Сборник миников

Вечерело. Тропический рай, пестрящий разнообразной растительностью, диковинными животными и бескрайним океаном, простирающимся далеко вперёд, сегодня был особенно взволнованным. В деревнях поблизости ходили тревожные перешёптывания, семьи старались выходить к причалу в сопровождении и не оставаться наедине с кошмарными ужасами, царящими тёмными ночами к югу от пляжа. Раз в месяц уже долгие годы напролёт пропадают люди. Когда полнолуние восходило над вершинами гор, весь остров замирал в страхе за свою жизнь, даже ночные звери, казалось, старались держаться подальше от этих мест в это время. Никаких следов убийств не находили, человек просто пропадал и больше никогда не возвращался. Местные жители поговаривали, что на острове обитает свирепый прожорливый дух, который был потревожен многими веками ранее, а сейчас лишь проявил себя яснее, когда люди перестали приносить дары в его честь. Их уголок процветал, это было правдой, однако приезжие торговцы и мужчины с рациональным складом ума не верили в эти россказни, так как сами трудились изо дня в день и знали как именно получается поддерживать тот комфортный уровень жизни. Джисон не был суеверным, но и не отрицал всего подряд. Куда-то всё же эти люди пропадали, тела не были найдены, да и привязка к этому мистическому времени месяца было довольно странным. Либо кто-то специально совершал нападения и был помешан на чём-то подобном, либо всё было несчастным совпадением. Что было в головах тех пропавших людей, когда они выходили из своих домов по ночам? Уже никто не узнает. Сегодня тоже наступил этот злополучный день. Солнце начинало клониться к горизонту, небо окрашивалось в нежные персиковые тона, а волны игриво плескались у оврагов и причала, словно ничего не предвещало беды. Один из таких же спокойных дней, как и всегда на острове. Однако народ поредел уже к полудню, а сейчас и вовсе почти никого не осталось - лишь рабочие грузили последние ящики провианта на судно, которое вот-вот готовилось к отплытию. Утирая пот предплечьем, Джисон огляделся по сторонам, проверяя, все ли коробы были перетащены на борт. Пляж выглядел непривычно пустым, и негромкий шум от переговоров таких же уставших мужчин постепенно стихал, мешаясь с шумом океана. Они остались для погрузки и уже планировали отчаливать к своим домам, но Хан не хотел возвращаться так рано. Это было опасно, но погода была просто замечательная, к тому же, берег был достаточно огромен, чтобы заметить приближающуюся опасность вовремя. Песчаная полоса вилась от причала до самого края острова, прерываясь каменистым каскадом гор, с которых уж точно никто не смог бы напасть на него. Он чувствовал себя по-странному защищённым, когда спускался с пирса и стягивал ботинки, чтобы босиком пройтись по нагретому днём песку. Ступни утопали в приятном тепле, а кожу овевал лёгкий солёный бриз, касаясь кончиков волос и улетая прочь. Темнеющая гладь воды неподалёку набегала на берег и с тихим шипением растворяющейся пены скатывалась обратно, лаская слух своим журчанием. Джисон обожал свой рай, любил гоняться от поручения к поручению, помогая людям, наслаждался искрящимися в небе звёздами, что каждый раз будто подмигивали ему и были готовы выслушать любую жалобу, привыкнув к бархатистому голосу парня. Он любил жить и наблюдать за дышащей жизнью вокруг себя. Неба уже касалась мягкая синева по краям, когда Хан наткнулся на сидящую у кромки воды фигуру, подтянувшую колени к груди и смотрящую вдаль уходящего открытого океана. По коротким волосам и плотно сложенным плечам он понял, что это был парень, а когда подошёл поближе, смог рассмотреть чужой профиль и расслабленность в теле. Однако присмотревшись получше, разглядел во взгляде незнакомца болезненную тоску, словно океан унёс всё счастье за волнами, где тот уже никогда не сможет достать его снова. Выражение его лица было словно выточено из камня, каждая линия и изгиб слабо сияли в отблесках тусклого света солнца, а прорисованная в них печаль плавно переплеталась с глухих застоем, словно эмоция пропиталась под кожу навечно. Такой утончённый, но при этом всё ещё сильный, чтобы выносить тягость этого чувства. Подобравшись ближе, Джисон прочистил горло, обозначая своё присутствие, и принял беззаботную стойку, чтобы не смущать парня. — Я составлю компанию, если не против? Но в ответ получил только медленное моргание, словно неизвестный возвращался в реальность из мыслей и даже не сразу заметил его приближение. — На твоём месте, я бы уже сидел дома с запертыми окнами и дверьми. — Голос парня был тихим и деликатным, как прикосновение лунных лучей тёмной ночью к простыням, на которых кто-то спал глубоким сном. Приятный, завораживающий. Его совсем не напугало предостережение в чужих словах, поэтому в следующую секунду он уже опускался на песок в паре шагов от невольного компаньона и копировал позу в более расслабленном исполнении. — Знаю, но ты ведь тоже здесь, а не дома. Не видел тебя раньше. — Я обычно и не