Второе сердце

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов.       Миранда никогда раньше не считала время подобным образом — с такой точностью и нетерпением. Обычно дни сливались в непрерывный поток работы, встреч, фотосессий и показов. Время было ресурсом, который нужно было использовать эффективно, а не чем-то, что можно было отсчитывать с замиранием сердца.       Она просматривала макеты майского номера, но её мысли постоянно уплывали к календарю. Пятница, ночной рейс. Франкфурт. Андреа.       Две недели превратились в тринадцать дней, затем в десять, и вот осталось пять дней до их встречи.       Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Андреа, она привыкла писать в свободные моменты между операциями: «Операция завершена успешно. Я держала маленькую руку девочки перед наркозом, она спросила, будет ли ей больно. Я сказала, что я буду рядом всё время. Она заснула, сжимая мой палец. Думаю о том, что через 5 дней буду держать твою руку так же бережно. x A»       Миранда почувствовала, как сердце сжалось в груди. Она перечитала сообщение, представляя Андреа в операционной — в хирургическом халате, с маской на лице, с этими невероятными руками, которые спасают детские жизни.       Набрала ответ, долго подбирая слова: «Эта девочка не знает, как ей повезло. Что её сердце будет в твоих руках. Я тоже хочу держать твою руку. Хочу чувствовать твоё тепло. Хочу быть рядом, когда ты устала после операций. Хочу видеть тебя не через экран. Ещё 5 дней. Они кажутся вечностью. x M»       Ответ пришёл через несколько минут: «Иногда, когда я одна в квартире вечером, я закрываю глаза и представляю, что ты рядом. Что мы сидим на моём диване, и ты рассказываешь о своём дне, а я слушаю. Что я могу обнять тебя просто так, без причины. Что могу поцеловать тебя перед сном. Скажи, я сошла с ума? Мне не хватает тебя, Миранда. Мне не хватает твоего присутствия. x A»       Миранда посмотрела на экран долго, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Андреа была так открыта, так честна в своих чувствах. Без страха, без стыда. Миранда хотела быть такой же смелой. «Сегодня ночью мне приснилось, что мы вместе, что ты спишь рядом. Проснулась от пустоты. От того, что тебя нет. Лежала в темноте и думала о Берлине. О том, как я засыпала на твоём плече. Как ты обнимала меня. Я хочу спать рядом с тобой. Каждую ночь. Не только во сне. x M»       Она нажала «отправить», но уже успела испугаться собственной откровенности.       Ответ пришёл быстрее обычного: «Миранда. Ты не представляешь, что твои слова делают со мной. Я сижу в ординаторской, мне нужно сделать обход пациентов, но всё, о чём я могу думать, — это то, что скоро ты будешь здесь. В моей квартире. В моей постели. Рядом со мной. Я не знаю, как переживу эти дни. x A» «Мы переживём. Вместе. Даже если на расстоянии. x M» «Вместе. Мне нравится это слово. Особенно когда оно про нас. x A»       Миранда улыбнулась, положила телефон на стол. Посмотрела на макеты перед собой — модели в безупречной одежде, идеальный макияж, студийный свет. Всё это казалось таким искусственным, таким далёким от того, что действительно важно.       А важно было только одно. Андреа. И пять дней до встречи. — Миранда, нам нужно твоё решение по фотосессии Versace, — голос Найджела вернул её к реальности. Он стоял в дверях с планшетом, изучая её с любопытством. — Ты улыбалась. Опять. — Я не улыбалась, — автоматически ответила Миранда, но уголки губ всё ещё дёргались вверх. — Конечно нет, — Найджел прошёл в кабинет, сел напротив. — Просто моё зрение подводит. Наверное, пора к офтальмологу.       Миранда посмотрела на него строго. — Versace. Что с ними? — Они хотят двойной разворот. Предлагают эксклюзивный доступ к их летней коллекции до официальной презентации. Но просят утверждения финальных снимков перед публикацией. — Никаких утверждений, — отрезала Миранда. — Мы не рекламная брошюра. Либо они доверяют нашему редакторскому видению, либо мы откажемся. — Именно это я им и сказал, — Найджел улыбнулся. — Но хотел убедиться, что ты согласна. Они влиятельные партнёры. — Партнёры, которым мы нужны больше, чем они нужны нам. — Миранда откинулась на спинку кресла. — Публикация в Runway приносит миллионы. Они это знают.       Найджел кивнул, делая пометки на планшете. Потом поднял взгляд. — Кстати, о партнёрах. Слышала последние сплетни?       Миранда насторожилась. — Какие именно? Их всегда десятки. — О тебе. Гуляют слухи, что ты снова куда-то летишь в эти выходные. Кто-то знает, что ты бронировала билеты через личного ассистента.       Миранда почувствовала, как напряглись мышцы плеч. Она знала, что это случится рано или поздно. В индустрии моды секретов не бывает — слишком много глаз, слишком много ушей, слишком много людей, готовых продать информацию за пять минут славы. — И? — И ничего, — Найджел пожал плечами. — Просто предупреждаю. После Парижа за тобой внимательно следят. WWD не успокоились. Они ищут причину твоего отсутствия на Saint Laurent. Если узнают, что ты опять улетаешь... — Пусть узнают, — спокойно сказала Миранда. — Я имею право на личную жизнь. — Конечно имеешь, — согласился Найджел. — Просто будь осторожна. Папарацци могут быть... навязчивыми.       Миранда кивнула, делая мысленную пометку проверить маршрут в аэропорт. Но другая её часть — новая, непривычная часть, которая появилась после Берлина — думала: «А может, пусть видят. Пусть пишут. Я устала прятаться».

