War and Peace | Война и Мир

Утро было тихим и ясным. Ша’арнез стоял у высокого арочного окна в своих покоях, глядя на просыпающийся дворец. Прошлая ночь изменила всё. Между ним и Тисс больше не было пропасти. Между ними была лишь любовь. Крепкая и вечная. Но предстоял еще один не менее важный разговор. Дверь тихо отворилась. В проёме показалась Тисс, а за ее юбку держалась Ша’элара. Девочка выглядела серьёзной и немного робкой. — Она хотела сама тебя найти, — мягко улыбнулась Тисс, подталкивая дочь вперёд, — Не бойся. Папа очень рад тебя видеть. Ша’арнез медленно повернулся. Он опустился на колени, чтобы оказаться с дочкой на одном уровне. Сердце его билось громко, но в груди была непривычная теплота. Любовь к дочери захватила все его существо за одну ночь. — Доброе утро, принцесса, — сказал он тихо. — Доброе утро, — прошептала Ша’элара, не сводя с него своих огромных, его же глаз. — Мама сказала… что ты мой папа. И что ты… вернулся. — Да, — кивнул лорд. Голос был ровным и спокойным, но дабы казаться таким невозмутимым, Ша’арнез все утро настраивал себя. — Я твой папа. И я вернулся, чтобы никогда больше не уходить. — А где ты был? — прямо спросила Ша’элара, и в её взгляде читалась не детская обида, а жажда понимания. — Почему тебя не было так долго? Ша’арнез глубоко вздохнул. Он посмотрел на Тисс, стоявшую чуть поодаль, и увидел в её глазах поддержку. Она доверяла ему это. Передавала инициативу. Отдавала власть, расслаблялась, зная — он здесь, рядом. — Давным-давно, — начал он, не сводя глаз с Ша’элары, — на наши земли пришла большая беда. Война. Тёмная туча, которая заставила многих людей поступать жестоко и несправедливо. Твоя мама… она была самой храброй из всех. Она поняла, что нам с тобой может грозить опасность, и увезла тебя в самое безопасное место, какое только смогла найти. А я… — он сделал паузу, подбирая слова, которые сможет понять ребёнок. — Я остался, чтобы сражаться с этой тьмой. Чтобы рассеять тучу и сделать мир снова безопасным для тебя. Это была моя битва. Моя святая обязанность. Ша’элара слушала, не отрывая взгляда, её лицо было сосредоточенным. Тисс улыбалась. Кажется, Ша’арнез делал все правильно. — Ты сражался с монстрами? — прошептала она. — Правда? — С самыми страшными, — серьёзно подтвердил он. — Но самыми хитрыми монстрами были не те, у кого клыки и когти, а те, что живут в сердцах людей — злоба, страх и ненависть. И против них сражаться труднее всего. Я не мог прийти к тебе, пока не победил их. Потому что я бы принёс эту бурю с собой. А твоя жизнь… она должна была оставаться солнечной. Он протянул руку, ладонью вверх, в старом, как мир, жесте доверия. — Я знал, что ты ждёшь. И каждое сражение, каждый день вдали от тебя… всё это было ради того, чтобы однажды я мог вернуться к тебе. Чтобы я смог стать для тебя тем отцом, которого ты заслуживаешь. Ша’элара медленно вложила свою маленькую ручку в его большую ладонь. Тисс присоединилась к ним, приобнимая обоих за плечи. Слезы счастья текли по ее щекам, капая на подол шелкового платья. — Ты победил? — тихо спросила она. — Ты победил всех монстров? — Да, звездочка моя. Теперь война окончена. Туча рассеялась. И я… я наконец-то свободен. И я буду всегда рядом с вами, так долго, как позволят мне боги. Впервые за всё утро Ша’элара улыбнулась. Это была не просто улыбка — это было сияние, озарившее всю комнату. — Значит… теперь ты будешь со мной всегда? — Всегда, — его голос был твёрдым, как клятва. — Я буду учить тебя летать на драконе. Хотя, твоя мама справится ничуть не хуже, — Ша’арнез лукаво взглянул на Тисс, памятуя об