бываю здесь. Только изредка, в особенные моменты. — Со стороны парня послышался сухой смешок, и даже влажный воздух не смог смягчить его резкости. — Обычно, когда здесь никого не бывает. Не хочется привлекать к себе внимание. Джисон понимающе промычал, отгоняя лёгкую вину за нарушение покоя незнакомца, убедив себя в том, что не имел злого умысла, да и безопаснее даже быть с кем-то в этот час. — Тогда понятно, почему. А что за особенные моменты, если не секрет? Налетевший со стороны водной глади бриз приподнял чужую чёлку, когда Хан засмотрелся на него в повисшем молчании. Длинные ресницы трепетали на щеках парня, и казалось будто от них падали маленькие тени. — Когда накатывает всякое. Воспоминания, злость, беспомощность. До сих пор не могу забыть вид отчалившего корабля, на котором я приплыл сюда с родителями, а в итоге остался один на всю оставшуюся жизнь, приговорённый к жалкому влачению существования. Он говорил так спокойно и собранно, словно давно смирился со случившимся. Но то, как сжались его руки в обхвате коленей и как ожесточились черты лица, говорило о другом. — Сочувствую. Было очевидно, что за ним так никто и не вернулся, и это должно было быть очень больно. Джисон не мог представить себя в подобной ситуации. Что бы он делал? Может тоже приходил бы на пляж в расстроенных чувствах и бездумно пялился на горизонт в ожидании своего маленького чуда с осознанием, что с каждым годом оно всё нереальнее? А может и нет. Но по парню, сидящему в паре метров от него, было заметно, что это всё ещё тяготило и не отпускало даже по прошествии большого количества времени. Незнакомец ничего не ответил, продолжая наблюдать за сменяющимися красками уходящего вечера. Пока внезапно не заговорил снова, в интонации голоса прослеживались те злость и бессилие, о которых он упоминал. — Но что самое паршивое... Я перестал чувствовать, что меня что-то держит. Каждый раз, когда всё идёт не так, ничего не помогает. Я срываюсь и не могу остановиться. Это выматывает... И несёт слишком тяжёлые последствия. Джисон внимательно выслушал, хоть и не до конца понимал корень всех этих эмоций, но отчётливо ощущал, как тому бывало трудно справляться даже с самим собой, когда рядом никого не было. Действительно не самая завидная участь. Когда Хан хотел что-то сказать в ответ и повернулся лицом к парню, на какой-то момент застыл и почувствовал, как душа упала в пятки. Чужие глаза подсвечивались оранжевым сиянием, и это точно не могло быть от солнца, так как оно давным давно опустилось за кромку воды. Но это было не единственным отличием - зрачок нехарактерно вытянулся и показался то ли змеиным, то ли кошачьим. А когда парень ощетинился чему-то своему, из-под верхней губы показались острые клыки, как у тигра. — Т-ты... — инстинктивно попятившись в сторону, он замер снова, стоило этим пылающим глазам сосредоточиться на нём, а потом и на изменении в невербальном языке тела. — Можешь не бежать, уже слишком поздно, — парень зарычал и отвернулся, чтобы скрыть превращение. Спина напряглась ещё сильнее, будто ему приходилось от чего-то сдерживаться. Почему-то Джисону показалось, что не от желания разорвать его на кусочки. Возможно, от неизбежности судьбы? От того, что так или иначе должно было произойти, хотел он того или нет. От того, что он не мог контролировать, и о чём потом сильно жалел. Тяжело сглотнув, Хан подался вперёд и осторожно подал голос, надеясь то ли подтвердить, то ли опровергнуть свою догадку. Прохлада ночного воздуха куснула за загривок, будто отговаривая, но слова уже прозвучали в тишине между ними. — ... Это ты расправился с теми людьми? Мгновенного ответа не последовало. Однако плечи незнакомца опустились после под грузом единственного лаконичного: — Да. Промотав в голове весь их состоявшийся разговор, Джисон поднял на него взгляд, размышляя над следующими действиями. — Как тебя зовут? — Минхо. — Голос парня был менее дружелюбным, чем раньше, но внезапно дрогнул, когда его рука переплелась с чужой. Не настойчиво, не требовательно, а скорее мягко, в приглашении. Джисон вновь встретился с искрящимися, как пожар, глазами, ожидая, пока тот повернётся, хмурясь в непонимании, но не отстраняясь. Наоборот, сжимая его ладонь крепче. Не важно, осознанно ли. Хан только улыбнулся тепло и искренне. — Если это всё равно конец, Минхо, я буду держать тебя за руку. Так что прямо сейчас ты не один. Губы оборотня приоткрылись в неверии, но ни один из них не сдвинулся с места, продолжая смотреть друг на друга в ожидании. Шум плещущихся рядом волн смешивался с тихой трелью быстро бьющихся сердец. Ветер стих, погружая пляж в затишье, в безмолвие, замедляя ход времени и путая ощущение в пространстве. А когда на воде появились первые отблики полной луны, вышедшей из-за горной гряды, две фигуры, сидящие бок о бок на песке, утонули в ласковых прикосновениях лучей, нежно очерчивающих макушки и плечи. И никто так и не разъединил руки, пока ночь вступала в свои права. В тишине и покое.