Долго терпеть вредно

      Они встречаются уже пятый месяц. И это самые долгие отношения в жизни Пика, ему ещё ни с кем не было так удивительно хорошо: легко и свободно. Для Зонтика они и вовсе первые, сравнить не с чем. Но ему всё очень нравится. И то, что они уважают и ценят друг друга, что Пик поддерживает его во всех начинаниях и защищает, если необходимо, что они многие вещи делают вместе, находят компромиссы. И секс у них ну… отличный. Удивительно, но восьмой оказался очень внимательным и нежным партнёром, всегда заботящимся об обоюдном удовольствии. Вот только…       Треф прекрасно помнит их первый раз. Как король погладил его по щеке и низким бархатным голосом пообещал: “Не волнуйся, я буду нежен”. Тогда это было правильно и действительно нужно.       Теперь же шестой хотел только одного: чтобы Пик не был.       Чтобы не сдерживался. Ооо, Зонтик в курсе, насколько тот становится горячим и властным, когда отпускает свою силу и взрывной характер. И ему не терпится попробовать это на собственной шкуре. Ужасно хочется грубее, сильнее, ярче, с пошлыми комплиментами и похабными прозвищами и следами страсти по всему телу. Но об этом так стыдно попросить. Что Пик о нём подумает?! Боже…       Валет и не догадывается, что пиковый и сам хотел бы действовать на полную, без оглядки, не контролируя себя каждую секунду. Но Зонт, хоть и сильный, всё же кажется восьмому таким хрупким по сравнению с ним самим, словно фарфоровая статуэтка на фоне гранитной глыбы. И король не хочет навредить, поранить. Хотя так чертовски заманчиво оставить следы на этой нежной гладкой коже. Видеть и знать, что это он, его метки на его мужчине.       Они ходят вокруг да около, продолжая игнорировать слона в комнате. Но всё решает случайность.       Однажды, оставшись дома наедине, они решают воспользоваться удачной возможностью и заняться любовью. Плавно перемещаются по коридору в сторону комнаты пиковых. Король по пути теряет футболку, шорты и получает несколько мягких сладких поцелуев, облапывает шестого везде и в конце маршрута валит на постель. Осыпает лицо и шею касаниями влажных губ, одновременно сжимая член сквозь мягкие домашние штаны. Снова целует, поглаживая его руки от подмышек до самых ладоней, мягко заставляя свести их над головой. Настолько увлекается, что, забывшись, наваливается на хрупкого трефа, сжимая его запястья и грубо раздвигая коленом стройные ноги. Обычно тихий в процессе шестой, стонет так сладко и жалобно, выгнувшись навстречу.       Оба замирают. Зонтик отворачивает лицо, избегая зрительного контакта. Пик извиняется, отпускает и пытается встать, думая, что сделал больно. Хотя на самом деле его буквально насквозь прошибает от этого стона, член просто подпрыгивает и, кажется, твердеет за пару секунд.       Но треф удивляет: тихо, сбивчиво просит ещё так же, пряча глаза, признаётся, что хочет попробовать грубо, сильно и с грязными словечками. На лице короля расцветает довольная ухмылка. Его нежный тихоня оказывается полон сюрпризов, надо сказать, крайне приятных.       – М-можешь т-так?       – Могу. А чего ты раньше молчал? Я думал, тебе такое не нравится.       – Б-боялся, что ты о-осудишь.       – Глупенький, я тоже иногда хочу так.       Это необычно, и поначалу король действует с опаской: вдруг треф передумает или ему станет неприятно. Вдруг он не рассчитал свои силы и его “хочу” никак не согласовывается с тем, чего хочется самому Пику. Он целует грубо, требовательно, заставляя задохнуться. Прихватывает пальцами подбородок сильнее обычного, снова сжимает запястья, фиксируя их над головой любовника, не давая пошевелиться. И с каждой секундой движения становятся все более властными и жадными.       – Чего именно ты хочешь? – спрашивает восьмой, чтобы расставить все точки над i. Так он мысленно себе говорит, но на самом деле просто хочется послушать, как Зонтик говорит пошлости своим красивым нежным ртом, этим срывающимся от возбуждения и стыда голосом.       – Я… я… – валет явно не ожидал ничего подобного, наверное, надеялся, что Пик будет говорить и делать за двоих. Вот уж дудки, они вдвоём в этом участвуют, – я х-хочу…       – Ну же, Зонтик, ты не постеснялся попросить о грубом сексе. Теперь я хочу подробностей.       Король приподнимает его лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя, с ухмылкой рассматривая алеющее лицо.       – Давай, маленький развратник. Чего тебе хочется сейчас больше всего? – задаёт направление Пик, облизнувшись. Зонтик будто заворожённый следит за движением его языка и, наконец, решается.       – В-в-в рот… Х-хочу отсосать тебе. И что-что бы ты был г-грубым, д-держал меня за в-волосы… н-натягивал… использовал, – последнее слово он выдыхает тихо, но так жарко, что король чувствует, как огонь бежит по венам от вседозволенности и желания.       – Молодец. Становись на колени на пол, дам то, что тебе хочется.       Пик отпускает его и садится на край постели. Валет устраивается у него между ног на полу, со стыдом и предвкушением чувствуя, как рот стремительно наполняется слюной, будто подумал о чём-то невероятно вкусном. Смотрит снизу вверх, и в этом взгляде столько всего: похоть, страсть, мольба, жажда. Выглядит так по-блядски прекрасно.       Положив ладонь ему на затылок, король пару секунд поглаживает, прежде чем с силой ухватить и сжать мягкие бирюзовые пряди в кулаке. Зонтик облизывается и удивлённо приоткрывает рот от резкого болезненного ощущения. А когда восьмой гладит его по щеке и одновременно проталкивает между мягких влажных губ большой палец, прикрывает глаза от удовольствия и принимается сосать.       Пиковый любуется картинкой некоторое время. Красиво, но не то. Он нажимает на нежную изнанку щеки изнутри, трогая этот сладкий рот, вынимает палец и оттягивает влажной от слюны фалангой нижнюю губу. Смотрит и отпускает, разрешая шестому действовать самостоятельно.       Треф торопливо хватается за резинку его белья и тянет вниз, помогая раздеться окончательно. Благоговейно оглаживает всё, что находится перед самым лицом: рельефный живот, крепкие бёдра, нежную мошонку и, наконец, твердеющий горячий член. Он медленно оттягивает вниз тонкую кожицу и неосознанно облизывается, глядя на обнажившуюся, потемневшую от прилива крови головку.       Король с ухмылкой следит за его действиями. Это не первый и даже не десятый минет, который ему делает треф, но почему-то именно сейчас сама мысль об отсосе заводит сильнее обычного. Наверное, потому, что можно совершенно не сдерживаться.       – Открывай ротик.       Шестой едва успевает разомкнуть губы, когда его буквально надевают на почти вставший член. Он берёт глубоко насколько может, сосёт и вылизывает твердеющий ствол и нежную головку, пока Пик направляет его движения, удерживая за волосы. Сколько раз он фантазировал об этом, сколько видел во снах в самых мельчайших грубых, грязных подробностях, боже… Но реальность превосходит их все.       – Давай, бери до конца. М-м-м… Ещё. Я знаю, что ты можешь глубже.       Головка упирается в заднюю стенку горла, не критично, но ощутимо.       – Давай-ка я тебе помогу.       Он поднимается на ноги, продолжая удерживать Зонтика за волосы, выскальзывает из тёплого, угодливого рта. Голова валета развернута и зафиксирована чуть под углом, не очень удобно, но тот не жалуется, только смотрит снизу вверх и сглатывает в предвкушении. Восьмой подаётся бёдрами вперёд и трётся членом о раскрасневшееся лицо любовника, оставляя следы слюны и смазки. Берёт ствол в руку и шлёпает по нежной щеке, с одной стороны, потом с другой. Зонтик вздыхает судорожно от того, насколько это оказывается грязно и приятно.       – Высунь язык, – командует король, оттянув его волосы сильнее и заставляя запрокинуть голову.       Головка хлопает по услужливо подставленному языку пару раз, и член снова плавно въезжает в податливую горячую глубину.       – Соси.       И он сосёт. Старательно, сильно, втягивая щёки и до конца отдаваясь процессу. Лижет уздечку, с нажимом проводит языком под самой головкой, скользит в дырочку уретры, смакуя солоноватый привкус естественной смазки. Его настолько мажет от чувства принадлежности, от резких коротких команд, что даже знакомый вкус и тяжесть на языке ощущаются как нечто новое и невероятное.       – Вот молодец, – хвалит восьмой, – а теперь возьми весь.       У Пика уже стоит полностью. Член крупный, и взять его до конца сложно, но треф старается. Давится, торопливо сглатывает и пытается снова.       – Весь, я сказал! – требует король, принимаясь толкаться в полную силу, одновременно натягивая шестого на себя за волосы, вызвав короткий хриплый вздох.       Через пару минут, будто опомнившись, притормаживает, позволяя валету снова попробовать самому. И тот не подводит: приноравливается и наконец принимает полностью, утыкается носом во влажные тёмные волоски на лобке. Перед глазами плывёт, но это не важно. Он смог! Сделал это!       – М-м-м… послушный мальчик… вот та-ак… – довольно тянет восьмой, поглаживая щёку любовника свободной рукой.       Зонтик чувствует себя таким сладко беспомощным, тает от похвалы, цепляется ослабевшими пальцами за крепкие бёдра, но не делает ни единой попытки отстраниться. Только сдавленно, глухо хнычет и старается расслабиться, чтобы принять его снова и снова. Горло немного саднит, нижняя челюсть устала, но он старается сделать как надо, быть хорошим для Пика. Высовывает язык и прижимает его к основанию мошонки, вызвав у любовника довольный вздох.       Слюна течёт по подбородку, ресницы промокли от непроизвольных слёз, голова слегка кружится от невозможности сделать вдох. Кажется, ещё несколько секунд, и он просто отключится. Но восьмой отпускает, освобождая его рот, давая вздохнуть полной грудью. Осматривает покрасневшее, влажное от слёз лицо, поглаживая пальцем приоткрытые яркие губы.       Треф жадно хватает воздух и снова тянется к блестящей потемневшей головке, глубоко втягивает с влажным пошлым чмоком, сосёт, слыша сверху одобрительный смешок.       – Какой жадный. Тебе правда нравится так?       – Мгм, – подтверждает валет, с упоением облизывая твёрдую плоть, прослеживая языком рельеф.       – М-м-х… хороший мальчик. Раздевайся.       Пик буквально оттаскивает его от своих бёдер, и шестой сначала даже не понимает, чего от него хотят, настолько увлёкся процессом. Снова тянется к блестящей от слюны головке, но ему не дают.       – Раздевайся и рассказывай, что ты хочешь дальше.       Под собственный разочарованный вздох Зонтик стаскивает футболку и поднимается на ноги, чтобы избавиться от штанов и белья. Хочется так много всего и сразу, что он никак не может решиться заговорить. Да и всё ещё стыдно просить о таком.       – Я… – начинает он, стоя перед королём уже полностью обнажённый. Член красноречиво стоит, выдавая, насколько валет в восторге от происходящего.       Пик прижимает его к себе, чувствуя, как Зонтик подрагивает всем телом. Одной рукой снова сгребая волосы на затылке, а второй до боли сжимая упругую ягодицу. Треф отзывается тихим довольным мычанием и жмурится, чувствуя, как ствол восьмого прижимается рядом с его собственным, таким же налитым и горячим.       Сила короля рождает в нём какой-то первобытный, почти животный кайф. Это всё для него: мощь, желание, жадность. Именно он заставил Пика стать таким твёрдым и жаждущим.       – Хочешь, чтобы я выебал тебя, м? – шепчет он, касаясь уха губами, – Держал, чтобы ты не мог вырваться, и натягивал твою узкую задницу. Вошёл бы сразу на всю длину и двигался, не давая привыкнуть. Так ты хочешь?       – Да! – выдыхает треф, – Сделай… пожалуйста. Хочу т-так.       Восьмой прикусывает мочку уха, ниже – под челюстью, и толкает любовника к кровати. Он бы, может, и сделал так, как сказал, но слишком любит Зонтика и не хочет сделать по-настоящему больно.       – Вставай раком.       Когда Зонтик встаёт на кровати, как сказано, тут же чувствует тяжёлую руку на загривке. Она давит, заставляя улечься на покрывало головой и грудью, максимально прогнуться, приподнимая вверх задницу.       – Вот так.       Ладонь исчезает, только чтобы неожиданно обрушиться шлепком на правое упругое полушарие. Жаркая болезненная волна моментально расползается от места удара. И тут же следует второй шлепок по другой половинке, снова и снова, пока валет не начинает скулить.       Пик, гудящей, горячей от ударов рукой пробирается между его ног, сжимая и поглаживая напряжённый влажный член.       – Да ты весь течёшь. Так нравится? – усмехается он.       – Да, – едва слышно сознаётся шестой, сгорая от стыда и возбуждения, стараясь толкнуться в сжимающую руку.       – Тогда попроси ещё. Хочу послушать тебя.       – От-отшлёпай м-меня… пожалуйста, Пик, п-пожалуйста…т-так горячо… ох-м-м… мне... Мне нужно, п-пожалуйста…       Зонтик звучит так жалобно и сладко, что нет никаких сил ему отказать. Да восьмой в общем-то и не собирался.       Он снова с силой припечатывает ладонь к покрасневшей ягодице. Ему нравится, как дрожит упругая плоть. В ответ шестой звучит приглушённым стоном, который только распаляет Пика сильнее. Он с удовольствием сминает пылающую мягкую кожу пальцами, разводит ягодицы и жадно припадает к нежной маленькой дырочке ртом.       Зонтик скулит на одной ноте от боли и острого стыдного удовольствия. В паху уже тянет так сильно, что это почти больно, ему хочется кончить, избавиться от этого напряжения. И он просит:       – Пожалуйста… Пик м-м-ф… ещ… ещё!       Упругий язык охаживает нежное местечко, кружит, разлизывает, заставляя расслабиться, дразнит, толкаясь внутрь самым кончиком. Хочется податься навстречу, но король держит крепко, не позволяя двигаться. Кожа горит после порки, особенно сильно там, где в неё впиваются пальцы.       Трефа почти трясет от желания разрядки, и он тянется рукой к собственному члену. Сжимает ствол, как раз когда восьмой толкается языком глубоко, насколько выходит, кружит и мелко двигает им внутри, создавая слабо ощутимую вибрацию.       – Да-ах! – вскрикивает он, ускоряя движения руки, и… Пик отстраняется.       Валет скулит от потери контакта, ощущая, как прохладно и пусто становится между ягодиц.       – Кто тебе разрешил дрочить? – интересуется восьмой, заламывая обе руки ему за спину и заставляя подняться вертикально на коленях.       От резкого движения истекающий естественной смазкой член шлёпает по животу, и треф умоляюще хнычет. Восьмой разворачивает его лицо немного вбок и рассматривает. Глаза зажмурены, брови сошлись в страдальческом изломе, искусанные припухшие губы блестят от слюны.       – Какой ты красивый. Особенно когда хочешь так сильно. Боже, как же тебе это нравится. Кайфуешь? Хочешь кончить?       Рот шестого раскрывается, но он не издаёт ни звука. Король лижет его плечо, трётся щекой, растирая собственную слюну, целует, сминая мягкие розовые губы, жадно и напористо толкается в горячую глубину чужого рта, ощущая отголоски собственного вкуса.       – Ты же понимаешь, что даже если ты кончишь сейчас, мы всё равно продолжим? – уточняет король, оторвавшись. Шепчет в самые губы, обманчиво нежно погладив шею валета раскрытой ладонью, сжимает пальцы, заставляя того захныкать:       – Пожалуйста… да…       Голос у Зонтика тихий, дрожащий, чуть хрипловатый после недавнего минета и такой умоляющий.       – Давай-ка ты сядешь сверху. Хочу посмотреть, как ты кончишь, когда я буду внутри. Твоя попка будет так сладко сжиматься.       Зонтик охает и закусывает губу. Пик в курсе, что для него поза наездника – одна из самых смущающих. А тут ещё и откровенно говорят, что будут смотреть. Но распалённое желанием тело просто кричит о необходимости разрядки, каждая клеточка требует удовольствия. И стыд уступает под натиском желания.       