Против чего невозможно ничего сделать (Against Which Nothing Can Be Done)

Дворцовая жизнь никогда не подходила для Столас. Принцесса всегда была чересчур. Чересчур шумной, когда была взволнована, чересчур тихой на светских мероприятиях. Чересчур вычурной в выборе одежды для повседневных дел, чересчур простой на роскошных балах, которые она была вынуждена посещать. Чересчур мягкой, когда дело касалось слуг, но недостаточно мягкой для женихов, которые начали жужжать вокруг нее, как пчелы вокруг цветка. Странная. Высокомерная. Позорище, а не принцесса. Столас устала от всего этого. От фрейлин, которые сплетничали за ее спиной, и от гнева ее отца. От мужчин, требующих от нее привязанности, хотя они ничего не делали для нее, кроме как желали положения, которое она им принесет. Устала от вышивки, крокета и богатых званых ужинов, от того, как ей одиноко, и от количества ожиданий от нее каждый день. Но ничего нельзя было с этим поделать. Жизнь продолжалась, и как принцесса она должна была исполнять свои обязанности. Не слишком захватывающие, но все же обязанности. Она вздохнула, когда шла по пустому залу, витая в облаках. Дворец был большим, но, несмотря на его размеры, она редко оставалась одна. Принцесса находила компанию с самой собой гораздо предпочтительнее, чем находиться среди людей, которые все время ожидали от нее совершенства. Столас остановилась, услышав пронзительный смех Стеллы, доносящийся из комнаты впереди нее. Помяни дьявола. Ох, Сатана, она не хотела видеть эту мегеру прямо сейчас. Стелла была худшей из ее сверстниц. Она была одной из фрейлин Столас, что означало, что принцесса подвергалась ее глупости и жестокости слишком часто, по собственному мнению. У Стеллы был особый способ заставить всех вокруг ее ненавидеть, но в то же время хотеть произвести на нее впечатление. Она была самой модной, лучшей в вышивании, в курсе всех сплетен и центром внимания в каждой комнате, куда она входила. И ее брат, Андреальфус, как раз оказался одним из женихов, который неустанно преследовал принцессу, несмотря на слухи о том, что он вообще не интересовался женщинами. Столас не выносила ни ту, ни другого. Услышав свое имя, она развернулась, чтобы броситься в противоположном направлении, и остановилась как вкопанная. — Столас будет полностью уничтожена, — рассмеялась Стелла, пока принцесса на цыпочках шла к полуоткрытой двери. — Иметь эту мерзавку в качестве служанки будет пыткой! Я так рада, что у меня было право голоса при выборе. — Она ужасна! Такая дерзкая! — раздался голос Брины, еще одной фрейлины Столас. — У Ее Высочества начнется кошмарное время. — Да. Принцесса заслуживает неподходящую служанку. Она неподходящая принцесса, — сказала Стелла. Столас могла представить, как Стелла смотрит на нее свысока. Эта холодность в ее глазах, эта подлая ухмылка. Ее пронзила волна страха, и Столас быстро отступила, пока они смеялись над ней. Она ненавидела этих абсолютно… мерзких женщин. С колотящимся в груди сердцем она побежала обратно в свою комнату и закрыла за собой дверь. Она знала, что ее служанку заменяют, но не думала, что Стелла примет участие в выборе замены. Из того, как они говорили, следовало, что выбранная кандидатка будет настоящим кошмаром. Ее нынешняя служанка, Вальфеда, и так была достаточно плоха. Резкая и безразличная, грубая и пассивно-агрессивная, которая задевала принцессу сильнее, чем откровенные оскорбления Стеллы. Но Стелла наверняка выбрала кого-то еще хуже. Ту, кто превратит жизнь Столаса в кошмар. — Я так ее ненавижу, — пробормотала Столас себе под нос, меряя шагами комнату. Когда эта новая служанка должна была приступить к работе? Сегодня? На следующей неделе? Через месяц? Столас села на свою кровать, раскинув вокруг себя платье. Все становилось еще хуже. Она привыкла, что Стелла делает ее жизнь невыносимой, но это было уже слишком. Назначить ей служанку, которая сделает ужасным даже ее время вдали от Стеллы? Это было несправедливо. Стелла не