Пламя и Изумруд в тени клятв

**Глава 3: Цена равновесия** Ночь перед свадьбой окутала замок Мидории плотной, тревожной тишиной. Изуку сидел у окна своей комнаты, глядя на мерцающие звезды, которые, казалось, насмехались над его положением. Завтра Хитоши станет женой Кацуки. Завтра его Альфа, его единственный мир, будет официально принадлежать другой. Только не по-настоящему. Эта мысль была одновременно и облегчением, и невыносимой пыткой. Дверь тихо скрипнула, и в комнату, пахнущую феромонами жженого пороха, ступил Кацуки. Он был в своей парадной одежде, его плащ из темного сукна развевался, а золотые тиснения на камзоле мерцали в лунном свете. Сегодня он был воплощением власти и силы, Альфой, готовым взять себе Бета-жену. "Деку," – его голос был тихим, почти хриплым. "Ты не спишь." Изуку вздрогнул. "Не могу, Каччан. Завтра..." Кацуки подошел к нему, закрывая своей мощной фигурой и без того слабый лунный свет. Его руки легли на плечи Изуку. "Завтра ничего не изменится. Ты мой. И это не изменится никогда." Его слова были как клятва, вырезанная на сердце Изуку невидимым ножом. Альфа притянул его к себе, вдыхая аромат ивы и ванили, успокаиваясь и одновременно разжигая желание. "Я не могу так, Каччан," – прошептал Изуку, пытаясь отстраниться. "Хитоши... она моя сестра. Она верит в этот брак, она ждала его." "Пусть верит," – Кацуки засмеялся, но смех был жестким. "Не все получают то, что хотят, Деку. Я знаю, что я хочу. И это ты." Его поцелуй был глубоким, собственническим, полным обещаний и угроз. Он оставлял на шее Изуку новые, свежие следы, которые покроют вчерашние, старые. "Завтра," – прошептал Кацуки, отстраняясь, его глаза горели золотым огнем, – "ты будешь стоять рядом с ней в церкви. И ты будешь смотреть на меня. И ты будешь знать, что я делаю это ради тебя." Утром замок наполнился шумом и оживлением. Светло-зеленые волосы Хитоши были уложены в сложную прическу, её глаза сияли от предвкушения. Она была прекрасна в своем свадебном наряде, и Изуку чувствовал себя предателем. Он занял свое место рядом с сестрой, пытаясь не встречаться взглядом с Кацуки, который стоял у алтаря в окружении своей свиты. Когда Кацуки произносил клятвы, его взгляд скользнул по Хитоши, но тут же остановился на Изуку. В этих золотых глазах читалось не обещание верности, а неумолимое, собственническое желание, адресованное только Деку. Это был его способ сказать: "Я твой. И ты мой. Всегда". Изуку чувствовал, как его Омега-сущность отзывается на этот безмолвный призыв, несмотря на весь ужас ситуации. Свадебный пир был пышным. Звучала музыка, лилось вино, смех и болтовня заполняли большой зал. Кацуки и Хитоши сидели во главе стола, принимая поздравления. Хитоши сияла, она достигла своей цели. Кацуки был вежлив до скуки, но его рука, когда он поднимал чашу, слегка дрожала. Изуку наблюдал за ними издалека, чувствуя себя лишним на этом празднике жизни. Позднее, когда пир начал стихать, а гости постепенно расходились, Изуку вышел во внутренний двор, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Он чувствовал себя загнанным в ловушку. Неожиданно его грубо схватили за руку и втолкнули в темный чулан. Запах Кацуки ударил в нос, опьяняя и пугая одновременно. "Думал, я забуду о тебе в свою брачную ночь, Деку?" – прошептал Кацуки, прижимая его к холодной стене. Его голос был низким, полным ярости и желания. "Наивный придурок. Ты мой Омега. И эта ночь… она будет для нас. Ты будешь знать, кому ты верен на самом деле." Изуку не мог сопротивляться. Его тело уже отзывалось на власть Альфы, на его феромоны, на обещание запретного. Поцелуи Кацуки были жестокими, его руки – собственническими. "Но Хитоши..." – снова попытался протестовать Изуку, его голос прерывался. "Хитоши получила свой титул. Она спит в своей новой постели, радуясь своей 'победе'. А мой истинный приз – здесь," – ответил Кацуки, его золотые глаза горели в темноте. "И никто, слышишь, никто не посмеет встать между нами. Ни боги, ни старые клятвы, ни глупая Бета-жена." Та ночь стала первой из многих, когда Кацуки делил с Изуку тайные часы, а со всем миром – свой официальный брак. Изуку жил в постоянном страхе разоблачения, но каждое прикосновение Кацуки, каждый его шепот, заставляли его забывать обо всем, кроме их запретной связи. Хитоши жила своей новой жизнью Леди Бакуго, увлеченная своей ролью и управлением замком, слепая к той тени, что нависла над её браком. Вокруг них плелись интриги, росли слухи, но никто не смел подозревать о такой дерзкой и опасной лжи. Изуку часто задавался вопросом, как долго это продлится, и какую цену они в итоге все заплатят за равновесие, построенное на обмане и запретной страсти. Каждый день был шагом по тонкому льду, и любое неверное движение могло обрушить их мир в бездну позора, гнева и разрушения. Но пока, под покровом средневековых замковых стен, пламя Альфы и изумруды Омеги горели в своей запретной, но горячей тайне.