Восьмой отпускает его запястья. Щёлкает колпачок, и звук такой громкий в тишине спальни, что шестой невольно вздрагивает. Влажные пальцы, сразу два, толкаются внутрь, смазывая и наскоро растягивая. Это не больно, анальный секс они практикуют довольно часто, и валет только подаётся навстречу, стараясь почувствовать наполненность, ускорить растяжку и перейти уже к главному.       – Жадная дырочка, – шепчет король в самое ухо, – так хочется, чтобы я вставил?       – Да… м-н-х…ещё! – подтверждает треф, – п-потрогай меня… везде… пожалуйста…       – Бедный, – шепчет Пик, и в голосе нет и намёка на сострадание, только горячая усмешка – совсем извёлся. Так хочется кончить, что уже на всё готов.       Восьмой обхватывает его член, одновременно проталкивая пальцы глубже, ведёт по кругу несколько раз, разводит в стороны. Вытаскивает, задвигает снова и снова. Зонтик хнычет, толкаясь в его кулак. Ему мало пальцев, да и рука по стволу движется слишком мягко. Он запрокидывает голову на плечо любовника и стонет жалобно и разбито, всем телом умоляя о большем. Третий палец толкается внутрь, и валет скулит, не зная, куда себя деть, когда кончики мимолётно задевают простату.       – Пальцев так мало, правда? Попроси.       – Пи-ик… пожалуйста…       – Пожалуйста “что”? – издевательски нежно спрашивает восьмой.       – Вс… вставь мне… я х… х-хочу кончить….       Ухмыльнувшись, король отпускает его и устраивается на постели. Зонтик смотрит на него так растерянно и жадно. Просто замечательно. Восьмому уже и самому хочется скорее ощутить горячую, тугую глубину его тела. Сжать талию, огладить нежный живот, прикусить чувствительные розовые соски, услышать высокие стоны, такие протяжные и жалобные.       Зонтик обычно тихий во время секса: только вздыхает и изредка тихонько хнычет. Но сегодня всё совсем по-другому, и Пика ведёт от этих звуков, ярких и несдержанных, едва ли не сильнее, чем от всего, что они делают и говорят.       – Присаживайся, – он приглашающе похлопывает себя по бёдрам, с удовольствием осматривая стройное подтянутое тело любимого мужчины.       Валет забирается сверху и старается не смотреть на любовника из-за вновь накатившего смущения. В алых зрачках сейчас столько жгучей необузданной похоти, что кажется, он воспламенится от одного взгляда глаза в глаза. Пиковый привлекает его внимание, протягивая тюбик:       – Смажь меня как следует.       Он берёт предложенный лубрикант, наливает на ладонь и, заведя руку за спину, обхватывает прижимающийся к правой ягодице член. Несколько раз проводит рукой вниз и вверх, распределяя гель, размазывает остатки по и без того влажной головке. Не откладывая в долгий ящик, приподнимается и, придерживая ствол, направляет в себя. Опускается торопливо на треть, замирает, с силой закусив губу. Острое распирающее ощущение прошибает болью и удовольствием до кончиков пальцев. Бёдра дрожат, и валет тихонько мычит, чувствуя руки любовника, придерживающие его за бёдра.       – Не торопись, – хитро и ласково шепчет Пик, – сделай себе хорошо.       Зонтик только кивает и продолжает насаживаться, упершись одной рукой в грудь короля, а второй придерживая его ствол у основания. Блаженно ощущая, как горячая плоть плавно раздвигает упругие мягкие стеночки внутри. Он крутит задом, покачивается на члене, мычит и стонет, наконец приняв до конца. Жмурится, сгорая от стыда и удовольствия, когда восьмой с нажимом поглаживает его бёдра, бока и дерзко торчащие розовые соски. Они у Зонтика чертовски чувствительные. Пиковый знает и пользуется этим знанием напропалую. Раньше, когда они занимались любовью нежно, треф старательно зажимал рот рукой, стараясь не издать лишних звуков, пока восьмой мял и вылизывал мягкие розовые комочки до упругой твёрдости, обводил маленькие розовые ореолы пальцами. Сегодня же он будто наконец разрешил себе всё: стонал, выгибаясь навстречу и требовал сжать сильнее.       – Тебе бы пошёл пирсинг здесь, – с ухмылкой говорит восьмой, – наверное, было бы ещё приятнее, когда я делаю так, – он выкручивает и оттягивает оба соска, с наслаждением слушая, как вскрикивает и хнычет валет.       Под аккомпанемент собственных голодных стонов Зонтик принимается двигаться. Сначала осторожно, с каждым движением наращивая амплитуду, шлёпая ягодицами по бёдрам.       – Да-а-а, – тянет король, поддавая, снизу сладко, сильно, бескомпромиссно, – вот так, давай…       Невероятно заводит видеть трефа таким: дрожащим, стонущим от удовольствия, жаждущим сильных, грубых прикосновений. Ему ошеломляюще хорошо, горячо и сладко от беспомощности и пошлых комплиментов. Пику нравится, что шестой настолько податливый и послушный, хнычет так сладко и разбито, прогибается, и видно, что кайфует. Он не девушка и, оказывается, вполне может выдержать грубую силу. И не просто выдержать и перетерпеть, а принять с удовольствием. И даже попросить ещё.       – С-сильнее… – скулит треф, – ещё немного… а-ах…       Влажный розовый член подскакивает при каждом движении, капли естественной смазки пятнают животы. Кажется, что кожа плавится, особенно там, где Зонтик касается его, вминая короткие аккуратные ногти до красных отметин. Он держится так крепко, будто хочет проникнуть под кожу, слиться в единое, стонущее от наслаждения целое. Пик и сам стонет, ему ещё не было так охренительно хорошо. Он любит брать Зонтика нежно, это приятно и сладко. Но то, что происходит сейчас, не идёт ни в какое сравнение.       Восьмой от души шлёпает влажные от испарины трефовы бёдра, с силой сминает ягодицы, насаживая его до упора. Кожа скользит по коже, обоим хочется ещё, больше, жёстче. И Зонтик со стоном трётся о сильное тело под собой, в иступлении целует, лижет и прикусывает, куда попадёт, цепляясь пальцами за руки и плечи, оставляя тоненькие царапины. Шепчет, захлёбываясь:       – Пожалуйста, п-пожалуйста, пожалуйста…. Ещё, Пик! Ещё… сильнее… не-х… н-не сдерживайся…       И у восьмого крыша едет от этого жалобного, умоляющего тона, от самой просьбы, развязывающей руки и дающей карт-бланш на всё, чего так хочется. Он обхватывает шею валета одной рукой, второй продолжая сжимать упругую задницу, помогая двигаться. Поглаживает выступающый кадык и сдавливает пальцы, обозначая, кто здесь главный. Его безумно заводит, что не нужно быть нежным и неторопливым, можно трахаться по-звериному, грубо, дико и прекрасно.       Всё так жадно и мокро. Безумно горячо.       Желание настолько сильное, глубокое и обжигающее, что восьмой плохо соображает, что делает, не перегибает ли палку. Только видит, что Зонтику тоже хорошо. Взгляд его плывёт, движения быстрые, резкие, невероятно жадные. Он хочет всего Пика полностью: его руки, губы, его член, всё его сильное тело и по-мужски красивое лицо. Всего его и всё, что он может дать – принять его силу, алчность и похоть, заякорить на себе, чтобы больше ни с кем, кроме него… никогда… Он примет всё это охотно и с удовольствием, раздвинет ноги, откроет рот, вздрогнет, выгнется в сладком спазме, отдаваясь без остатка…       Валет коротко вскрикивает, кончая так и не притронувшись к собственному члену. Пик хищно смотрит на невероятно прекрасное зрелище перед собой, одновременно ощущая, как сжимается горячее нутро вокруг члена. Отпускает нежную, чувствительную шею. И через мгновение шестой обессиленно валится ему на грудь, размазывая сперму между их животами.       Он ещё несколько раз с силой вбивается снизу, а потом с утробным, хриплым рыком опрокидывает обессилевшего после оргазма трефа на спину. Выходит под разочарованный стон только, чтобы перекатить гибкое тело на живот и, вздёрнув за бёдра, войти снова. Прижимает, накрывает собой, вдавливая в матрас и удерживая его запястья прижатыми к постели рядом с лицом.       – Связать бы тебя и трахать, пока сознание не потеряешь от удовольствия.       – Да… п-пожалуйста… сделай... Что хочешь, сделай… в-весь твой…       – Какой ты послушный. М-м-м… любишь грубость? Нравится подчиняться?       – Да… – треф жмурится, кусает губы.       – Жадная сучечка… надеюсь, твоя попка готова ко второму раунду… выебу тебя так сладко.       Зонтика словно кипятком ошпаривает от этих слов. Да, именно так он себя и чувствует сейчас, словно течная сука, невероятно нуждающаяся в том, чтобы её отодрали. Он хнычет, чувствуя, как восьмой двигает бёдрами, и член внутри него проезжается по очень чувствительной сейчас простате.       Король с силой кусает его в плечо. Щедро осыпает всю доступную поверхность влажными, кусачими поцелуями. Сводит руки шестого за спиной, заставляя приподняться над матрасом. Перехватив запястья одной рукой, второй сгребает бирюзовые волосы в кулак, оттягивает. Зонтик запрокидывает голову и придушено хнычет, чувствуя, как член снова и снова проталкивается внутрь. Король с довольными вздохами трахает его резко и быстро, не встречая никакого сопротивления.       Окончательно потерявшись в затопившем разум и тело удовольствии, Зонтик дрожит, пылает и выгибается, подставляется, рассыпаясь на куски от желания. Желания отдаться, подчиниться, раствориться в силе и жадности Пика. Дать ему поглотить себя полностью, разорвать на части и собрать заново, присвоить, растоптать в прах и вознести на вершину. Ему хочется всего этого тем больше, чем больше восьмой даёт. Член с силой скользит, раздвигая податливое нутро, уже пылающее огнём после первого оргазма, но всё ещё невероятно голодное, жаждущее и такое чувствительное. Кожа соприкасается со звонкими влажными шлепками, такими замечательно похабными. Воздух кажется густым и горячим, оседает солью и сладостью на приоткрытых в стоне губах.       – Бля-а-а… сладкая сучка, – хрипит восьмой, – кончу в тебя. Хочу посмотреть, как из тебя течёт моя сперма…       – Пожа-хм-м… – хрипит валет, жадно встречая каждый толчок пиковых бёдер.       У него уже снова стоит крепко и немного болезненно, просто невероятно.       Пику тоже хочется забрать его всего себе, присвоить и пометить с головы до ног снаружи и изнутри, чтобы чистого места не осталось. Прижать теснее, взять так глубоко и сильно, как никогда до этого, сделать больно и хорошо… так хорошо…       – Давай… прими всё полностью… м-нх, блядь… Хороший мальчик… жадный… мой.       Восьмой кусает его в основание шеи, и Зонтик хрипло кричит, взрываясь ещё одним болезненно-сладким оргазмом, выламываясь и дрожа в его руках.       Влажные нежные стенки пульсируют так сладко, принимая быстро движущийся член короля, и ему нужно ещё совсем немного. Пик отпускает запястья шестого и впихивает два пальца ему в рот, поглаживает горячий язык. И когда треф всасывает и прикусывает фаланги, горячее острое наслаждение разливается по спине вниз, стремительно обдавая бёдра, выплёскиваясь глубоко в упругой заднице валета. Перед глазами на секунду темнеет, и восьмой обнимает податливое и тяжёлое тело шестого обеими руками.       После Зонтик лежит объятиях короля затраханный и удовлетворённый, дышит глубоко, положив руку ему на грудь. Вокруг запястья проступает отчётливый красный след, и он довольно рассматривает эту отметину.       – Не знал, что ты такой, Зонт, – говорит восьмой, задумчиво вырисовывая круги на его плече.       – Это п-плохо? – встревоженный полуофициальным обращением, уточняет шестой, возится, пытаясь развернуться, чтобы взглянуть Пику в лицо.       – Нет, – без сомнений отвечает тот, – это интересно. Мне нравится. Но нежно мне нравится тоже.       Зонтик улыбается.       – С тобой мне нравится по-в-всякому.       – Только один момент, – отвечает Пик и, убедившись, что треф слушает внимательно, с усмешкой продолжает: – Если ты захочешь попробовать что-нибудь новенькое, то не стесняйся. Долго терпеть вредно.