***

      Вечером, когда Миранда вернулась домой, девочки уже сидели на диване с домашним заданием, разложенным вокруг. — Мам! — Кэролайн подняла голову от учебника математики. — Ещё пять дней! — Четыре с половиной, — поправила Кэссиди, не отрываясь от ноутбука. — Если считать с учётом часовых поясов.       Миранда улыбнулась, проходя к ним. — Вы считаете дни до моей поездки? — Мы ведём обратный отсчёт, — призналась Кэролайн. — Потому что, когда ты вернёшься, ты будешь ещё более счастливой. И это хорошо.       Они заметили. Конечно, заметили — дети всегда видят больше, чем взрослые думают. — Я уже счастлива, — тихо сказала она, садясь между ними. — Знаем, — Кэссиди закрыла ноутбук, повернулась к матери. — Ты улыбаешься, когда смотришь в телефон. Раньше ты всегда хмурилась. А теперь улыбаешься. И иногда даже смеёшься. — И ты меньше злишься на помощников, — добавила Кэролайн. — Вчера Эмили говорила по телефону, когда принесла книгу и сказала кому-то, что ты уже две недели никого не увольняла. Это рекорд.       Миранда фыркнула. — Я не злюсь. Я чётко выражаю свои ожидания. — Конечно, мам, — обе девочки ответили хором, обмениваясь многозначительными взглядами.       Они провели вечер втроём за ужином, разговаривали о школе и о предстоящей поездке. Девочки задавали бесконечные вопросы о Франкфурте, об Андреа, о том, что Миранда планирует делать там. — Просто проведём время вместе, — ответила Миранда. — Погуляем по городу, поужинаем, поговорим. — Романтично, — протянула Кэролайн с ухмылкой. — Мам, ты прямо как героиня фильма. — Не смей, — Миранда попыталась выглядеть строго, но не получилось. — Я не героиня фильма. — Ну да, герои фильмов обычно не главные редакторы Runway, — согласилась Кэссиди. — Ты круче.       Позже, когда девочки легли спать, Миранда поднялась к себе в спальню. Открыла шкаф, посмотрела на одежду. Что взять с собой? Для работы выбор был очевиден — костюмы, платья, туфли на каблуках. Но для выходных с Андреа?       Она достала джинсы — тёмные, хорошо сидящие, от Tom Ford. В её жизни не было места для обычной одежды. Добавила несколько любимых свитеров из мягкого кашемира, они уже ассоциировались с Германией из-за прошлой поездки. Подобрала удобную обувь на невысоком каблуке. Выбрала пару простых платьев для вечера.       Осмотрела свой выбор и почувствовала себя нелепо. Как будто готовилась к путешествию в другую жизнь, где Миранда Пристли из Runway не существовала, а была просто Миранда. Женщина, которая хочет провести выходные со своей... девушкой? Партнёршей? Любовницей?       У них до сих пор не было определения для того, кем они были друг для друга.       Телефон зазвонил. Андреа, как обычно, это был их ритуал, который они поддерживали каждый день. — Привет, — голос Миранды смягчился автоматически. — Привет. Собираешь чемодан? — Пытаюсь. Не уверена, что правильно. Я не умею паковать вещи для... для таких поездок. — Таких каких? — Не деловых. Личных.       Пауза. Потом смешок Андреа. — Миранда, это просто я. Не нужно ничего особенного. Джинсы, свитер, удобная обувь. Мы будем гулять по городу, а не посещать модные показы. — Я знаю, — Миранда села на край кровати. — Просто... непривычно. — Нервничаешь? — Немного. — Я тоже, — призналась Андреа. — Весь день мыла квартиру. Дважды.       Миранда улыбнулась, представляя это. — Твоя квартира не нуждается в идеальной чистоте ради меня. — Знаю. Но я хочу, чтобы тебе было комфортно. Чтобы ты не чувствовала себя... не знаю... как будто приехала куда-то, где всё не так, как ты привыкла. — Андреа, — тихо сказала Миранда. — Мне всё равно, какая у тебя квартира. Большая, маленькая, идеально чистая или нет. Я хочу быть там, потому что ты там. Это единственное, что имеет значение. — Иногда я забываю, как ты умеешь говорить правильные слова, — прошептала Андреа. — Не всегда умела. Ты учишь меня. — Хочу научить тебя ещё многому. — Голос Андреа стал мягче. Миранда почувствовала тепло, разливающееся по телу. — Я готова учиться. — И я готова учить. — Пауза. — Миранда? — Да? — Я очень хочу, чтобы ты была здесь. Прямо сейчас. Чтобы я могла прикоснуться к тебе, обнять тебя, почувствовать, что ты реальная. — Скоро, — пообещала Миранда. — Ещё четыре дня. Я приеду. И ты сможешь прикасаться ко мне сколько захочешь. — Я припомню тебе это обещание. — Я только за.       Они говорили о мелочах, о планах на выходные, о том, что Андреа хочет показать ей свою клинику, познакомить с Дмитрием, пройтись по старому городу. Миранда слушала и чувствовала, как всё внутри неё постепенно расслабляется, распрямляется, как цветок под солнцем.       Когда они попрощались, Миранда легла в кровать и долго смотрела в потолок, не в силах заснуть от предвкушения.

***

      Следующие дни тянулись мучительно медленно.       Миранда пыталась сосредоточиться на работе, встречах с дизайнерами, утверждении фотосессий, планировании летних номеров. Но мысли постоянно уплывали к предстоящим выходным.       Сообщения становились всё более откровенными. Каждый день Андреа присылала что-то новое — фотографию из окна своей квартиры с подписью «Вид, который ты будешь видеть по утрам», снимок своей кофеварки «Готовлю её к твоему приезду, она в курсе, что должна работать идеально», селфи в постели с растрёпанными волосами «Место рядом со мной пустует».       Миранда отвечала своими фотографиями — вид из офиса на Манхэттен «Всё это не имеет смысла без тебя», чашка кофе утром «Думаю о том, как ты его готовишь», пустая вторая половина кровати «Жду, когда эта сторона будет занята».       Их вечерние звонки становились длиннее. Час превратился в два. Иногда они просто молчали, слушая дыхание друг друга, это было лучше любых слов.       В среду утром Андреа позвонила раньше обычного. — Прости, я знаю, что рано, — её голос звучал усталым. — Просто была тяжёлая операция. Маленький мальчик… Мы потеряли его дважды на столе, но вернули. Он выжил. Но я... мне нужно было услышать твой голос. — Я здесь, — тихо сказала Миранда. — Всегда здесь. Расскажи мне.       И Андреа рассказала — подробно о каждом моменте операции. Как было страшно, когда сердце остановилось. О молниеносных решениях команды хирургов. О том, как её руки двигались автоматически, как все обучения, весь опыт слились в единый поток действий. О моменте, когда сердце снова забилось. О родителях, которые плакали в коридоре, когда она сказала, что их сын жив.       Миранда слушала, не перебивая. Представляла Андреа в операционной — сосредоточенную, уверенную, борющуюся за жизнь. И чувствовала невероятную гордость. — Ты невероятная, — сказала она, когда Андреа замолчала. — То, что ты делаешь... это не просто работа. Это призвание. Дар. — Иногда это груз, — призналась Андреа. — Знать, что чья-то жизнь зависит от твоих рук. От одного движения, одного решения. Ответственность огромная. — Но ты справляешься. — Потому что не могу иначе.       Миранда закрыла глаза, прижала телефон крепче к уху. — Хочу обнять тебя сейчас. Держать тебя. Пока ты не перестанешь дрожать. — Я не дрожу. — Дрожишь. Я слышу это в твоём голосе. — Пауза. — Андреа, ты спасла этого мальчика. Дала ему жизнь. Это важнее всего, что я когда-либо сделала за свою карьеру. — Не говори так. Твоя работа тоже важна. По-другому, но важна. — Я делаю журнал о моде. Ты спасаешь детей. — Спасибо, — прошептала она. — За эти слова. За то, что ты есть. — Ещё три дня, — сказала Андреа. — И я смогу говорить тебе это лично. Смогу тебя обнять. — Не могу дождаться. — И я.

***

      В четверг вечером, когда она уже собиралась уходить домой, к ней в кабинет вошла Эмили. — Миранда, звонил представитель Harper's Bazaar. Они хотят интервью о трендах весны. И ещё... — Эмили сделала паузу, явно нервничая. — Они задали странный вопрос. — Какой? — Спросили, правда ли, что вы летите в Германию в эти выходные.       Миранда замерла. — Что ты ответила? — Что мне ничего не известно о вашем графике за пределами офиса. Но Миранда... как они узнали?       Миранда встала, скрестила руки на груди. Манхэттен за её спиной сверкал огнями. — Кто-то говорит, — спокойно сказала она. — В индустрии всегда кто-то говорит. — Что мне делать, если они снова позвонят? — Ничего. Отказывайся комментировать. Моя личная жизнь — это моя личная жизнь.       Эмили кивнула и вышла, закрывая дверь.       Миранда достала телефон, написала Найджелу: «Harper's знают про Франкфурт. Нужен план действий на случай, если утечка станет публичной». Ответ пришёл быстро: «Подготовлю нейтральное заявление: личная поездка, навестить знакомых. Ничего конкретного. Но Миранда... будь готова. Если они раскопают, что это женщина, и что эта женщина — врач, который оперировал Кэссиди... это станет поводом».       Миранда перечитала сообщение чувствуя, как внутри поднимается знакомая холодная ярость. Они посмеют копаться в её жизни. В её отношениях. В истории болезни её дочери.       Но потом вспомнила слова Ирва: «Если СМИ узнают, будет буря. Будь готова».       Она была готова. Или, по крайней мере, пыталась себе в этом убедить. Набрала Андреа, хотя было ещё рано для их обычного звонка. — Привет, — голос Андреа был удивлённым. — Что-то случилось? — Возможно, пресса знает про мою поездку к тебе. Пауза. — И что это значит? — Что они могут следить за мной. Фотографировать. Задавать вопросы. Пытаться выяснить, кто ты. Превратить нашу личную жизнь в сенсацию для таблоидов.       Долгая тишина повисла на другом конце провода. Потом Андреа заговорила: — Ты хочешь отменить поездку? — Что? Нет! — Миранда встала, начала ходить по кабинету. — Нет. Ни за что. Просто предупреждаю. Что может быть... некомфортно. — Миранда, — мягко сказала Андреа. — Я уже сталкивалась с прессой, это не первый раз в моей жизни. — Но это другое. Это про нас. Про наши отношения. — И что? — в голосе Андреа появилась сталь. — Мне не стыдно. Ни за что. Ни за то, что я чувствую к тебе, ни за то, что мы вместе. Если они хотят об этом писать — пусть пишут. Правда лучше лжи.       Андреа была права. Конечно, была права. — Ты удивительная, — прошептала она. — Нет. Просто я не живу в мире, где меня рассматривают под микроскопом. У меня есть роскошь быть честной. — Я тоже хочу быть честной. — Тогда приезжай. И пусть весь мир знает, куда ты летишь и зачем.       Миранда улыбнулась, ощущая, как страх отступает. — Я буду там. Обещаю. — Я знаю. Я жду.