их первых уроках. — Рассказывать истории о далёких звёздах. И защищать тебя от любых бурь. Это моё новое, главное предназначение. Вся ложь, вся боль остались позади. Теперь начиналось нечто новое. Начиналась их жизнь. Их — Ша’арнеза, Тисс и Ша’элары со Генэш. *** Три недели спустя после воссоединения. Воздух в родовом поместье со Генэш был густым от напряжения. Леди Эзгана стояла посреди зала, опираясь на посох из черного дерева. Её лицо, обычно невозмутимое, выдавало смесь гнева и уязвленной гордости. — Почти пять лет, Ша’арнез! — её голос гремел под сводами. — Полдесятка лет моя кровь текла где-то там, а я даже не ведала о её существовании! Где же она?! В этот момент боковая дверь приоткрылась. На пороге, крепко держась за руку мамы, стояла маленькая девочка с серебряными волосами, заплетенными в аккуратные косы. Большие, синие, как горное озеро, глаза с любопытством и робостью смотрели на грозную старуху. Гнев испарился с лица Эзганы, словно его и не бывало. Она замерла, её взгляд был прикован к девочке. Медленно, почти неуверенно, она сделала шаг вперед, потом еще один. — Подойди, дитя мое, не страшись, — прошептала она, и её голос, всегда такой властный и твердый, вдруг стал тихим и дрожащим. Тисс мягко подтолкнула дочь вперед. Ша’элара, помня наставления родителей, сделала несколько шагов и остановилась перед высокой старухой, не решаясь поднять взор. Эзгана медленно, словно боясь спугнуть видение, опустилась в кресло. Её узловатые руки, унизанные тяжелыми перстнями, дрожали, когда она взяла лицо правнучки в свои ладони. — Боги… — вырвался у неё сдавленный вздох. Слезы, которых никто никогда не видел, выступили на глазах и медленно покатились по морщинистым щекам. — Вылитый отец. Такие же волосы… Такие же глаза… Моя маленькая девочка… Она не смогла сдержаться и притянула Ша’элару к себе, обнимая так крепко, как будто боялась, что та исчезнет. Её плечи слегка вздрагивали. — Прости меня, дитя, — прошептала она прямо в серебристые волосы девочки. — Прости старую дуру, что не нашла тебя раньше. Я… я так долго ждала тебя. Ша’элара, сначала напрягшаяся, постепенно расслабилась в объятиях. Маленькая ручка осторожно потянулась и погладила морщинистую щеку прабабушки. — Не плачь, — тихо сказала она. — Мама говорит, что слезы — это для радости. Эзгана рассмеялась, отстранилась и снова принялась разглядывать правнучку, словно пытаясь запечатлеть каждую черточку. — Ты права, моя умница. Совершенно права. — Она взяла маленькую ручку в свою и поднялась, всё ещё не отпуская Ша’элару. — Расскажи мне о себе, солнышко. О чём ты мечтаешь? — Я хочу стать великой чародейкой, как мама! — с энтузиазмом воскликнула девочка. — Изучать звёзды, и варить зелья! И вместо того, чтобы нахмуриться или поправить её, как ожидал Ша’арнез, Эзгана улыбнулась — широко и светло. — И станешь, моя радость. Станешь самой великой. И я буду с гордостью смотреть на твои успехи. Главное — будь счастлива. *** Месяц спустя после знакомства Эзганы с Ша’эларой Солнечные лучи играли в витражах гостиной поместья со Генэш. Тисс и Эзгана сидели за чаем, наблюдая за тем, как Ша’элара на лужайке учит своего плюшевого дракона летать. На столе между ними стоял засушенный цветок иван-чая в маленькой хрустальной вазочке — подарок правнучки. Эзгана отпила чаю и поставила фарфоровую чашку с мягким стуком. — Девочка превосходна, — сказала она, не отводя взгляда от Ша’элары. — Умна, талантлива, красива. Настоящее сокровище. — Спасибо, — тихо ответила Тисс. — Но сокровище, как известно, должно храниться в надежной оправе, — продолжила Эзгана, наконец