. — Технически, родная сестра у Криса есть. Но да, когда эти двое вместе, они превращаются в стихийное бедствие в песочнице. — Глядя на них, я вспомнила... — голос Дженнифер чуть дрогнул, но она справилась. — Вспомнила Сьюзан и Юлиану. Мы как-то носились по всему саду, я пыталась их прибить, потому что они стащили последние куски мясного пирога со стола. Представляешь? — она вскинула руки в притворном возмущении, и этот жест снова ударил меня под рёбра своей простотой. — А это был мой любимый! — Мясной пирог? — я изогнул бровь. — Не знал, что у тебя такие суровые вкусы. — А то, — Дженнифер гордо подняла подбородок. — Я ещё с клубничным джемом обожаю. А ты что, пироги не любишь? — Давно не ел ничего, что не было бы упаковано в армейский сухпаёк, — честно ответил я, чувствуя, как на нас начинают пялиться проходящие мимо сотрудники. С того самого дня, как я принёс Дженнифер на руках через главный холл, женская половина отдела словно с цепи сорвалась. Шушуканья, взгляды... Мой мозг заточен под поиск зацепок и выживание. Расшифровывать коллективный женский разум — увольте. Я пас. Наверное, понять всё это безумие можно, только если рядом с тобой та самая, единственная. Крис нетерпеливо помахал нам ключами. — Эй, принцессы, вы опоздали! Победители забирают передние сиденья. Вы летите в эконом-классе сзади! — Твоё счастье, Крис, что Джилл ещё не вышибла тебе мозги об капот, — усмехнулся я, подходя к машине. Я открыл заднюю дверцу и, чуть склонив голову, пропустил Дженнифер в салон. Сделал вид, что не заметил, как Редфилд строит мне рожи в зеркало заднего вида. Здоровенный мужик, способный голыми руками свернуть шею мутанту, сейчас кривлялся как подросток. Я захлопнул дверь, обошёл джип и сел с другой стороны. Повернул голову и тут же упёрся взглядом в два плотных целлофановых пакета, лежащих на сиденье между мной и Дженнифер. Сквозь прозрачный пластик виднелись сушёная ромашка и мелисса. Твою мать. За всем этим дурдомом с Энни я совершенно забыл про этот подарок. Дженнифер тоже заметила пакеты. Она протянула руку, взяла один из них и слегка покрутила перед собой, разглядывая содержимое. — А это... случаем не от стресса? — она перевела на меня задумчивый взгляд. — Знаешь, такое чувство, будто я уже видела такие пакеты раньше. Я усмехнулся, глядя на то, как она изучает скромный подарок. — Возможно, ты помнишь Зину Николаеву? Дженнифер замерла, и в её глазах промелькнуло узнавание. Она осторожно положила пакет обратно на сиденье. — Да... точно, — тихо произнесла она. — Она ещё приносила маме травяные настойки, когда мы заболевали. И всегда с порога звучала эта фраза: «Всё своё, с огорода». — И правда, — я усмехнулся. — Мне она говорила то же самое. Дженнифер на мгновение погрузилась в воспоминания, и её лицо стало мягче. — Она многому меня научила. Рассказывала, какие цветы больше любят воду, а каким нужно только солнце... У неё к каждому ростку был свой подход. — Все пристегнулись? — Громкий голос Криса с переднего сиденья бесцеремонно ворвался в салон, разрушая момент. Я вскинул глаза на зеркало заднего вида, встречаясь с его испытующим взглядом. — Крис, мы что, маленькие? — я иронично изогнул бровь. — Просто жми уже на газ, ты сам этого хотел. Крис лишь коротко хмыкнул, принимая вызов, и вдавил педаль в пол. Внедорожник сорвался с места. Мы направились в сторону городского морга. Я откинулся назад, глядя на то, как за окном сменяются городские пейзажи, и слушая едва разборчивое бормотание радиостанции. Знаете, чтобы сохранить рассудок на этой работе, нужно соблюдать три правила. Первое — никогда не работать там, где вы не хотите. Ну, или хотя бы не привязываться — тоже сойдёт. Второе — избегать стресса (хотя в нашем случае это звучит как откровенное издевательство). И третье — всегда иметь под рукой что-то, что поможет тебе собрать себя по кускам, когда ты неизбежно нарушишь первые два.