***

      Пятница прошла в безумии финальных встреч, утверждений, подписании документов. Миранда оставила подробные инструкции Найджелу на случай кризиса, заблокировала выходные в календаре, велела Эмили принимать звонки и не переадресовывать их на неё.        Вернувшись домой она обнаружила, что девочки уже накрыли на стол для раннего ужина. — Мы подумали, что ты захочешь поесть перед дорогой, — объяснила Кэролайн. — Заказали твой любимый салат со стейком.       Миранда почувствовала тепло в груди. Её дочери. Такие заботливые. Такие взрослые. — Спасибо, девочки. Это очень мило с вашей стороны.       Они сели за стол втроём. Ужин был лёгким и приятным — девочки рассказывали о школе, о планах на выходные с Карой. — Мы собираемся в музей в субботу, — поделилась Кэссиди. — И, возможно, в кино вечером. — Звучит замечательно, — Миранда сделала глоток воды. — Только не выбирайте ужастик. Кара не простит мне, если вы потом не будете спать. — Обещаем, ничего страшного, — заверила Кэролайн. — Наверное.       После ужина Миранда поднялась наверх, чтобы переодеться для полёта. Выбрала удобные чёрные брюки, мягкий кашемировый свитер тёмно-серого цвета, удобные кожаные туфли. Легендарная прическа была как всегда безупречна. Когда Миранда посмотрела на себя в зеркало, осталась довольна, не смотря на усталость глаза блестели, и улыбка не сходила с лица.       Чемодан стоял уже собранный — она упаковала его задолго до вылета, тщательно продумав каждую вещь. Удобная обувь. Косметичка. Книга для полёта. Она открыла боковой карман чемодана, достала маленькую чёрную бархатную коробочку. Внутри лежал тонкий браслет из белого золота с маленьким бриллиантом. Не слишком броский. Элегантный. Она выбирала его несколько недель назад, зайдя в Tiffany во время обеденного перерыва.       «Не слишком ли рано?» — подумала она, разглядывая браслет. Но рука сама положила коробочку обратно в чемодан, аккуратно спрятав между свитерами. Она привезёт его. Может, подарит. Может, нет. Решит на месте.       Стук в дверь. — Мам? — голос Кэссиди. — Можно войти? — Конечно.       Обе девочки зашли в спальню. Остановились в дверях, глядя на неё с сосредоточенным выражением на лицах. — Что-то случилось? — забеспокоилась Миранда. — Нет, всё в порядке, — Кэролайн шагнула вперёд, села на край кровати. — Просто… мы хотели поговорить. Перед тем, как ты уедешь.       Миранда села рядом с ней. Кэссиди устроилась с другой стороны. — Я слушаю. — Мы хотим, чтобы ты знала, — начала Кэролайн, — что мы рады. За тебя. За Андреа. За то, что ты наконец нашла кого-то, кто делает тебя счастливой.       Миранда обняла обеих дочерей, притянула к себе. — Спасибо, девочки. Это много значит для меня. — Мы знаем, что пресса будет копаться, — Кэссиди говорила серьёзно, по-взрослому. — Уже начали. Вчера в школе девчонки обсуждали статью в какой-то паршивой газете. Пытались выяснить у нас подробности. — Ты им что-то рассказала? — Что это не их дело, — Кэссиди усмехнулась. — И что моя мама имеет право на личную жизнь без того, чтобы все совали в неё нос. — Кэсс была очень убедительной, — добавила Кэролайн с гордостью. — Они замолчали после её тирады.       Миранда засмеялась сквозь слёзы, которые неожиданно выступили на глазах. — Мне безумно повезло с вами. Знаете, это? — Мы учились у лучшей, — хором ответили девочки. — Есть ещё кое-что, — Кэролайн немного отстранилась. — Мы купили это для Андреа. От нас обеих.       Она достала из кармана маленький свёрток, завёрнутый в красивую бумагу. — Это шарф, — объяснила Кэссиди. — Мы видели его в том магазине на Мэдисон-авеню, куда ты иногда заходишь. Тёмно-синий, с золотыми звёздами. Подумали, что ей подойдёт. — Он напоминает мне о маленьком принце — добавила Кэролайн. — Надеюсь ей понравится.       Миранда развернула свёрток. Шарф был красивым — изящным, элегантным, явно недешёвым. — Девочки, откуда вы взяли деньги на подарок? — Мы купили на свои, — перебила Кэролайн. — Взяли из карманных денег. Хотели, чтобы Андреа знала, что мы её тоже любим. Что она важна не только для тебя, но и для нас.       Миранда улыбнулась, растроганная этим жестом своих детей. — Она будет тронута, — прошептала она. — Так же, как тронута я. Спасибо, мои дорогие. Спасибо. Они обнялись снова, уже все трое. — Только не размажь тушь, — попыталась пошутить Кэссиди, вытирая глаза. — Тебе ещё в аэропорт ехать. — У меня водостойкая, — Миранда тоже вытерла слёзы. — На случай именно таких моментов.       Их разговор прервал звонок в дверь. — Это Рой, — Кэролайн посмотрела на часы.       Миранда встала, оглядела спальню в последний раз. Всё на месте. Чемодан закрыт. Она готова. — Пойдем вниз, мам. Уже пора.       Рой ждал у входа. Он взял чемодан, чтобы загрузить в багажник. Миранда повернулась к дочерям. — Ведите себя хорошо. Слушайтесь Кару. Звоните, если что-то случится. Я буду на связи. — Мы позвоним, даже если ничего не случится, — заверила Кэролайн. — Просто чтобы услышать твой голос. — Я тоже буду звонить, — пообещала Миранда. — Каждый день. — Передай Андреа привет, — Кэссиди обняла её крепко. — И скажи, что мы ждём встречи с ней. Когда она вернётся. — Обязательно скажу.       Она обняла каждую дочь отдельно, крепко, долго. Поцеловала в макушки, вдохнула их запах детского шампуня и земляничных духов, — хотела запомнить, потому что будет скучать. — Люблю вас, девочки. Больше всего на свете. — И мы тебя любим, мам, — прошептали они.       Миранда села в машину. Помахала девочкам через окно. Они стояли на освещённом крыльце, прижавшись друг к другу, и махали в ответ, пока машина не скрылась за поворотом.       Только тогда Миранда позволила себе выдохнуть. Откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза на мгновение. — Всё в порядке, мисс Пристли? — обеспокоенно спросил Рой. — Да, — она открыла глаза, улыбнулась. — Всё прекрасно, Рой. Просто… я очень люблю своих детей. — Они замечательные девочки, — согласился он. — Вы должны ими гордиться. — Горжусь. Каждый день.       Они ехали по вечернему Манхэттену. Город сверкал огнями, улицы были заполнены людьми, спешащими домой после работы или на вечерние встречи. Пятничный вечер в Нью-Йорке — всегда особенная энергия, смесь усталости и предвкушения выходных.       Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Андреа: «Закончила последнюю операцию на сегодня. Ещё 2 часа до твоего вылета. Считаю минуты. Не могу поверить, что скоро увижу тебя. x A»       Миранда улыбнулась, набрала ответ: «Еду в аэропорт. Девочки передают тебе привет и подарок. Расскажу при встрече. Я тоже считаю минуты. Скоро, дорогая. Совсем скоро. x M»       Когда они выехали на скоростную дорогу к аэропорту, Рой вдруг нахмурился, снова посмотрел в зеркало. — Миранда, не хочу вас беспокоить, но кажется, за нами следят.       Миранда обернулась. Два автомобиля сзади — чёрный седан и серый минивэн. Оба держались на одинаковом расстоянии. — Ты уверен? — Они едут за нами от самого дома. — Рой сменил полосу. Обе машины тоже сменили. — Определённо следят. — Пресса, — Миранда сжала губы. — Проклятье. — Что будем делать? — Ничего. Просто доставь меня в аэропорт. Они всё равно не смогут пройти через контроль безопасности.       Но внутри себя она злилась. Не столько на факт слежки — это была часть её жизни уже много лет. А на то, что они вторгались в её личное пространство. Портят её поездку к Андреа.       «Пусть фотографируют», — подумала она с вызовом. «Пусть пишут. Мне всё равно».       Но это была ложь. Ей было не всё равно. Не из-за себя — из-за Андреа. Которая не привыкла к такому вниманию. Которая может испугаться давления.       Рой высадил её у входа в терминал, передал чемодан. — Хорошего полёта, мисс Пристли. — Спасибо, Рой.       Она прошла несколько шагов, когда услышала: — Мисс Пристли! Миранда! Сюда!       Обернулась. Трое фотографов стояли у входа, щёлкая камерами. — Куда вы летите? — Это личная поездка? — Правда ли, что вы встречаетесь с кем-то?       Миранда не ответила. Просто прошла мимо них, держа голову высоко, глядя прямо перед собой. Вспышки слепили, но она не моргала. Не показывала, что это её задевает. Внутри терминала она ускорила шаг, направляясь к VIP-залу. Охрана на входе узнала её, пропустила без вопросов. Дверь за ней закрылась, отсекая шум и любопытные взгляды. Миранда опустилась в кресло, выдохнула. Руки слегка дрожали от адреналина и злости. Она достала телефон, написала Андреа: «Папарацци знают, что я улетаю. Будь готова к тому, что они могут попытаться выяснить, куда. Прости. Не хотела втягивать тебя в этот цирк».       Ответ пришёл через несколько минут: «Миранда, всё в порядке. Я взрослая женщина. Справлюсь с прессой, если придётся. Главное — что ты скоро будешь здесь. С остальным разберёмся. Безопасного полёта. Я жду тебя. x A».       Миранда перечитала сообщение несколько раз. Успокоилась. Андреа была права. Они справятся. Вместе.

