Adultere

      Океан шумит у ног, ластится, лижет босые пятки прохладной водой и пеной. Свобода еще никогда не ощущалась так полно и живо - словно вместе с солёным бризом Драко вдыхает ее концентрат - немного горький, отдающий неизвестностью, новизной и счастьем.       Мужчина глядит вдаль, и не видит ничего, кроме бескрайнего, далекого горизонта и плотных комков белоснежных облаков, зависших между водой и небом.       — Ты сгоришь, — тихий, знакомый голос заставляет его обернуться: Гермиона стоит от него в паре шагов, в лёгком голубом сарафане на тонких бретельках. Ветер треплет кудрявые волосы, а солнце подсвечивает загорелую мягкую кожу. Пальцы покалывает знакомым желанием - прикоснуться, потрогать, присвоить, и Малфой улыбается, делая шаг ближе к девушке, протягивая ей свою ладонь.       Грейнджер охотно принимает приглашение, и когда их руки соприкасаются, Драко нетерпеливо тянет девушку в свои объятия.       Это особый вид удовольствия обнимать ее тогда, когда хочется, целовать, не оглядываясь по сторонам, и знать, что за этим не последует ни упрёков, ни осуждающих взглядов. Завистливые - это да. Но он не может винить этих парней - Грейнджер потрясающая женщина.       — Если что, намажешь меня тем своим кремом, — Драко прижимает девушку к себе, чувствуя, как её тело полностью расслабляется в его руках. Запах знакомых духов окутывает его, смешиваясь с солёным, океанским бризом.       — Он же маггловский, — шепчет в ответ, прежде чем поцеловать. Ее ласка лёгкая, порывистая, с привкусом соли, осевшей на губах, и фруктовой жвачки. Гермиона прижимается ближе, по-хозяйски запуская ладонь в светлые, мягкие пряди, ероша и так неидеальную причёску.       — Меня давно этим не смутить, — чуть отстраняется, заглядывая в любимые глаза. — Я вижу ты сегодня в хорошем настроении. Я упустил какой-то повод?       — Мне написал Хофер, — в тёмной глубине карих очей вспыхивают яркие фейерверки. — Они одобрили наш проект и уладили все детали. С нового года закон вступит в силу. Драко, у нас получилось!       Ее радость искренняя, и Малфой всегда восхищается тем, как она горит делом. Он ничего не отвечает, просто тоже улыбается и целует её снова, уже глубже, вкладывая в эту ласку всё, что к ней чувствует - опасную смесь страсти, обожания и любви, которой никогда до этого не испытывал так полно и остро.       — Значит, придётся возвращаться? — не без грусти спрашивает Драко. В целом, ему вообще плевать, в какой стране жить - лишь бы Гермиона была с ним рядом. Такая зависимость от другого человека губительна, Малфой знает, но ничего не может с собой поделать.       — Наш отпуск и так подходит к концу, — легко снизывает плечами, чуть отстраняясь, глядя ему в глаза. — Но мы всегда можем все бросить и остаться здесь.       Драко кивает и не может поверить, что так оно есть. На него не давит больше отец, общество, мораль и все, что крепкими оковами приземляло его к земле. Кажется, оттолкнись он сейчас от влажного песка - и сможет полететь к небу.       — Мы умрём от скуки, — хмыкает, мягко убирая от ее лица непослушные прядки. — Тем более, кто-то должен взбадривать Крикерли.       Гермиона смеётся, чуть запрокинув голову. Драко любуется этим зрелищем, не скрывая обожания.       Возможно, им действительно стоило бы все оставить и остаться в Австралии. Или уехать в Париж, например. Или в Милан. Куда угодно - перед ними открыты все двери!       В Лондоне их будет ждать завистливая, жадная к сплетням толпа, готовая затопать их при малейшем удобном случае. Своим новым законом они перекрыли торговые пути и загубили, Драко уверен, не один бизнес. Но в этом есть толк - он сам сможет на прямую покупать те артефакты, которые его заинтересовали. И Грейнджер знает это. И не осуждает...       Нарцисса писала ему на той неделе о последних новостях, о том, что принимает его выбор, но просит не приводить Гермиону в мэнор. И, возможно, если бы для Малфоя все это дерьмо с наследием имело хоть какую-то важность - он бы оскорбился. А так - да он и сам бы никогда не осмелился даже предложить любимой женщине переступить порог места, которое оставило ей столько шрамов.       — Джинни говорит, что Асторию выписали, — интонация ровная и на лице Грейнджер не отражается никакой тревоги. — Может быть тебе нужно с ней как-то поговорить или...       — Нет, — в этом Драко абсолютно уверен. — Все, что я хотел - я уже сказал. Нас с ней ничего практически не связывает, кроме старых обещаний, данных по расчёту. Поверь, я нарушил их все.       — Верю, — хмыкает и крутится в его руках, чтобы поглядеть на море. Теперь мужчина обнимает ее со спины, наслаждаясь и потрясающим видом, и теплом самого дорогого ему человека. — Но...       — Никаких но, — обрывает девушку, зная, что даже после всего, что его бывшая жена натворила, Грейнджер все равно испытывает к ней сострадание. Это не слабость, это проявление глубокой мудрости и понимания мира. И, Мерлина ради, это ведь правда его женщина, да? Определённо это мгновение стоило всех его страданий. — Теперь у нас разные пути, мы больше ничем не обязаны друг другу. Я и так проявил милосердие - она получила немалые деньги, дом. Ее не упекли в тюрьму, хотя...       Он замолкает, сосредотачиваясь на странных ощущениях в ладони. Безымянный палец левой руки, который все еще закован в сплав магического золота и платины, странно немеет и неприятно покалывает. Сердце ускоряет свой ритм, и дыхание перехватывает. Да неужели...       — Что случилось? — Гермиона сразу чувствует перемену в его поведении, но умолкает, замечая, как он вытягивает свои руки вперед, невербально снимая дезиллюминационное заклинание.       Ободок обручального кольца блестит на солнце, переливается, золотится. Но больше в нем нет власти.       Драко аккуратно обхватывает пальцами украшение, служившее ему кандалами все эти годы, и решительно стягивает его по пальцу вниз. Старинная семейная реликвия поддаётся и это означает только одно - больше его ничего не удерживает в браке.       — Можно тебя поздравить? — Гермиона поднимает голову, перехватывая его поражённый взгляд. — Ты теперь снова холост и свободен?       Холост и свободен... Драко ухмыляется, бросив на ладонь золотое кольцо. Кружок металла, однажды связавший его с женщиной, которую Малфой никогда не любил, выглядит абсолютно безобидно. И только Драко знает, как много горя принесло это украшение.       Без капли жалости он замахивается и швыряет обручальное кольцо вдаль. Блеснув последний раз в солнечном луче, оно теряется навсегда в глубинах океана. Минута внутренней тишины оглушительна и вызывает в нем слишком сложный набор чувств.       — Я точно не свободен, — наконец-то отвечает мужчина, обходя девушку стороной и становясь перед ней, не размыкая объятий. — А возможно и с холостой жизнью скоро придётся снова попрощаться.       — Это точно без меня, — шутит, откровенно над ним потешаясь. В отместку он пробегается пальцами вдоль ее тонких ребер, вызывая щекотку и девчачий задорный визг. Девушка уворачивается, но Драко сильнее. Ему ничего не стоит снова ее поймать, притянуть к себе и поцеловать.       Теперь Малфой знает, что его свобода - не в одиночестве, а в добровольном выборе. Пускай даже он ошибётся - это будет только его решение.