Сборник миников

Всё завертелось с того момента, как Минхо начал пересекаться со своим новым соседом. Они жили на разных лестничных площадках, тот парень с коротко подстриженными волосами и выбритыми висками жил выше и с другой стороны, так что он не мог слышать, чем тот занимался у себя в квартире. Они не особо разговаривали, да и это не то чтобы было самым главным. Порой, одновременно возвращаясь домой, они могли вместе подняться по лестнице рука об руку. И каждый раз, когда их ладони случайно соприкасались, маленькие разряды пронзали тело Минхо и его мысли. Он никогда не думал, что сможет влюбиться в кого-то лишь в молчаливом присутствии рядом, в быстрых переглядках, уже не таких и случайных прикосновениях и прощании взмахом руки. Казалось, они понимали друг друга с полувзгляда, двигались одним ритмом и дыханием, идеально скользили в пространстве, не сталкиваясь и не расходясь, словно метрономом отражая каждое действие другого. С каждой такой молчаливой встречей Минхо находил себя всё более взволнованным, взъерошенным, будто бы даже напряжённым, но в лучшем смысле слова. Жар скапливался то в ладонях от желания обхватить чужую талию и узнать насколько она узкая в действительности, то в голове и висках от крутящихся на повторе картинок, как он мог бы попробовать эти манящие губы и заставить их припухнуть ещё сильнее. А в последнее время всё напряжение неизменно скапливалось в животе и пульсировало в требовательной нужде. Однако, когда он наконец не выдержал и пошёл к парню сам, ему никто не открыл. Минхо приходил и утром, и вечером, но квартира неизменно оставалось пустой, будто назло. Спускаясь на свой этаж, взгляд всегда цеплялся за раставленные на подоконнике пролёта горшках с цветами - живыми, пышущими здоровьем и напитанностью. Он помнил, как застал своего незнакомца за расставлением этих живчиков. Тогда они обменялись тёплыми улыбками и одобрительными взглядами: Минхо радовался, что тот украшает их убранство, хоть и общее для всего подъезда в целом, а вот глаза юноши точно светились явной заинтересованностью к его свободному наряду и открытому виду на ключицы и колени. И вот он пропал. Возвращаясь той же извечной дорогой, Минхо не переставал оглядываться по сторонам в надежде заметить знакомые выбритые виски и смелое выражение лица, но каждый раз захлопывал за собой входную дверь с ещё более растроенными чувствами и неудовлетворёнными желаниями. А потом он решился поспрашивать у соседей, но, что конкретно сбило его с толку, все, как один, твердили, что в квартире парня давно никто не проживает и она пустует без хозяина. А одна дама приличного возраста вовсе сказала, что поставила цветы на подоконник сама, и поливает их тоже, ухаживает за ними в своё удовольствие. В последние дни Минхо ходил совершенно растерянный, даже в какой-то мере рассеянный. Внезапное исчезновение парня, будто того выдернули с корнем из самого уголка этой вселенной, начинало тревожить. И по-настоящему расстраивать. К своему ужасу, он успел привязаться к нему, пусть они так и не узнали друг друга. Вот теперь это казалось злой шуткой, правда смеяться было не над чем В один из своих рабочих дней он всё также плёлся к себе домой, только смотрел строго перед собой, потеряв надежду встретиться с парнем взглядами. Зуд неудовлетворённых потребностей всё ещё забирал себе внимание и жужжал под самой кожей, но его никак не удавалось почесать. А сам Минхо с каждым таким днём понемногу увядал, теряясь в сумбурных размышлениях, кем вообще был тот незнакомец, и растройствах от невозможности снова прикоснуться к его мягкой, но всегда горячей коже. Медленно поднявшись на свою площадку, Минхо с неохотой рылся в кармане в поисках ключей, когда в поле зрения показались чьи-то ботинки. А стоило поднять глаза повыше, вырисовалась тонкая фигура, прислонившаяся спиной к стене в ожидающей позиции. Накинутый на голову капюшон скрывал половину лица, склонённого вперёд, но почему-то в груди Минхо что-то ёкнуло и резко обвалилось, когда ключи с грохотом выпали из кармана. Знакомые глаза с глубоким отливом в кофейные зёрна обвели его форму с макушки до пят. В привычно расслабленных чертах сейчас сквозило напряжение, сдержанность, словно парень очень долго отказывал себе в привычках и теперь стоял перед самой закоренелой, которая не собиралась отпускать и забралась в подкорку сознания. От движения в его сторону, когда юноша оттолкнулся от стены и сделал шаг к нему, словно покачнулось всё пространоство, и Минхо невольно задержал дыхание, застыв в неподвижности за наблюдением. Он не знал, чего стоило ожидать, но лава из нужды и радости снова видеть того перед собой уже с готовностью бурлила и курсировала по венам, разогнавшись только быстрее, когда ему в руку вложили обронённые ключи. Прикосновение было таким простым, но оказалось внезапно обжигающим. И это заставило Минхо очнуться и приоткрыть рот, чтобы поблагодарить, однако не успел произнести ни звука, когда ещё более неожиданно уже он прижался спиной к стене, захваченный в плен жаром чужого тела - так близко, так невыносимо близко. Каждая твёрдая мышца придавливала его к холоду позади, разящее тепло от кожи парня было настолько настоящим, что сомневаться в реальности происходящего не приходилось. В лице напротив можно было прочитать очевидный голод, едва сохраняющиеся остатки сдержанности и что-то ещё... Что-то глубоко эмоциональное, посылающее мурашки вдоль позвоночника от гипер-чувствительности, изумительно чётко настроенной только на человека перед ним. Они простояли так несколько долгих минут, слушая сбитое от невысказанных слов дыхание друг друга и всматриваясь в лица, подобно пазлу запоминая каждую особенность и изгиб. Напряжение тетивой натягивалось в воздухе между ними, треск слуховой галлюцинацией вливался в сознание. А потом, не помня кто сорвался первым, их затянуло в горячий, сразу развязный поцелуй. Руки оказались на чужом теле, изучающие и клеймящие, пространства больше не существовало между ними. В какой-то момент ввалившись в квартиру Минхо, они прошли по тёмному коридору, ни на секунду не отрываясь от пробы вкуса и новых ощущений раскалённой кожи под ладонями. На полу за ними тянулась разбросанная одежда, дыхание смешивалось в одно, и всё только натягивалось изнутри сильнее, изнемогающе хватаясь за все возможные места на теле. Страстно. Интенсивно. На грани. Погружаясь в другого человека безусловно, отдавая свою душу и тело, свой разум и свою личность. И они с готовностью поглощали всё без остатка, теряясь между сплетениями, идеально сочетающимися движенями, буйстве чувств. На утро Минхо проснулся в приятной неге, наконец-то сбросив накопившийся пар. Настроение впервые начинало оттаивать. Однако когда открыл глаза и осмотрел устроенный в его спальне беспорядок, он обнаружил только смятые простыни на другой стороне постели и холодную, звенящую пустоту. На столе нашлёлся клочок бумаги с аккуратным почерком и красиво выведенным именем - последним, что осталось от прошедшей ночи. Джисон испарился, как призрак. И было непонятно, разыгралось ли его воображение от несчастья, или всё случилось также неожиданно, как и началось. А приписанный на другой стороне номер заставлял голову кружится от надежды и желания не выпускать его призрака из рук в ближайшую вечность.