***

      Объявили посадку на рейс. Вовремя. Миранда прошла одной из первых — привилегия первого класса. Устроилась у окна, отказалась от шампанского, которое предложила стюардесса. — Просто воду, пожалуйста.       Самолёт начал заполняться пассажирами. Миранда достала книгу —биографию Коко Шанель, — но не могла сосредоточиться. Мысли скакали между предвкушением встречи и беспокойством о прессе. «Что, если они узнают об Андреа? Что, если начнут копаться в её жизни, в истории Кэссиди?»       Она отогнала эти мысли. Нельзя жить в постоянном страхе. Нельзя позволять чужому мнению диктовать свою жизнь.       Самолёт оторвался от земли. Миранда посмотрела вниз — Нью-Йорк постепенно уменьшался, превращаясь в россыпь огней.       Миранда откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. «Скоро», — думала она. «Совсем скоро».

***

      Восемь часов полёта показались вечностью. Миранда пыталась читать, смотреть фильм, спать — ничего не помогало. Нервы были натянуты до предела.       Когда пилот объявил о начале снижения, её сердце забилось быстрее. Она поправила волосы, проверила макияж в компактном зеркале. Всё идеально. Как всегда.       Но волнение переполняло её до дрожи в коленях.       Самолёт приземлился мягко. Миранда ждала, пока все выйдут, не желая толкаться в очереди. Потом прошла по коридору к паспортному контролю. Офицер посмотрел на её паспорт, на неё, печать, взмах руки — добро пожаловать в Германию.       Багаж удалось получить быстро. Миранда взяла свой чемодан — небольшой, чёрный, на колёсиках. Прошла через зелёный коридор таможни. Никто не остановил.       Вот она стояла перед автоматическими дверьми, ведущими в зону прилёта. За ними — Андреа. Живая. Реальная.       Миранда сделала глубокий вдох. Двери открылись.       Зона прилёта была заполнена людьми, кто-то встречал родных, водители держали таблички с именами. Миранда окинула взглядом толпу, ища знакомое лицо.       И увидела её.       Андреа стояла у ограждения, в тёмном пальто, с букетом белых роз в руках. Её волосы были распущены, лицо чуть покраснело от волнения. Когда их взгляды встретились, она осторожно улыбнулась. Миранда видела сотни её улыбок через экран. Это была другая улыбка. Более осторожная. «Она нервничает», — поняла Миранда. «Так же, как я».       Эта мысль почему-то успокоила.       Миранда пошла к ней. Не бежала. Медленно шла. Чемодан на колёсиках катился следом, стук колёс терялся в общем гуле аэропорта. С каждым шагом расстояние между ними сокращалось, и Миранда чувствовала, как её сердце бьётся всё быстрее.       Андреа сделала шаг навстречу. Потом остановилась, будто не решаясь подойти ближе.       Миранда остановилась в шаге от неё. Близко. Не касаясь. Между ними повисла пауза — всего секунда, но она ощущалась вечностью. Две недели. Две долгие недели ежедневных звонков, сообщений, засыпаний с телефоном в руке. — Привет, — сказала Андреа тихо. Голос чуть дрожал. — Привет, — Миранда улыбнулась, чувствуя, как напряжение в плечах начинает спадать просто от звука её голоса. Не через динамик. Рядом. Здесь.       Андреа протянула ей розы, но вместо того, чтобы взять букет, Миранда сделала шаг вперёд и обняла её. Крепко. Отчаянно. Как будто боялась, что Андреа исчезнет, если отпустить. Андреа вздрогнула от неожиданности, розы чуть не выпали из рук, но потом обняла в ответ — одной рукой, прижимая Миранду к себе. — Я так скучала, — прошептала Миранда ей в шею. — Так сильно скучала. — Я тоже, — Андреа целовала её волосы, вдыхая знакомый аромат духов. — Каждый день. Каждую минуту.       Они стояли так, обнявшись посреди аэропорта, пока кто-то не толкнул чемодан Миранды, напоминая, что они блокируют проход. Отстранились неохотно.       Андреа протянула розы снова, и на этот раз Миранда взяла их. Их пальцы коснулись на мгновение при передаче букета, и Миранда почувствовала, как по коже пробежали мурашки от этого простого прикосновения. — Они прекрасны, — сказала она, вдыхая аромат. — Спасибо. — Я не была уверена, какие цветы ты любишь, — призналась Андреа. — Но белые розы показались правильным выбором. — Они идеальны.       Андреа наклонилась ближе, её губы коснулись щеки Миранды. — Добро пожаловать во Франкфурт, — прошептала она. — Я так рада, что ты здесь.       Миранда повернула голову, и их губы встретились — на мгновение, нежно, обещающе. Когда они отстранились, обе улыбались. — Я тоже рада быть здесь, — прошептала Миранда.       Снова пауза. Они смотрели друг на друга, будто пытались сопоставить реальность с образами в памяти. Две недели не так уж долго, но после месяца ежедневных звонков, каждый день разлуки казался вечностью. Миранда смотрела и изучала, как именно изгибаются губы Андреа, когда она улыбается. Как золотистые искры в её карих глазах ловят свет. Как она прикусывает нижнюю губу, когда волнуется. — Как прошел твой полёт? — спросила Андреа. — Долго. — Миранда переложила букет в другую руку. — Я не смогла заснуть. — Я тоже не спала. — Андреа улыбнулась виновато. —Лежала и думала о том, что скажу, когда увижу тебя. Придумала десять разных вариантов. В итоге сказала просто «привет».       Миранда рассмеялась — тихо, но искренне. — Это был идеальный «привет».       Андреа взяла её чемодан. — Пойдем? Возьмём такси. До моей квартиры где-то минут двадцать по свободной дороге. — Веди.       Они вышли из терминала в прохладный утренний воздух. Франкфурт радовал ясным небом. Миранда вдохнула — воздух был другим, более чистым.       Такси подали быстро. Водитель — молодой немец с дредами и приветливой улыбкой — загрузил чемодан в багажник. Они сели на заднее сиденье, Андреа назвала адрес. Машина тронулась, и Миранда почувствовала, как Андреа слегка придвинулась ближе, их плечи были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ты устала? — спросила Андреа тихо, чтобы водитель не слышал. — Немного. — Можешь отдохнуть, как мы приедем. — Андреа посмотрела в окно. — Квартира не… ну, ты увидишь. Она небольшая. И мебель… она не моя. Но кровать удобная. И вид из окна неплохой.       Она снова извинялась. Снова пыталась снизить ожидания.       Миранда положила руку ей на запястье — легко, без давления. Андреа вздрогнула от прикосновения, повернулась к ней. — Андреа, — сказала мягко Миранда, — перестань. Я прилетела не для того, чтобы оценивать твою квартиру. Я здесь ради тебя.       Андреа кивнула, но Миранда видела сомнение в её глазах. Она понимала. Между ними ещё было слишком много неопределённости. Слишком много недосказанного. Они знали друг друга через телефонные звонки, через сообщения. Но знать человека на расстоянии и быть с ним рядом — совершенно разные вещи.