потерпит этого. Столас просто немедленно уволит эту новую служанку. Стелла не сможет выигрывать каждую битву, в которой они будут участвовать. Столас не допустит этого. Приняв решение, она встала, готовая приступить к своей учебе. После изнурительных двух часов занятий по политической теории (которые в основном сводились к тому, что «ты должна это знать, даже если твой маленький женский мозг слишком мал, чтобы править без мужа»), двух часов репетиций вальса и других придворных танцев и отвратительного ужина, на котором отец ее игнорировал, а придворные задавали ей бессмысленные вопросы о шитье, она была измотана. Столас была рада, когда смогла пожелать своим фрейлинам спокойной ночи, не обращая внимания на ухмылку, скривившую клюв Стеллы, когда она встала и объявила, что ложится спать. Это не имело значения — даже если ее новая служанка была ужасной, она скоро останется одна хотя бы на небольшое время. Столас дорожила ночным уединением. Это было единственное время, когда она чувствовала себя по-настоящему собой, свободной читать свои ботанические книги (где был обнаружен новый вид ночной кровоточащей орхидеи), или смотреть на звезды, или читать свой Гримуар в тишине. Она устроилась на скамье в своей гардеробной, упорно избегая собственного отражения. Ее сильно тошнило от принцессы Столас. Раздался стук в дверь, и служанка объявила о своем присутствии. — Войдите, — крикнула Столас, когда она встала, не радуясь компании, но отчаянно желая, чтобы с нее сняли корсет. — Ваше Высочество, — сказал бес Батлер, вежливо кланяясь. Позади него стоял еще один бес, скрытый тенью коридора. — Могу ли я представить вам вашу новую служанку? Ваша предыдущая могла бы вас представить, но она заболела. Заболела, конечно. Заболела желанием даже не увидеть ее в последний раз. Но это не повод для скорби — у Вальфеды никогда не было доброты к ней. — Как жаль, — неискренне сказала Столас. — Да, я бы с удовольствием встретила свою новую служанку. — Представляю вам мисс Блицо Бакзо, — сказал он, отступая в сторону, чтобы позволить более высокому бесу пройти вперед. — Здравствуйте, Ваше Высочество. Я с нетерпением жду возможности служить вам, — сказала Блицо. Бесовка была красной, как и большинство, с белыми пятнами на коже. Шрамы, с потрясением поняла Столас. Ее черные рога были большими и загибались назад в красивые смертоносные шипы. — Я покину вас, — сказал дворецкий, пока Столас смотрела на служанку. Он закрыл дверь, но, по мнению Столас, он исчез, когда Блицо вошла в комнату. Помада Блицо была всего на тон темнее, чем нужно, чтобы быть вежливой. Ее светлые волосы были убраны немного выше, чем нужно, чтобы быть приличными. Она была так красива, что в груди Столас почувствовалось что-то странное. — Ваше Высочество, — сказала Блицо, и, несмотря на то, что она не выглядела как подобает, она идеально выполнила свой реверанс. — Приятно познакомиться с вами. Точно! Она еще не сказала ни слова. — Да, взаимно, — сказала Столас и почему-то сделала реверанс в ответ. «Ты безмозглая дура, дочь» — прокричал голос отца у нее в голове, и паника поднялась в ее груди. Она почти почувствовала пощечину, которую он бы ей дал, если бы был в комнате. «Тебе нельзя кланяться бесам!» Глаза Блицо расширились, но прежде чем Столас успела подняться, бесовка начала смеяться. — Эй, я знаю, что хорошо выгляжу, но я не принцесса, принцесса. Вы не должны мне кланяться. Столас обнаружила, что смеется, по-настоящему смеется, а не хихикает, как она делает для своих фрейлин. — Прошу прощения, не знаю, что на меня нашло. Приятно познакомиться, мисс Блицо. — Просто Блицø достаточно. «О» больше не произносится, а «Мисс» заставляет меня чувствовать себя старой девой. — Да, конечно. Блицø. Ты молодая дева, если что, — сказала Столас. Блицø снова рассмеялась, и, если Столас не ошиблась, она начала немного расслабляться. — Я предупреждаю, что леди Стелла, похоже, решила, что мне понадобится всего два дня обучения, и ни одного в вашем