Непокорный дар.

Дни сменяли друг друга, и незаметно пролетела неделя. Наконец наступил долгожданный выходной — день, свободный от изнурительных учений. Наложницам разрешалось покинуть пределы своего внутреннего двора и прогуляться в специальном саду. Он был прекрасен: ухоженные дорожки, искусственные ручьи и цветущие деревья. Но для Рейко это была всё та же золотая клетка, пусть и с более просторным вольером. Садом занимались евнухи, чьи серые халаты мелькали среди зелени. Вдалеке виднелась арка, ведущая в другие дворцы, но у её сводов стояли неподвижные стражники. Ни одна из девушек даже не бросала взгляд в ту сторону. «Значит, граница здесь», — мысленно отметила Рейко. Она успела подружиться с Гу Айлин, но иногда с тоской вспоминала Цзы Мэй. «Неужели она всё знала и сознательно не рассказала? Интересно, как она там?» Её размышления прервало появление в саду старшей наложницы Юй Дзинь. Та шествовала в сопровождении служанок, которые несли к беседке лаковый поднос со сладостями и изящный чайничек. — Старшая наложница Юй! — пронеслось по саду встревоженным шёпотом. — Решила попить чай на свежем воздухе... — Скоро принц посетит старших наложниц! И только Юй Дзинь — такая прекрасная и доброжелательная госпожа! «Ну да, конечно, просто душка», — язвительно подумала Рейко, и её лицо на мгновение исказила непроизвольная гримаса. В этот момент раздался звонкий голос: — Цзы Лин! Подойди ко мне. «О, чёрт. Чего тебе от меня нужно?» Рейко приблизилась к беседке и склонила голову в почтительном поклоне: — Юй Дзинь, приветствую вас. Погода и впрямь располагает к прогулке. — Согласна. Выпьешь со мной чаю? — предложила старшая наложница. Воздух в саду словно застыл. Юй Дзинь никогда прежде не приглашала младших наложниц разделить с ней трапезу. Остальные девушки замерли, пытаясь уловить каждый оттенок в голосах. Рейко же внутренне напряглась. Она наслушалась рассказов о дворцовых интригах и прекрасно понимала, зачем еду проверяют на яд. Правда, у младших наложниц не было личных служанок — их пищу пробовали общие служанки перед раздачей. Но сейчас их рядом не было. Отказать старшей наложнице было невозможно — это верный путь к опале. Да и какой смысл было травить её так открыто, у всех на виду? — С огромным удовольствием проведу с вами время за чаем, — ответила Рейко с внешним спокойствием. — Присаживайся. Чай сегодня — особый, из моих родных мест, — с лёгкой улыбкой произнесла Юй Дзинь. Остальные младшие наложницы застыли в немом напряжении. Пусть они почти не общались с Цзы Лин, но сейчас все они переживали за нее — юные, почти дети, столкнувшиеся с непонятной им игрой старших. Но Рейко, чья душа принадлежала 26-летней женщине с острым умом, понимала: паниковать не время. Обстановка слишком публична для откровенной расправы. Самое главное сейчас — следить за каждым своим словом и движением. Юй Дзинь сделала небольшой глоток чая, её взгляд стал отстранённым. — Мой отец — торговец. Он владеет обширными чайными плантациями на юге. — Ее руки никогда не знали грубой работы. Они знали только шелк, музыку и искусство заваривания чая. Она говорила ровно, но Рейко уловила в её голосе стальную нотку. — Дворец Янъян Гун обладает огромными территориями и нуждается в надёжных торговых путях. Мой отец обладает флотилией кораблей и нуждается в покровительстве и правах на эти земли. Моё присутствие здесь... скрепляет этот союз. Пока я здесь, у него есть все необходимые документы. Его чай будет по-прежнему течь по империи, принося доход в казну дворца. Она замолчала, дав Рейко впитать сказанное. В воздухе повисло невысказанное, самое главное. Рейко смотрела на неё, и кусок сладости застрял у неё в горле. Вся вежливость и осторожность мгновенно испарились, уступив место горькому пониманию. Она говорила тихо, почти шёпотом, но каждое слово было отточенным, как клинок. — Понятно. Значит, вы не дочь. Вы — живой контракт. Обеспечение сделки. Глаза Юй Дзинь, до этого спокойные, сузились на долю секунды. Её идеально подведенные веки дрогнули. Никто и никогда не осмеливался назвать вещи своими именами так прямо, так цинично и так точно. В её взгляде вспыхнула не ярость, а нечто более сложное — мгновенное признание, смешанное с холодным любопытством. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, лишённой всякой теплоты. — Очень проницательно, Цзы Лин. Иногда самая прочная клетка — та, что отлита не из решёток, а из долга и семейных уз. Не забывай об этом. «Вот блин. Вырвалось. Ляпнула зря!» Мысль пронеслась обжигающей молнией, пока она смотрела на невозмутимое лицо Юй Дзинь, ожидая взрыва. Юй отпила ещё чаю, давая понять, что беседа окончена. Но в воздухе осталось витать невысказанное напряжение. Рейко только что заглянула за идеальную маску старшей наложницы и увидела там такого же заложника обстоятельств, просто в более дорогой и позолоченной клетке. «Старшие наложницы явно не устраивают дружеских посиделок... Значит, я ей зачем-то нужна. Собеседник? Единомышленник?.. Или она уже видит в мне конкурентку?» — мысли метались в голове Рейко, пока она пыталась разгадать истинные мотивы старшей наложницы. — Скоро принц почтит своим присутствием наш двор, — вдруг громко, на весь сад, провозгласила Юй Дзинь, и её голос сорвал восхищённые взгляды младших девушек. — И раз уж судьба распорядилась привести меня сюда, почему бы не стать самой императрицей? — Она рассмеялась, но смех её был странным — звонким, отточенным, но пустым, словно звон разбитого хрусталя. И лишь на мгновение, поймав взгляд Рейко, Юй Дзинь позволила себе приоткрыть ту самую, знакомую Гу Айлин, бездонную печаль, что пряталась за маской совершенства. — А тебя, пожалуй, я возьму к себе в личные служанки, — продолжила она, уже обращаясь к Рейко, и в её улыбке появилось что-то хищное и многообещающее. — Как тебе такая перспектива, Цзы Лин? «Нет, о дружбе здесь речи не идёт, — мгновенно отрезала себе Рейко, с ужасом вспомнив, чем именно приходится заниматься личным служанкам наложниц. — Но врага, как говорится, лучше держать поближе. Чтобы видеть каждый её шаг.» — Ваше предложение... неожиданно лестно, Юй Дзинь, — произнесла Рейко, склоняя голову в почтительном, но уклончивом поклоне, в её глазах читалась уже не растерянность, а холодная, настороженная готовность к игре. Мысль о том, чтобы стать личной служанкой, вызывало лишь леденящий душу ужас. Ведь именно они пробуют еду на яд. Каждый приём пищи превращается в русскую рулетку. Каждый день начинается с мыслей, что к вечеру ты можешь умереть в муках. А ещё — терпеть постоянные унижения, капризы и быть вечной мишенью для гнева старшей наложницы. За неделю, проведённую здесь, она наслушалась всякого. И о гареме императора, и о дворе принца. Разницы, по сути, не было. Всё здесь работало по одной и той же убойной схеме: травля, подлые намёки, подброшенные вещи, испорченные наряды перед важной встречей. «Собрали целый питомник ядовитых змей в один вольер и наблюдают, кто кого переживёт, — с горькой иронией подумала она. — Замечательная система. И что же мне теперь делать? Как не выделяться в этом змеином клубке?» Она понимала, что её нынешняя «необычность» уже привлекла внимание — и учителя музыки, и Гу Айлин, и теперь вот Юй Дзинь. Оставаться серой мышью уже не получалось. Но и становиться мишенью тоже не хотелось. «Значит, нужно создать новую роль, — медленно рождалась в голове мысль. — Не выскочки, но и не неудачницы. Такой... прилежной, но не яркой. Полезной, но не амбициозной. Сложно, чёрт возьми... но другого выхода нет». Она снова посмотрела на Юй Дзинь, и в этот раз её взгляд был не испуганным, а оценивающим. Она смотрела на старшую наложницу не как на угрозу, а как на сложную игровую фигуру на доске. Игру, в которой ей предстояло научиться играть, чтобы выжить. Когда чай был допит, Юй Дзинь с тем же невозмутимым величием удалилась в свои покои. Младшие наложницы выдохнули, и сад снова наполнился сдержанным гомоном. Рейко наблюдала за ними — за их наивными уловками, восторженными разговорами о принце, мелочными сплетнями — и холодный, аналитический ум внутри неё уже работал. Внешне она приняла решение: вести себя как они. Быть такой же неприметной и послушной. Она притворялась восхищённой, делала вид, что не понимает урока музыки, опускала взгляд и говорила тихим, неуверенным голосом. Со стороны Цзы Лин была идеальной младшей наложницей — ничем не выдающейся и безопасной. Но внутри... внутри оставалась Рейко. И пока её руки нарочно неверно брали аккорд, её ум уже раскладывал по полочкам характеры окружающих, вычисляя слабости и мотивы. Пока она с наигранной робостью слушала пустые беседы, её проницательность отмечала, кто с кем дружит, кто кого боится, кто что скрывает. «Гу Айлин — добрая, но наивная, ищет защиту. Ло Фэнь — завистлива, распускает сплетни. Ся Сяолинь — умнее, чем кажется, предпочитает оставаться в тени». Это не была «битва против самой себя». Это была стратегия. Её душа, привыкшая достигать целей, не содрогалась от протеста — она использовала эту роль как прикрытие. Каждая придуманная неудача, каждое притворное восхищение были не унижением, а тактическим ходом. Она не гасила своё «я» — она прятала его, как клинок в ножнах, чтобы вынуть в нужный момент. Она смотрела на этих девушек, чьи мечты не шли дальше благосклонности принца, и не чувствовала, что её душа угасает. Напротив, в тишине своего разума она строила планы. Она играла роль, но маска не прирастала к лицу. Она знала — это лишь временная оболочка.