***

      Такси везло их по утреннему Франкфурту. Миранда смотрела на улицы — старые здания соседствовали с современными офисными башнями, уютные кафе с витринами, полными выпечки, редкие прохожие с собаками. — Здесь так тихо, — заметила она. — Да. — Андреа улыбнулась. — Это одна из причин, почему я согласилась поехать во Франкфурт. После Нью-Йорка нужна была… пауза. От шума. От давления. — От меня? — Миранда не планировала говорить это вслух.       Андреа повернулась к ней резко. — Нет. Не от тебя. — Она посмотрела прямо в глаза. — Миранда, я уехала не из-за тебя. Я уехала из-за себя. Из-за того, что я больше не могла оперировать. — Но теперь можешь. — Теперь могу. — Андреа кивнула. — Благодаря времени. Благодаря терапии. Благодаря тому, что ты приехала тогда, в январе, и дала мне понять, что я не одна.       Миранда сжала её запястье чуть сильнее. — Я думала о тебе каждый день. — А я засыпала с твоим голосом в ушах, — призналась Андреа. — Наши звонки были… они спасали меня. Каждый день.       Машина свернула на узкую улочку с невысокими домами. Остановилась у одного из них — старого здания с аккуратным фасадом и цветочными ящиками под окнами. — Мы приехали, — объявила Андреа.

***

      Квартира Андреа находилась на третьем этаже, они поднимались по узкой лестнице, Андреа несла чемодан, хотя Миранда предлагала помочь. — Я справлюсь, — сказала Андреа. — Эти лестницы — мои ежедневные кардио-тренировки.       Дверь квартиры была тёмно-синей. Андреа открыла её, пропуская Миранду вперёд.       Квартира действительно была небольшой, но с высокими потолками, которые создавали ощущение простора. Прихожая перетекала в открытое пространство, где гостиная объединялась с кухней. Слева — дверь в спальню. Справа — ванная. Паркет под ногами скрипнул, когда Миранда вошла. — Извини за скрип, — Андреа поставила чемодан у стены. — Старое здание.       Но Миранду впечатлили окна — огромные, во всю стену, выходящие во внутренний дворик. Дневной свет заливал комнату, делая её тёплой несмотря на минимализм обстановки. — Вот, — Андреа стянула пальто. — Это моя берлога.       Андреа прошла к раковине, набрала воды в простую стеклянную вазу, поставила цветы в воду.       Миранда подошла к окну, посмотрела вниз. Во дворе росло большое каштановое дерево — едва покрывшееся почками сейчас, но явно величественное летом. — Какой красивый двор, — сказала она. — И дерево. — Да. — Андреа подошла, встала рядом. — Летом оно будет в листве. Я иногда сижу на скамейке внизу, когда не могу заснуть. Там тихо.       Миранда медленно обернулась, оглядывая комнату. Мебель простая — диван у окна, где можно было сидеть и смотреть в окно. Журнальный столик. Книжные полки вдоль стены с медицинскими журналами. Стол у противоположной стены, где стояла кофеварка — единственная вещь, которая выглядела дорогой.       На полках стояли медицинские книги и несколько художественных. Фотография на стене — пейзаж Рейна. Всё было аккуратно. Словно Андреа жила здесь, но не позволяла себе по-настоящему обжиться. — Здесь уютно, — сказала Миранда искренне. — Ты не обязана так говорить. — Андреа, — Миранда повернулась к ней. — Я не из тех, кто говорит то, что не думает. Если бы мне не нравилось, я бы молчала или нашла вежливый способ это выразить. Здесь действительно уютно. Это твоё пространство. Я чувствую это.       Андреа расслабилась чуть-чуть. Сняла шарф, повесила на крючок. — Хочешь кофе? Или, может быть, воды? Ты, наверное, хочешь освежиться после полёта. — Кофе. Было бы замечательно. — Только предупреждаю, моя кофеварка не такая, как твоя в Нью-Йорке. — Андреа прошла на кухню, начала готовить кофе. — Это обычная эспрессо машина. Ничего особенного.       Миранда последовала за ней, села на диван у окна, откуда открывался вид на дворик с каштаном. — Качество кофе зависит не от машины. А от человека, который его готовит. И от того, с кем ты его пьёшь.       Андреа обернулась, и на её лице появилась настоящая улыбка — не натянутая, не неуверенная. Тёплая. — Это самое романтичное, что мне когда-либо говорили о кофе. — У меня есть целый репертуар романтичных фраз о разных напитках. — Миранда позволила себе улыбнуться. — Хочешь услышать мою оду чаю?       Андреа засмеялась — искренне, от души. И это был лучший звук, который Миранда слышала.       Кофе оказался крепким и горячим. Они сидели на диване у окна, пили из простых белых кружек. Между ними снова повисла пауза, но на этот раз она была не неловкой. Скорее задумчивой. Как будто обе пытались понять, что делать дальше. — Ты, наверное, хочешь отдохнуть, — начала Андреа. — Ночной полёт, разница во времени… — Я не хочу спать, — прервала её Миранда. — Я хочу быть с тобой. Даже если мы просто сидим и пьём кофе или молчим. Я не прилетела сюда, чтобы спать.       Андреа отпила кофе, прикрывая глаза. — Я так нервничала последние дни, — призналась она. — Всё время думала: а вдруг всё будет не так? Вдруг мы не сможем разговаривать лично так, как по телефону? Вдруг то, что было между нами, существовало только на расстоянии? — И теперь? — Миранда наклонилась чуть ближе. — Что ты думаешь теперь? Андреа открыла глаза, посмотрела на неё. — Теперь думаю, что это страшнее. Потому что реально. Потому что ты здесь, и я могу коснуться тебя, и это значит, что я могу снова всё испортить. — Андреа, — Миранда положила свою руку на её ладонь, лежащую на стойке. — Ты не испортишь. Я не испорчу. Мы просто… будем. Вместе. Попробуем. Я очень хочу попробовать. Без ожиданий.       Андреа перевернула руку, переплетая пальцы с её. — Без ожиданий, — повторила она. — Но с надеждой? — С большой надеждой.       Они сидели так, держась за руки, и Миранда чувствовала тепло кожи Андреа, поглаживала её ладонь большим пальцем. — Покажешь мне свой город? — спросила Миранда через некоторое время. — Сегодня? Ты не устала? — Я бодра. И хочу увидеть Франкфурт.       Андреа улыбнулась. — Тогда пойдем. Только тебе нужно переодеться во что-то удобное. Мы будем много ходить пешком. А в клинику я обычно езжу на трамвае, это очень удобно. Но сегодня нам не нужна клиника. — Она засмеялась. — Сегодня я свободна. Полностью свободна. Для тебя.