присутствии, — сказала Блицø. То, как она произнесла имя Стеллы, ясно дало понять, что между ними двумя не было никакой симпатии. Прекрасно. — Конечно же, она так решила, — сказала Столас, закатив глаза. — Ну, не беспокойся. Я могу помочь с чем угодно, о чем она тебя не предупредила. — Спасибо, — сказала Блицø. Она была немного закрыта, и Столас вдруг отчаянно захотела растопить лед и найти ее теплую сердцевину. — Я полагаю, мы будем часто видеться, — сказала Блицø. — Миледи чего-нибудь желает? Ванну, свободу от этого корсета? Столас не была уверена почему, но ее живот сжался, а щеки запылали при мысли о том, что Блицø коснется ее при любом из перечисленных событиях. — Я бы с удовольствием освободилась от этого корсета, спасибо. Блицø снова сделала реверанс и подошла. К счастью, последняя служанка Столас была ниже ростом, чем Блицø, и ей требовался табурет, чтобы помочь принцессе одеться. Это означало, что Блицø могла легко подняться, чтобы помочь Столас снять платье. Блицø расстегнула каждую застежку уверенными движениями, но она была гораздо нежнее, чем когда-либо была Вальфеда. Шелест платья, спускающегося вниз, показался особенно громким, и Блицø с легкостью спрыгнула с табурета, чтобы помочь ей переступить через одежду. Принцесса осталась только в своей сорочке и корсете, который Блицø начала расшнуровывать. Она не торопилась, никакой умелой скорости другой служанки Столас не присутствовало в том, как Блицø расшнуровывала ее. Ощущение, как ее корсет снимают, всегда было облегчением, но по какой-то причине в этот раз оно заставило принцессу почувствовать себя странно и нервно. Должно быть, это было из-за новой служанки. У Столас не было новой служанки с тех пор, как она была ребенком. Это было нормально — нервничать. Блицø почтительно отвела взгляд, как только корсет был снят. Столас почувствовала тепло по всему телу. А что, если Блицø посмотрит на нее? Что она сделает? Это была странная мысль, поэтому Столас отбросила ее в сторону. — Спасибо, Блицø. Не могла бы ты, пожалуйста, согреть мне постель? Блицø зашипела, ее взгляд метнулся к Столас, ее глаза расширились. — Вы хотите, чтобы я… — Согрела постель. Грелка в углу, можешь наполнить ее углями из огня, — поспешила сказать Столас, чувствуя себя обнаженной до пояса. Что было глупо. Ее старая служанка видела ее такой раздетой тысячу раз. Ей нужно было преодолеть эту застенчивость. — Верно! Грелка для кровати, — сказала Блицø, странно разочарованно. — Металлическая штука. Поняла. Что-нибудь еще нужно миледи? Ну, если она хочет преодолеть эту застенчивость, ей стоит начать прямо сейчас. — Да, если бы ты могла наполнить мне ванну, было бы замечательно. Мне нравится, когда она довольно горячая, — сказала Столас. — Я уверена, что Вальфеда показала тебе, где пена для ванны? — Конечно, миледи, — сказала Блицø. — Честно говоря, я не так уж расстроена, что нам не удалось потренироваться вместе. Она была… тем еще кошмаром. — Ах, да. Она может быть немного… — Столас с трудом подбирала слова, чтобы описать ее, — сложной, — остановилась она. — Это еще мягко сказано, — рассмеялась Блицø. — Она настоящая су… эээ… она определенно сложная. Столас мягко заухала. Ее новая служанка собиралась ругаться? В ее присутствии? Это было бы… так весело. Блицø выбежала из комнаты и кинулась в ванную, шурша юбками. Столас чувствовала себя странно. Смущенно. Стелла, казалось, была так уверена, что Блицø будет ужасной служанкой, но пока что она казалась прекрасной. И она была такой красивой. И Столас будет оставаться с ней наедине. Часто. — Миледи, ваша ванна готова, — сказала Блицø, появляясь в дверях, за ней клубился ароматный пар. От жары ее щеки потемнели, и на мгновение Столас почувствовала, что задыхается. — Спасибо, Блицø, — сказала Столас. Она покачала головой, прогоняя сонливость, которая окутала ее вместе с паром. Принцесса предположила, что Блицø может оказаться ужасной. Или же она может быть замечательной. Только время покажет.