Adultere

      Малфой ушёл, оставив после себя тишину и пустые полки в своей спальне. Астория ощущает себя использованной, пустой и, в то же время, полной до краев ярости и гнева.       Она не праведница, и не станет стоять в сторонке, наблюдая, как ее муж уходит от нее к этой грязнокровной твари. Нет, она обязана испортить Малфою и его потаскухе жизнь.       Гонимая спонтанной идеей, Астория бесцельно мечется по пустому, погруженному в полумрак дому, в поисках решений - тёмная магия ведь почти безгранична! Можно прислать им проклятый подарок, отравленное вино, какую-то опасную тварь, что укусит их, пока они мирно спят в своей счастливой, едва остывшей от страсти постели.       Проклятий существует великое множество! Даже самые сильные амулеты не способны защитить от всего! Ей нужен какой-то торговец, чернокнижник! У них всегда припасено что-то опасное, и за достойную плату она наверняка отыщет какой-то артефакт, высасывающий жизнь.       А еще лучше, проклясть утробу Грейнджер! Сделать ее сухой, бесплодной, непригодной к рождению детей! Да! Вот оно, вот!       Драко ушёл от нее, потому что Тори не подарила ему наследника! Значит, и эта мерзкая дрянь никогда не должна забеременеть!       Губительный энтузиазм, подпитанный чистой, животной яростью неумолим! В ней нет больше сердца, нет жалости и сострадания - все выжгло дочерна предательство, оставив после себя лишь бесконечное желание мести.       Астория не идёт в домашнюю библиотеку - знает, там нет нужных книг, к тому же, Малфой наверняка забрал оттуда все ценное и важное. Но она ведь тоже не безродная девка! У нее есть и свои секреты!       Нужные рукописи она отыскивает в своём секретере за потаённой дверцей. Перетянутые выцветшей лентой, эти записи достались ей от прабабки - древняя родовая магия, заговоры, уловки... Жаль, Тори редко пользовалась знаниями - ей не нужно было прибегать к хитростям, ведь сам закон гарантировал ей статус и место в обществе. Ох, как же она ошибалась...       Среди бесчисленного количества яблочных пирогов имеются довольно ценные советы - как уничтожить соседку, у которой розы в саду цветут лучше, чем кормить высокопоставленных гостей, чтобы им хотелось чаще приходить в дом, заклинание, выявляющее измену - к нему Астория уже прибегала пару раз, еще в самом начале, когда Малфой только протаптывал себе дорожку к развратной жизни.       Но ей никогда не требовалось уничтожать соперниц. Все они были просто игрушками в руках Драко. Даже та самая Паркинсон - он пользовался ею, как пользуются столовыми приборами - поужинал и оставил до следующего раза.       Гермиона Грейнджер была именно той, о ком писала ее прабабка: «бессовестная блудница, не просто ублажающая чужого мужа, а желающая его вырвать из семьи и рода».       Мерлин, почему Тори не вспомнила об этих записях раньше? Наверное, она была уверена, что ее супруг испытывал к ней хоть что-то, надеялась на то, что они так давно вместе, верила в лучшее. Наивная, наивная дурочка Астория. Но пришло время действовать...       Она заставляет оставшегося домовика все подготовить - принести большое, серебряное зеркало, найти чёрные свечи, сама собирает по сундукам травы... И, какое счастье - у нее даже есть личная вещь соперницы - та самая проклятая красная помада! Девушка даже не знает, зачем сегодня забрала ее из театральной уборной. Не иначе сама Вселенная ей помогает!       Астория чувствует, что дышит слишком часто, слишком поверхностно, но не может себя успокоить. Руки дрожат, но не от страха, а от предвкушения. Магия пощипывает кончики пальцев и девушка хватается за палочку. Сегодня свершится ее личное правосудие.       Воздух в комнате застывает, густеет, тяжелеет. Запах жжёных свечей и полыни наполняет ее лёгкие, окутывая горьким, дымным туманом. Астория стоит перед высоким зеркалом в чуть потемневшей от времени серебряной раме. Ее собственное отражение кажется ей чужим, а отблески свечей превращают спальню в алтарь для тёмного ритуала.       — Хозяйка, это опасное колдовство, — ноет домовик, выглядывая из-за зеркала. Длинные уши дрожат, а уродливые выпуклые глаза полны испуга. — Ваша матушка это не одобрит... Хозяин Драко...       — Заткнись! — она взмахивает палочкой, и алый луч попадает в худую бледную ногу, тут же опаляя розовую кожу существа. — Я не нуждаюсь в твоих советах! Матушка... Ты ее здесь видишь? Она бросила меня, принесла в жертву своей сытой жизни! Хозяин Драко? Это он, он во всем виноват! И он поплатится за все мои слезы! Пошёл вон отсюда, раз нет больше от тебя никакой пользы!       Эльф всхлипывает и растворяется в воздухе с тихим щелчком, а Тори принимается разбирать старый, замысловатый текст ритуала. Прабабкин почерк витиеватый, а язык - архаичный, полный забытых оборотов и намёков, а не чётких инструкций. Честно говоря, ей не все удаётся разобрать, но она старается. Очень старается.       Чужая помада, стоящая в окружении чёрных свечей, кажется, насмехается над ней - блестящая поверхность пожирает пламя, так же, как Гермиона Грейнджер поглотила все, что у Астории осталось от брака.       Руки потеют, палочка нагревается в руке. Времени прошло достаточно много, но текст заклинания никак не поддаётся. И тогда она решает импровизировать. В конце концов, основное Тори поняла.       Когда кончик палочки прикасается к запястью, нежную бледную кожу обдаёт вспышкой секундной боли - надрез получается неровным, оттого что пальцы дрожат, и капли алой крови капают на пол, пачкая паркет. По цвету, они такие же яркие, как и помада...       Астория бормочет слова заклинания, спотыкаясь на непонятных оборотах. Она знает, что это опасно, знает, что играет с огнём, но уже поздно поворачивать назад. Тори чувствует, как магия начинает виться вокруг неё, тёмная и непокорная. Дыхание перехватывает и ледяной холод прошибает спину.       Голос дрожит. Астория помнит - в магии главное намеренье. И она желает боли, желает горя другой женщине всей душой. С последним сказанным ею словом в зеркале появляется размытый образ. Тори кажется, что это Гермиона, но рассмотреть ничего не выходит из-за белесого тумана, поглощающего силуэт.       Воздух закручивается в вихрь, отчего старые записи разлетаются по всей комнате, а свечи тухнут. В кромешной темноте она видит, как силуэт двигается, туман рассеивается, и вместо соперницы девушка видит в зеркале саму себя.       Нет, нет, нет! Что-то не так, должно быть по-другому! По ту сторону зеркала сейчас должна находиться ее соперница!       В тот же миг Асторию пронзает ослепляющая боль внизу живота. Она едва ли удерживается на ногах, сгибаясь пополам, ртом хватая плотный, душный воздух. В голове становится тесно мыслям, их заглушает громкий, надрывный крик, и с опозданием девушка понимает - это она сама так надрывно кричит, раненная собственным проклятием. Тело выкручивает в спазмах, и она падает на колени, судорожно сжимая ладонями живот.       Свечи вспыхивают бодрым пламенем, и Тори видит, как подол ее платья, там, куда она в агонии прижала руки, окрашивается таким же красным цветом, как помада Гермионы. Что-то тёплое, вязкое стекает по бёдрам, а горло пережимает спазм ужаса.       Зеркало трескается с оглушительным звуком, проникающим под саму кожу, а затем взрывается миллионом острых осколков, которые впиваются в незащищённую кожу. Тишина и темнота поглощают ее, утягивая сознание во тьму ледяного отчаянья.       Последнее, что она ощущает, лежа на холодном полу среди осколков зеркала, залитая собственной кровью и пропахшая гарью - это касание рук к ее ладони. Затуманенным взглядом она пытается рассмотреть, кто это, но не может. Ей чудится, что это Гермиона стоит над ней и зло смеётся. И изо рта Грейнджер, вымазанного в красной помаде, льётся такая же красная кровь...

