Об извинениях и оправданиях

Прости. Он не говорит за что — они знают оба. Это въелось в них слишком глубоко, срастило в единое и разорвало с мясом. Юэ Ци не успел. Так торопился, что бесповоротно опоздал. Стремился наверх, возомнив себя карпом, чтобы разбиться о землю, переломать все кости в сыпучую мокрую крошку. Прости — за что? Объясняться будет оправданием, а сяо Цзю и так не готов его простить. Юэ Ци не заслуживает оправданий. Да и прощения, в общем-то, тоже. Юэ Ци не заслуживает сяо Цзю. Прости — да к гуям это «прости». Юэ Ци заслуживает этого. Заслуживает, чтобы сяо Цзю, единственный, кто имеет значение, не принял его, чтобы никогда ничего не было как раньше, потому что он сам, своими руками это «как раньше» разрушил. Прости. Юэ Ци не может объяснить. В глубине души есть уродливый вырост, что говорит ему ужасные вещи, а он слушает. Если Юэ Ци расскажет, а сяо Цзю не примет его все равно, то Юэ Ци не будет нужен даже за ответом. У них больше не будет повода быть рядом, искать друг друга, разговаривать, смотреть в глаза. Юэ Ци без этого, без своего сяо Цзю, не выживет. Прости. Когда сяо Цзю ругается, ему становится легче; а сяо Цзю нельзя, чтобы было плохо, и злость в себе держать нельзя: он и без того склонен к искажениям — и есть ли кто-либо более подходящий, чтобы выпустить пар, на всем белом свете? Когда сяо Цзю ругается, у Юэ Ци останавливается и заново запускается сердце. Бьется-бьется в горле, и он не может сказать ни слова, и он снова жив на мгновение, пока важен сяо Цзю. Каждый маленький конфликт позволяет им быть рядом — всего двадцать счетов, но рядом. Юэ Ци никогда не будет достаточно, но он знает, что не заслуживает даже дышать с сяо Цзю одним воздухом. Каждое острое слово режет наживую, справедливо наказывает Юэ Ци, и он становится чуть ближе к бесконечно далекому искуплению — чтобы цикл начался снова. Прости. Может быть, как в детстве, нужен всего лишь еще один раз. Может быть, когда-нибудь настанет то самое заветное извинение, после которого сяо Цзю его простит.