***

      Миранда переоделась в джинсы и один из кашемировых свитеров — тёмно-синий, мягкий. Андреа вышла из спальни в похожей одежде — джинсы, серый свитер, удобные ботинки. — Мы похожи на пару, — заметила Андреа, застёгивая куртку. — Мы и есть пара, — сказала Миранда просто, накинула пальто на плечи. — Разве нет?       Андреа замерла, глядя на неё. — Мы… я не была уверена. Мы не обсуждали это. Не давали определений.       Миранда подошла к ней, остановилась так близко, что чувствовала её дыхание. — Я прилетела через половину мира, чтобы провести с тобой выходные. Я думаю о тебе каждый день. Я хочу быть с тобой. Для меня это звучит как отношения. А для тебя? — Для меня тоже, — прошептала Андреа. — Тогда мы пара, — Миранда улыбнулась. — Теперь пойдем смотреть город?       Андреа кивнула, всё ещё выглядя слегка ошарашенной этим внезапным определением. Но всё внутри наполнилось нежностью и теплом.       Они вышли на улицу, солнце уже светило ярко, но воздух ещё был прохладным. — Куда мы идём? — спросила Миранда. — Сначала в старый город. Römerberg — это историческое сердце Франкфурта. — Андреа взяла её за руку, переплетая пальцы. — Потом, может быть, прогуляемся вдоль Майна. А вечером… — она запнулась. — Я подумала, что могла бы приготовить ужин. Если хочешь. Или мы можем пойти в ресторан. — Домашний ужин звучит идеально.       Они шли по улицам Bockenheim, и Миранда чувствовала, как постепенно неловкость между ними начала растворяться. Андреа рассказывала о районе — о маленькой пекарне на углу, где делали лучшие брецели, о книжном магазине с английскими романами, о парке, где она иногда сидела по вечерам после смены. — Ты полюбила этот город, — заметила Миранда. — Да. — Андреа улыбнулась, оглядываясь. — Здесь я научилась дышать снова. После всего, что случилось… Франкфурт дал мне пространство. Не давил. Не требовал. Просто позволил быть.       Они свернули на более широкую улицу, где трамваи скользили по рельсам с тихим звоном. — Это моя линия, — показала Андреа. — Шестнадцатая. Каждое утро я сажусь у окна и смотрю на город. Думаю о пациентах, которых увижу. О операциях. — Она помолчала. — И о тебе. Каждое утро думаю о тебе.       Миранда сжала её руку сильнее. — Я тоже. В машине, по дороге в офис. Смотрю в окно и думаю: что она сейчас делает? Спит ещё или уже на операции? Андреа засмеялась.       Они дошли до станции метро Hauptwache, здесь современность встречалась со стариной — стеклянные торговые центры соседствовали с барочной церковью. Отсюда открывался вид на небоскрёбы финансового квартала. — Франкфурт — странный город, — сказала Андреа, останавливаясь. — Видишь? Здесь старое и новое существуют рядом. Банки и соборы. Небоскрёбы и фахверковые дома. Это как… как будто город не может решить, кем хочет быть. — Может быть, не нужно выбирать, — заметила Миранда. — Может быть, можно быть и тем, и другим одновременно.       Андреа посмотрела на неё изучающе. — Ты говоришь о городе или о нас? — О том и о другом, — Миранда провела большим пальцем по её руке. — Ты можешь быть хирургом и человеком. Я могу быть редактором Runway и твоей… женщиной.       Андреа улыбнулась, и это была та самая улыбка — широкая, открытая, счастливая. — Мне нравится, как это звучит. «Моя женщина».       Они продолжили путь к Römerberg. Площадь открылась перед ними внезапно — пространство, окружённое восстановленными фахверковыми домами с узнаваемыми ступенчатыми фасадами. Ратуша Römer возвышалась с левой стороны, её три готических фронтона смотрели на площадь. — Вся эта площадь была разрушена во время войны, — рассказывала Андреа. — Восстановили по старым чертежам и фотографиям. Каждый дом был реконструирован, но выглядит как настоящий исторический. — Иногда то, что восстановлено, бывает крепче оригинала, — тихо сказала Миранда.       Андреа посмотрела на неё, понимая подтекст. — Ты опять про нас? Не про дома. — Про нас.       На площади было немного туристов — несколько групп фотографировались у фонтана Justitia, пара пожилых немцев кормила голубей. Андреа подвела Миранду к центру площади. — Здесь проходят рождественские ярмарки, — рассказывала она. — Я была здесь в январе, сразу после приезда. Было холодно, снег шёл. Огни, запах глинтвейна, музыка. Стояла одна посреди толпы и чувствовала себя… потерянной. Не знала, зачем приехала. Что буду здесь делать. — Удалось узнать? — Удалось. — Андреа повернулась к ней. — Я приехала сюда, чтобы научиться жить снова. Не просто существовать. Жить. — И научилась? — Учусь. — Андреа улыбнулась. — С твоей помощью.       Они обошли площадь, заглянули в сувенирную лавку, где Миранда купила маленькую фигурку Römer для девочек. Потом направились к набережной Майна.       Река текла спокойно, отражая небо и мосты. Вдоль набережной тянулась пешеходная дорожка — Mainkai, — усаженная деревьями. — Этот мост называется Eiserner Steg, — Андреа показала на пешеходный мост через реку. — Железный мост. Его построили в 1869 году. Видишь замки на перилах?       Миранда прищурилась. Перила моста были увешаны тысячами замков — всех размеров и цветов. — Влюблённые вешают замки и выбрасывают ключи в реку, — объяснила Андреа. — Говорят, это на вечную любовь. — Ты веришь в это? — спросила Миранда. — Не знаю. — Андреа задумалась. — Раньше не верила. Думала, что любовь — это химия мозга. Окситоцин, дофамин, серотонин. Гормональный коктейль. — До сих пор так считаешь? — Миранда хитро сощурила глаза. — Думаю, что, может быть, есть что-то большее. — Андреа посмотрела на неё. — Потому что никакие химические процессы не объясняют, почему я думаю о тебе каждую секунду. Почему твой голос успокаивает меня больше, чем любые таблетки. Почему, когда ты рядом, мир становится… правильным.       Миранда остановилась, притянула её ближе. — Пойдём на мост? — Сейчас? — Да. Я хочу повесить там замок. С тобой.       Андреа засмеялась. — У нас нет замка. — Тогда давай купим. — Миранда оглянулась. — Где-то здесь должны продавать.       Они нашли киоск у моста, где торговали сувенирами. Миранда выбрала небольшой замок из латуни с сердечком на корпусе, там же купила перманентный маркер.       На мосту было людно, но они нашли свободное место на перилах. Миранда написала на замке: M + A, March 2010. — Коротко, — заметила Андреа. — Не нужно много слов, — Миранда защёлкнула замок на перилах. — Главное — суть.       Андреа взяла ключ, подошла к краю моста. — Ты уверена? — спросила она. — Это символично. Выбросим ключ — нет пути назад. — Я уверена, — Миранда встала рядом. — Нет пути назад. Только вперёд. Вместе.       Они бросили ключ одновременно. Он упал в воду с тихим всплеском, исчез в течении Майна. — Ну вот, — прошептала Андреа. — Теперь ты застряла со мной навсегда. — Именно этого я и хочу.

***

      Они вернулись в квартиру ближе к вечеру, уставшие, но довольные. Миранда почувствовала навалившуюся усталость после полёта и прогулки. — Прими душ, отдохни, — предложила Андреа. — А я начну готовить ужин. Ничего особенного — просто паста с овощами. Но обещаю, будет вкусно. — Можно я помогу? — спросила Миранда. — Я не умею готовить, но могу нарезать овощи. Или хотя бы составить компанию.       Андреа засмеялась. — Миранда Пристли будет резать овощи на моей кухне? Это определённо надо запечатлеть. — Не вздумай, — предупредила Миранда, но улыбалась.