***

      Запах лаванды щекочет ноздри и вызывает тошноту. Часто это растение кладут в гроб, чтобы перебить трупный запах покойника. Мать подсовывала пучок фиолетовых цветов под подушку отца, когда тот заболел. Отчего же так много лаванды в месте, где сохраняют жизнь?       Просторная светлая комната - палата в госпитале Святого Мунго - вся прошита ярким солнцем осеннего дня. Сегодня с нее сняли обездвиживающие чары и убрали одно из пяти успокаивающих зелий, от которого особенно в голове туманилось.       За пять дней ее пребывания здесь Драко не пришёл ни разу. Что же, в очередной раз план Астории провалился. Она всего лишь хотела немного его наказать, заставить понять, что она не пустое место и от нее не получится отмахнуться, как от назойливой мухи.       Ее все бросили, все обманули. Оказывается, никакая магия не удержит мужчину, если тот вознамерился уйти. Возможно, стоило прислушаться к совету матери и подливать Драко Амортенцию в еду. Но после истории с проклятием Тори просто не решилась на такой шаг.       Она, как обычно, действовала на эмоциях. Хотела отнять у Гермионы и Малфоя будущее. А в итоге отняла его у себя. Проклятие, предназначенное другой, нашло свое пристанище в ней. И теперь её собственная утроба стала той самой «сухой, бесплодной землёй», которую она так желала своей сопернице.       Целитель удивляется до сих пор, как тёмное колдовство не убило ее. Доктор не знает, что привело к трагедии: допущенные ошибки в проведении ритуала (что не исключено, учитывая интуитивный подход Астории и ее состояние), уже существующее проклятие, которое могло притянуть тёмную магию к себе подобной, какие-то посторонние факторы... В любом случае, она жива, но утратила шанс на материнство. Теперь уже окончательно и бесповоротно.       Она действительно проиграла. Драко не приехал. Ему всё равно, жива она или мертва. Хотя, если верить колдомедикам, то именно супруг ее сюда принёс. А на помощь его позвал чертов эльф - тот самый, которого она ненавидела все это время. Ирония отныне ее вторая сестра.       Кстати о сестре - Дафна приходила проведать - плакала, жалела, называла дурочкой... Асторию это никак не трогает. Кажется, то проклятие выжгло в ней абсолютно все чувства. А, может быть, это так работают зелья, которыми ее пичкают.       Дверь в палату тихонько скрипит. Астория не поворачивает головы, продолжая смотреть в потолок. Наверное, целительница с очередной порцией зелий. Но размеренный цокот каблуков подсказывает - это кто-то не из работников госпиталя. И точно не Драко.       — Рада, что Вы все же живы, — ровный тон, тихий певучий голос, полный контроль эмоций... Тори отнимает взгляд от потолка и пересекается с голубыми глазами своей свекрови. Будь она не под действием зелий, то точно занервничала бы.       — Здравствуйте, — хрипит и морщится от сухости в горле. Она вертится на кровати, стараясь сесть и самой себе кажется уродливо неуклюжей. Миссис Малфой думает так же, судя по брезгливо поджатым губам. — Я... Я в порядке...       — Отрадно слышать это, учитывая, какую глупость Вы совершили, — тут же пресекает любые речи Астории. — И если бы не Драко, я вряд ли сюда наведалась. К счастью, Вы не моя дочь.       Все внутри Тори покрывается плотной коркой льда. Нарцисса умеет быть жёсткой.       — Как он? — зачем Астории эта информация, она совсем не знает.       — Уехал из страны, — коротко и без подробностей. — Своим поступком вы значительно ускорили бракоразводный процесс.       — Что? — ей никто не сказал, что их развели. Те осколки жизни, которые в ней остались, сейчас попросту стёрлись в порошок. — Но... Как вы это допустили? Он ведь спутался с грязнокровкой!       — Всяко лучше, чем с ненормальной, — бросает нейтральным тоном и прибивает ее к постели взглядом...       — Зачем Вы пришли? — отчаянье скользит в ее голосе даже сквозь действие зелий.       — Призвать Вас к благоразумию, миссис Гринграсс, — она не садится, остаётся стоять, сжимая в руках ремешок своей маленькой сумочки. — Вы никогда меня не сможете понять, но для меня, как матери, во главе угла стоит благополучие собственного сына. И Вы препятствуете этому самому благополучию в том или ином роде.       Астория слабо понимает, что от нее хотят.       — О чем вы? Драко ведь получил развод, вы сами сказали только что, — хмурится, чувствуя, как на лице стягивает кожу.       — Я хочу, чтобы Вы дали согласие на расторжение магического брака. Это не просьба, а настоятельная рекомендация, — поднимает подбородок, демонстрируя всю степень своего презрения к бывшей невестке.       — Но... Я ведь тогда останусь не у дел. Мой род меня не примет обратно, а Вы отречётесь... Кому я буду нужна? — страх, который заставлял ее делать все эти вещи, что и загнали ее на больничную койку, отныне становится реальностью.       — Об этом стоило подумать до того, как Вы попытались совершить преступление. Сейчас все думают, что Вы не выдержали развод и попробовали уйти из жизни не самым элегантным способом, надеясь привлечь внимание Драко. Низко, отчаянно, но такое случается, — продолжает говорить с ней тоном, словно Астория - пустое место. — Но если вскроется правда - у Вас, моя милая, есть все шансы отправиться в Азкабан. Желание причинить вред героине войны, проведение тёмных ритуалов... Это уже не жалкая попытка суицида.       Так вот почему никто не спрашивает у нее о том, что Тори пыталась совершить, кроме единственного целителя, который ею и занимается. Малфои в лучших традициях своей семьи попытались скрыть правду. Благородно с их стороны? Нет. Это очередная попытка выкрутиться и сделать так, как того хочется только им.       — Я бы так и поступила - упекла бы вас в тюрьму, — сощуривает глаза небесного цвета, на мгновение теряя маску холодной собранности. — Но, мисс Грейнджер до тошноты добра и не хочет вам портить жизнь. Однако, в моих силах, как хранительницы рода, оставить Вас здесь, в отделении для душевнобольных. Разве что Вы согласитесь разорвать магический брак и будете свободны от уз нашей крови. Тогда решения за свою дальнейшую жизнь Вы сможете принимать сами.       Мысли бьются друг о друга в голове, создавая шум и гам. Ее вышвырнут из рода, как поганую лишайную шавку. Куда ей идти? Как жить? Что вообще значит - принимать решения самой?       — Драко к Вам больше никогда не вернётся, — продолжает Нарцисса. — А магический брак... Его можно расторгнуть и без вашего согласия. Сумасшествие одного из супругов является неплохим для этого подспорьем.       — Но я не сумасшедшая! — хрипит, чувствуя, как ее затапливает паника. Она не хочет остаться здесь навсегда!       — Вот и докажите, что у Вас остались хотя бы крохи адекватности и гордости, — миссис Малфой собирает руки позади себя. — Отпустите то, что уже не Ваше. И живите дальше.       Больше она ничего не говорит - просто кивает ей, вновь окидывая брезгливым взглядом, и уходит, оставив после себя запах тяжёлых, дорогих духов.       Думать о чем либо Астории не хочется сейчас, внутри пустота, во рту горечь. Что делать дальше - она совсем не знает. Но посадить себя на наркотические снадобья она не даст. Ровно как и гнить в этом мире белых простыней и антисептиков ей совсем не хочется.       Как никогда она вдруг понимает, что о ней некому позаботиться. У нее есть только она. Хотя, так было уже давно. А значит, нужно как-то брать себя в руки, если она хочет жить. А она хочет! Очень хочет! И выживет. Даже ценой собственных мечтаний и иллюзий. Теперь она не Малфой. Больше нет. И пора наконец-то смириться с этим.       Ни брак, ни мужчина, ни семья не принесли ей того обещанного счастья. Так в чем тогда смысл жизни? Что ж, теперь у нее есть много времени, чтобы это понять.