Эскизы

Сугуру Гето любил и Сатору. Был ли в этих чувствах романтический подтекст? Юноша не имел ни малейшего понятия и не собирался разбираться. Его устраивала эта, особенная любовь целиком и полностью. И вторая половина блокнота, извечно хранящегося в сумке, набросками принадлежала именно Сатору Годжо. Друг всегда казался Гето закрытым, несмотря на то, что с лица Сатору еще с детства практически не сходила широкая улыбка. Красивый, ровный ряд едва ли не белоснежных зубов из мечты любого дантиста обнажался беспрестанно и по много раз в день, но еще в младшей школе Сугуру в какой-то момент показалось, что слишком уж улыбка друга… идеальная. Сатору звонко тогда рассмеялся и помотал головой — глупости, мол. Но взгляд голубоглазый мальчишка все же отвел. Глаза были, пожалуй, одной из самых выделяющихся черт друга, и отмечал это не только Гето. Большие, ярко-небесного цвета, два огромных озера под светлыми бровями искрились и переливались всеми цветами радуги, когда их хозяин смотрел на полуденное солнце с крыши школы на обеденном перерыве и смешно щурился. «Похож на кота» Сатору Годжо часто улыбался и, сверкая голубизной глаз сквозь полуопущенные солнцезащитные очки, громко хохотал, когда Секо и Гето слишком распалялись в споре на тему психологии. Последнюю преподавали девушке и парням совершенно по-разному, что периодически становилось причиной долгих и зачастую нудных прений во время посиделок на квартире у Иери. Друг очень любил поспать. Вернее, делать вид, что спит. Сугуру заметил это на одной из первых их совместных ночевок. Сатору тогда впервые уже в одиннадцать вечера опрокинулся мальчишеским корпусом назад и шумно засопел несколькими минутами спустя. Секо посмеялась, а Гето… Просто улыбнулся, внимательно присмотревшись к жемчужно-белым ресницам. Они подрагивали. Друг не спал. «Притворщик белобрысый» С годами привычка Годжо подслушивать никуда не ушла. Во время каждой посиделки спустя несколько часов болтовни уже взрослый парень, неизменно пользующийся у сверстниц популярностью в любых кругах, заваливался под небольшой столик, вытягивая длинные ноги, и просил разбудить его утром. Только Гето видел, что друг не спит. И пользовался этим, чтобы на полных правах разглядывать чужое лицо. Глаза у Сатору бесспорно были прекрасными, но Сугуру в друге восхищали далеко не только они. Парень сам по себе был невероятно-красивым, и Гето не упускал возможности, чтобы запечатлеть тот или иной образ в скетчбуке. Благо, он, в отличие от Годжо, рядом был всегда. Например, на одной странице парень был изображен с рассеянной улыбкой в школьной форме с оторванными от пиджака пуговицами. Всех их Сатору лишили одноклассницы и девочки-кохаи. У Гето попросили всего одну, и то на память, еще одной он обменялся на память с Секо, чтобы никогда не забыть этого дня. Но увидеть буквально обглоданного Годжо, которого за внешний вид отчитывал классрук, было, мягко говоря, забавно. На другом развороте крупным планом были нарисованы простым карандашом глаза друга. Все равно ни одна краска не смогла бы передать всей гаммы оттенков, которой переливалась чужая радужка при солнечном свете. И жемчужные ресницы, сравнимые, разве что, с первым снегом в году. Такие же мягкие, нежные и чистые. Абсолютно неповторимые. Следующий разворот — совместный поход в университетскую сауну. Туда Гето затащили едва ли не силой. Хотя, если бы он знал, что друг телосложением напомнит ему греческого бога, то согласился бы куда быстрее. Правда, лучше бы на бедрах качалось не полотенце, а небольшой кусок легкой ткани. Сугуру исправил это недоразумение на бумаге. Несколько страниц Гето посвятил волосам друга. Мягкие, шелковистые пряди, в которые так и хочется запустить пальцы и насладиться ощущением уюта и комфорта. Возможно, однажды он это и сделает. Только нужно будет дождаться, пока Сатору напьется и уснет по-настоящему. Конечно, вряд ли вскоре представится подобный случай, но тот, кто умеет ждать, дождется большего, как говорил один мультипликационный персонаж, ум которого Сугуру очень уважал. — Эй, Сатору, — когда очередным вечером хозяйка квартиры во время посиделок вышла на перекур на балкон, Гето сгорбился еще сильнее обычного и потыкал пальцем друга в лоб, — не спишь ведь. — Сплю. Несколько мгновений они посидели молча. Один делал вид, что не замечает, как его разглядывает второй. Секо, обернувшаяся тогда, вдруг решила выкурить еще одну сигарету. Во-первых, вечер подходящий, во-вторых, чтобы дать друзьям еще немного времени наедине. — Ну чего? — не выдержавший пристального взгляда Гето Сатору, не открывая глаз, смешно дернул правым ухом. Левым парень шевелить не умел. — Зачем это делаешь? — притворяешься, в смысле. — Чтобы вас послушать. Вы, когда разговариваете вдвоем, такими восхищенными кажетесь. Такие жизнерадостные, замотивированные… У вас есть цели на будущее. Вам интересно жить. — А тебе? — никогда прежде за годы дружбы Сатору не был столь искренен с Гето, как сейчас. Парень затаил дыхание и старался лишний раз не шевелиться, чтобы не спугнуть этого большого скрытного белого кота. — А мне нравится жить с вами. Но без вас… — Годжо мотнул слегка головой, чтобы жемчужные пряди беспорядочно упали на лицо. «Без вас мне жить попросту неинтересно, — мысленно дочитал друга Сугуру». — Сатору, мы с Секо буквально будущие мозгоправы, — улыбнулся парень криво, постучав указательным пальцем по виску, — а еще мы — твои друзья. Если ты хочешь жить с нами, то мы можем сделать минимум две вещи: быть рядом настолько долго, насколько это возможно, и помочь тебе разобраться в этом. — В чем? — натянуто лениво Сатору приоткрыл один глаз. — В себе. И мы сделаем это. А потом, — Гето замялся на пару мгновений, соскользнув взглядом с друга на стоящую на комоде Секо сумку со скетчбуком, — я покажу вам обоим кое-что. Сейчас еще немного рано, но я закончу и мы точно так же соберемся здесь и будем всю ночь разговаривать и обсуждать всякую чушь. Это ведь то, чем занимаются друзья, да? Сатору помолчал недолго, не сводя внимательного взгляда уже обоих глаз и словно высматривая в Гето намек на шутку или невинную ложь. Но там он ее не увидел. — Да. Хорошо. Гето любил Сатору. Любил он и Секо. Поэтому первая страница скетчбука принадлежала подруге, а последнюю занял искренний и серьезный взгляд друга. А вместе они составляли две половинки, но не блокнота, а сердца Сугуру. Его дорогая семья.