***

      Позже, когда Миранда приняла душ и переоделась в более комфортную одежду — в мягкие домашние брюки и тонкий трикотажный свитер, — она вошла на кухню, где Андреа уже начала готовить.       На плите кипела вода для пасты. На разделочной доске лежали помидоры, баклажаны, перец. — Это тебе. — Андреа протянула ей нож и доску. — Нарежь всё на небольшие кусочки. Сможешь справиться? — Я управляю журналом. Думаю, справлюсь с овощами.       Они работали бок о бок в маленькой кухне — Андреа готовила соус, Миранда резала. Иногда их плечи соприкасались. Иногда Андреа наклонялась проверить, как Миранда режет овощи, и её волосы щекотали шею Миранды. — Ты делаешь кусочки слишком большими, — заметила Андреа, глядя на помидоры. — Я думала, это хорошо выглядит. — Хорошо, но неравномерно приготовится. — Андреа взяла её руки, направляя нож. — Вот так. Видишь?       Миранда чувствовала тепло её тела за спиной, запах её волос — что-то цитрусовое, может быть, лайм. Руки Андреа были тёплыми и уверенными на её запястьях. Руки хирурга, спасащие жизни. Теперь они направляли её, показывая, как резать овощи. — Вот так? — спросила Миранда, хотя ей было всё равно на размер кусочков. — Идеально, — прошептала Андреа, но не отстранилась сразу. Они постояли так ещё мгновение — Андреа за спиной Миранды, обнимая её, направляя.       Потом Андреа медленно отступила, вернулась к плите.       Ужин получился простым, но вкусным. Они ели за маленьким столом у окна, разговаривали о любимых фильмах, о книгах, о местах, где они хотели бы побывать.       После ужина помыли посуду вместе — Андреа мыла, Миранда вытирала. Снова эта простая домашняя близость, которой Миранда не испытывала уже много лет. — Спасибо за ужин, — сказала Миранда, вешая полотенце. — Спасибо, что помогла приготовить. — Андреа улыбнулась. — Даже если кусочки овощей были неровными. — В следующий раз будут лучше. — В следующий раз? — в голосе Андреа прозвучала надежда. — Я планирую разделить с тобой ещё ни один ужин. — Миранда подошла ближе. — Если ты не против. — Я не просто не против. Я… хочу этого. Очень.       Они стояли так, на маленькой кухне, освещённой только лампой над плитой. Андреа смотрела на неё, переполненная нежностью и желанием.       Миранда подняла руку, коснулась её щеки. Андреа закрыла глаза, прижалась к ладони, наслаждаясь прикосновением. — Миранда, — прошептала она. — Я… не знаю, как это правильно делать. Отношения. Близость. Я всегда была плоха в этом. — Я тоже. — Миранда провела большим пальцем по её скуле. — Три неудачных брака — не лучший послужной список. — Но с тобой… — Андреа открыла глаза. — С тобой хочется попробовать. Хочется научиться. — Мы будем…Вместе.       Миранда наклонилась и поцеловала её. Мягко. Нежно. Без спешки. Их губы встретились осторожно, словно впервые. В Берлине они целовались, но тогда всё было иначе. Сейчас всё было другое. Это был поцелуй обещания. Поцелуй начала.       Андреа ответила, её руки легли на талию Миранды, притягивая ближе. Поцелуй углубился, но оставался нежным. Не отчаянным. Не голодным. Просто… правильным. Когда они отстранились, обе дышали прерывисто. — Это было… — начала Андреа. — Да, — согласилась Миранда. — Это было.       Андреа улыбнулась, спрятав лицо на плече Миранды. — Я так долго об этом мечтала. О тебе здесь. Со мной. Теперь не знаю, что делать дальше. — А что бы ты хотела делать?       Андреа подняла голову, посмотрела на неё серьёзно. — Хочу быть с тобой. Но боюсь повторений. Боюсь снова пройти через то, что было в ординаторской.       Миранда взяла её за руки, сжала крепко. — Андреа, послушай меня. То, что случилось в ординаторской — это была моя ошибка. Я была напугана. Я убежала. Я причинила тебе боль. И я несу ответственность за это. Но сейчас… сейчас мы обе здесь. И если мы будем близки сейчас, это будет совершенно другое. Это будет выбор. Осознанный выбор быть вместе. — Ты уверена? — голос Андреа дрожал. — Что ты этого хочешь? Что это не… не из благодарности? Не потому, что чувствуешь вину? — Я хочу тебя. — Миранда говорила медленно, чётко, чтобы не осталось сомнений. — Я хочу быть с тобой. Потому что ты единственный человек за последние годы, который действительно вызывает во мне настоящие чувства.       Андреа смотрела на неё, и слёзы блестели в углах её глаз. — Я тоже хочу тебя, — прошептала она. — Так сильно, что это пугает. — Не бойся, — Миранда притянула её ближе, обнимая. — Мы вместе. И я никуда не уйду. Обещаю.       Андреа уткнулась носом в основаное шеи, и Миранда чувствовала, как её тело дрожит от сдерживаемых эмоций. — Я так боялась снова тебя потерять. — Ты меня не потеряешь. — Миранда целовала её волосы, шею, виски. — Я здесь. И я останусь.       Они стояли так долго, обнявшись на маленькой кухне, пока дыхание Андреа не выровнялось. Потом Андреа отстранилась, вытерла глаза, улыбаясь смущённо. — Прости. Я не планировала устраивать эмоциональный срыв. — Не извиняйся, — Миранда коснулась её губ подушечкой указательного пальца. — Я хочу знать все твои эмоции. Даже те, что ты считаешь неуместными.       Андреа поцеловала её пальцы. — Пойдём? — спросила она тихо. — В спальню? — Только если ты уверена. — Я уверена. — Андреа взяла её за руку. — Очень уверена.