поворачиваясь к Тисс. Её взгляд был теплым, но с хитринкой. — Одной жемчужине в короне бывает одиноко. Ей нужны… соседи. Чтобы переливаться вместе, поддерживать друг друга. Тисс слегка покраснела, понимая намёк. — Леди Эзгана, мы с Ша’арнезом… мы только начали всё налаживать. — Время — роскошь, которую не все могут себе позволить, дитя мое, — мягко, но настойчиво парировала Эзгана. — Корона должна быть прочной. А прочность обеспечивается множеством драгоценных камней. — Она многозначительно посмотрела на Тисс. — Наш род… он слишком долго довольствовался малым. Пришло время исправить эту ошибку. Вот она, властная Эзгана со Генэш. В этот момент из-за портьеры появился Ша’арнез. Он слышал последнюю фразу. — Бабушка, — сказал он, подходя и целуя её в щёку. — Я слышу, ты снова занимаешься дипломатией. Уговариваешь Тисс на подвиги? Эзгана фыркнула, но в её глазах скакали озорные искорки. — Кто-то же должен думать о будущем рода, пока ты занят воздыханиями у окна. Я просто намекаю твоей избраннице, что одна искорка — это хорошо, но настоящий огонь требует больше дров. Ша’арнез рассмеялся и обнял Тисс за плечи. — Слышишь, любимая? Бабушка требует от нас костра. И желательно — с несколькими очагами. Тисс залилась румянцем, но улыбка не сходила с её лица. — Вы двое… вы просто сговорились. — Естественно, — невозмутимо ответила Эзгана, поправляя складки своего платья. — Умная женщина всегда должна иметь союзников в стане противника. Хотя, — она смягчилась, глядя на них, — глядя на вас двоих, понимаешь, что это не вражеский стан, а одна большая крепость. Которой, повторюсь, нужны новые башни и укрепления. Ша’арнез подмигнул Тисс. — Что скажешь, моя леди? Готовься к осаде. Бабушка не отступит, пока не увидит целый гарнизон внуков. — Я… я подумаю, — смущённо прошептала Тисс, но по тому, как она прижалась к Ша’арнезу, было ясно — мысль ей не кажется такой уж чуждой. Эзгана с удовлетворением кивнула и подняла свою чашку. — За скорые решения. В этот момент Ша’элара вбежала в комнату, нарушая всё торжество момента, но делая его ещё совершеннее. — Бабушка! Папа! Мама! Мой дракон научился летать! И глядя на её сияющее лицо, все трое взрослых поняли — самое главное сокровище у них уже было. И его счастье было единственной настоящей ценностью. *** Три года спустя В уютной гостиной семейного гнезда пахло корицей и свежей выпечкой. Восьмилетняя Ша’элара с важным видом демонстрировала родителям свои успехи в магии — над ее ладонью плавал идеальный, мерцающий шар-иллюзия. — Смотри, мама! Я уже могу менять его цвет! — Потрясающе, дочка! На ковре резвился годовалый Ша’лориан, — сын больше был похож на Тисс. Каштановые волосы, кожа на несколько тонов светлее, чем у сестры. Но неизменно лазурные глаза отца. Его звонкий смех наполнял комнату радостью. Ша’арнез и Тисс, сидя рядышком на диване, наблюдали за этой идиллической сценой. Их руки были сплетены. — Я до сих пор не могу поверить, что это наша жизнь, — тихо сказала Тисс. — Она настоящая, — Ша’арнез поднес её руку к своим губам. — И она заслужена каждым днём, что мы прожили в разлуке. В этот момент Ша’лориан подполз к сестре и, смеясь, потянулся к светящемуся шару. Ша’элара тут же опустилась перед ним на колени, чтобы показать магию поближе. — Смотри, Лори, — ласково говорила она, — это магия. Когда-нибудь и ты научишься. За окном садилось солнце, окрашивая комнату в золотые тона. В этом простом вечере, наполненном детским смехом, магией и любовью, заключалось их настоящее счастье. Они прошли через тьму, чтобы обрести этот свет. И теперь знали — он будет с ними всегда.