***

      Спальня Андреа была такой же минималистичной, как остальная квартира. Большая кровать с белым постельным бельём. Прикроватная лампа. Комод. Окно с видом на вечерний город, где огни начинали зажигаться один за другим.       Андреа включила лампу — тёплый мягкий свет заполнил пространство. Повернулась к Миранде, и та увидела в её глазах не только желание, но и неуверенность. — Я… — начала Андреа, заламывая руки. — Мне нужно сказать тебе кое-что. Прежде чем мы… ну, ты знаешь. Миранда подошла, взяла её руки в свои. — Я слушаю. — Та ночь в ординаторской, — Андреа смотрела вниз, на их сплетённые пальцы. — Это был мой первый раз. С женщиной. Вообще мой первый раз с кем-то, кто… кто был важен. У меня было пару коротких романов в колледже, но это было давно и…не могу сказать, что мне это понравилось. Я не знала, что делать тогда, в ординаторской. И сейчас всё ещё не знаю. Я хочу, чтобы ты это знала. Что я не очень… опытная.       Миранда подняла её подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Андреа, в ординаторской я была груба. Слишком груба. Я сделала тебе больно не только словами, — её голос дрогнул. — Я не хочу причинять тебе боль. Мне сложно контролировать себя, когда хочу тебя так сильно. Обещай, что скажешь мне, если тебе будет некомфортно. Остановишь меня. — Хорошо.       Андреа потянулась к своей рубашке, начала расстёгивать пуговицы, но руки задрожали. Миранда остановила её. — Можно я? — спросила она. — Да. Пожалуйста.       Миранда медленно расстегнула пуговицы — одну за другой. Между каждой делала паузу, целовала открывшийся участок кожи. Шея. Ключицы. Грудь. Андреа дрожала под её прикосновениями. — Ты прекрасна, — прошептала Миранда, стягивая рубашку с плеч. — Я не сказала этого в Берлине. Но ты прекрасна, Андреа.       Андреа стояла перед ней в простом белом бельё, и Миранда видела, как её грудь поднимается и опускается от частого дыхания. — Твоя очередь, — прошептала Андреа. — Покажи мне.       Миранда взяла её руки, опустила на тонкий край резинки своего свитера. — Медленно, — направляла она. — Вот так. Не торопись.       Андреа подняла свитер неуверенно, её пальцы дрожали, когда касались кожи Миранды. Она остановилась на рёбрах. — Можно… можно я прикоснусь? — спросила она почти шёпотом. — Ты можешь всё, — ответила Миранда.       Андреа провела ладонями по её коже — едва касаясь, изучая. Её прикосновения были неуверенными, но от этого ещё более нежными. — Ты такая мягкая, — прошептала она с удивлением. — И тёплая. Я… я так долго об этом мечтала. Но не думала, что будет так… реально.       Они раздевались медленно, помогая друг другу. Каждый элемент одежды открывал больше кожи. Когда они были полностью обнажены, Миранда повела Андреа к кровати. — Приляг, — попросила она мягко.       Андреа легла, и Миранда видела, как напряжены мышцы её живота, как быстро бьётся пульс на шее. — Ты нервничаешь, — заметила Миранда, ложась рядом. — Да. — Андреа повернулась к ней. — Но я хочу…всё. Каждое прикосновение. Каждое ощущение. Я хочу, чтобы моё тело помнило тебя. Всегда.       Миранда поцеловала её — долго, глубоко. Их языки встретились, и Андреа застонала. — Расскажи мне, — прошептала Миранда, целуя её шею. — Что ты чувствуешь? Что тебе нравится? — Я… — Андреа выгнулась, когда губы Миранды достигли её груди. — Это хорошо. Очень хорошо. Когда ты… там. Да.       Миранда улыбнулась против её кожи, взяла сосок в рот. Андреа вскрикнула, её руки вплелись в волосы Миранды. — Можно сильнее? — спросила Миранда. — Да. Боже, да. Не останавливайся.       Миранда чередовала нежные поцелуи с лёгкими укусами, и Андреа извивалась под ней, её дыхание становилось всё более рваным. — Миранда, — её голос был хриплым. — Я хочу… можно я прикоснусь к тебе тоже? — Конечно.       Андреа неуверенно протянула руку, коснулась груди Миранды. Её пальцы были осторожными, прикосновения благоговейными. — Вот так? — спросила она. — Это правильно? — Нет правильного или неправильного, — Миранда накрыла её руку своей, направляя. — Просто чувствуй. Смотри. Слушай.       Андреа сжала чуть сильнее, провела большим пальцем по соску, и Миранда застонала. — О, — Андреа выглядела удивлённой и довольной одновременно. — Тебе нравится. — Очень. — Миранда поцеловала её. — Продолжай.       Они исследовали друг друга медленно, Миранда направляла, подсказывала, а Андреа училась, запоминала. Когда Миранда начала целовать путь вниз по её телу, Андреа напряглась. Миранда поцеловала внутреннюю сторону её бедра. — Можно? — спросила Миранда, её дыхание обжигало чувствительную кожу. — Да. Пожалуйста. Миранда, мне нужно…       Миранда коснулась её языком — осторожно, нежно. Андреа выгнулась, схватившись за простыни. — О боже. О боже, это… — Хорошо? — спросила Миранда, поднимая взгляд. — Невероятно. Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.       Миранда продолжила, её язык двигался медленно, изучая, что заставляет Андреа стонать громче, что заставляет её бёдра подниматься навстречу. Когда она добавила палец — только один, очень осторожно, — Андреа вздрогнула. — Больно? — немедленно спросила Миранда, замирая. — Нет. Нет, это… — Андреа дышала тяжело. — Это хорошо. Но я хочу… больше. Пожалуйста. Мне нужно больше. — Ты уверена? — Да. Я хочу чувствовать тебя. Полностью. Пожалуйста, Миранда. Миранда добавила второй палец — медленно, внимательно следя за её лицом. Андреа застонала. — Да. Вот так. Это… боже, это так хорошо. — Говори со мной, — попросила Миранда, начиная двигаться. — Скажи, если слишком. — Не слишком. Глубже. — Андреа смотрела на неё широко открытыми глазами. — Я хочу чувствовать тебя глубже.       Миранда углубила проникновение, одновременно вернувшись к ней языком. Андреа кричала теперь, не сдерживаясь. — Миранда. О боже.       Пальцы погрузились до основания костяшек, она постепенно наращивала темп, затем снова замедлялась. Андреа была узкой и влажной. Пальцы скользили, не встречая сопротивления, гладкие мышцы плотно обнимали их. Миранда ласкала языком, и вскоре почувствовала отчетливую пульсацию. — Я… я близко. Я чувствую… — Тогда отпусти, — прошептала Миранда против её кожи. — Я здесь. Я держу тебя.       Оргазм накрыл Андреа волной — долгой, интенсивной. Она выгнулась, её тело напряглось, и Миранда чувствовала, как она пульсирует вокруг её пальцев. Имя Миранды срывалось с её губ снова и снова, пока волны не начали стихать.       Миранда медленно вышла из неё, целуя бёдра, живот, поднимаясь выше, пока их губы не встретились. Андреа целовала её отчаянно, слёзы текли по её щекам. — Это было… — она не могла подобрать слов. — Я никогда… ничего подобного… — Я знаю, — Миранда вытирала её слёзы большими пальцами, целовала щёки. — Я тоже.       Они лежали, переплетясь, дыхание Андреа постепенно выравнивалось. Потом она подняла голову, посмотрела на Миранду серьёзно. — Можно мне, — она растерялась. — Научи меня. Покажи, как тебе нравится. — Андреа, ты не обязана… — Я хочу. — Андреа перекатилась, оказавшись сверху. — Я хочу дать тебе то же, что ты дала мне. Просто… направляй меня. Пожалуйста.       Миранда кивнула, притягивая её к поцелую. — Начни медленно, — прошептала она. — Поцелуй меня.       Андреа начала целовать её шею, плечи, ключицы. Её губы были неуверенными, но нежными. — Здесь? — спрашивала она, целуя грудь. — Да. Там хорошо. Можешь… можешь использовать зубы.       Андреа осторожно прикусила, и Миранда застонала. — Вот так? — в голосе Андреа звучало удивление и гордость. — Именно так. — Миранда провела рукой по её спине. — Ты быстро учишься.       Андреа продолжала целовать. Когда она дошла до живота Миранды, остановилась, чувствуя нежность кожи, тонкий шрам от кесарева сечения. Она помнила его. Поцеловала, осторожно погладила подушечками пальцев. Затем поцеловала внутреннюю сторону её бедра, и Миранда почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Тебе нравится, — прошептала Андреа с улыбкой. — Я вижу. Твоя кожа реагирует. — Очень нравится. Продолжай.       Когда Андреа наконец коснулась её языком, неуверенно, робко, Миранда выдохнула резко. — Да… Боже! Да!       Андреа двигалась осторожно, экспериментировала, и Миранда направляла её уже без слов, отдаваясь во власть её рук, губ, языка. — Можно…? — спросила Андреа, поднимая взгляд. — Да. Медленно.       Андреа ввела один палец, начала осторожно двигаться, будто боялась сделать что-то не так. Миранда почувствовала, как тело откликнулось, приняло её. — Ещё один? — спросила Андреа. — Да — сказала она на выдохе.       Два пальца. Андреа двигалась медленно, но, когда Миранда застонала, нашла ритм. Её язык продолжал работать, и Миранда чувствовала, как напряжение нарастает. — Андреа, — её голос дрожал. — Я близко. Не останавливайся.       Андреа не остановилась. Она продолжала, и когда оргазм накрыл Миранду, она услышала, как Андреа прошептала против её кожи: — Я люблю тебя. Боже, я так люблю тебя. Слова повисли в воздухе. Миранда открыла глаза, посмотрела вниз. Андреа смотрела на неё с испугом, осознавая, что сказала. — Я… — начала она. Миранда притянула её вверх, поцеловала. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она. — Так сильно, что это невыносимо.       Андреа уткнулась лицом ей в шею, и Миранда чувствовала её слёзы на своей коже. — Это было… я никогда не думала, что так бывает, — прошептала Андреа. — Тогда было по-другому. А сейчас… сейчас было как… как будто я наконец-то дома. — Ты со мной, — Миранда гладила её волосы. — И я больше никуда тебя не отпущу. Моя Андреа.       Они лежали так долго, переплетённые, дыхание выровнялось, сердцебиение успокоилось. — Только не уходи, — тихо произнесла Андреа, изо всех сил стараясь бороться со сном. — Я никуда не уйду, обещаю. — Миранда поцеловала её в макушку. Андреа прижалась к ней сильнее, почувствовала, как её дыхание становится ровным, как тело расслабляется и погружается в сон. Миранда тоже закрыла глаза, обняла Андреа крепче и позволила себе поверить, что на этот раз всё будет по-другому.       На этот раз она не убежит.