Сборник миников

На протяжении многих месяцев Минхо не спал также сладко, как раньше. И даже если первым в голову приходит, что его пугали или специально будили... Нет, поначалу так и было. Он действительно пугался, когда под кроватью кто-то шебуршал и скребся, и не мог вылезти из-под одеяла ещё до самого рассвета. И самое главное, что это «нечто» переезжало вместе с ним, куда бы он не подался: в родительский дом ли или общежитие, откуда его оправданно выгнали соседи. Когда заглядывал под кровать — никогда не видел под ней ничего подозрительного, но ночью всё возвращалось так или иначе, без исключений. Было страшно. Однако потом, когда парень начал прислушиваться, вникать в то, что происходит под ним, даже если было до усрачки стрёмно, понемногу начали различаться некоторые слова, которые, на удивление, были человеческими. И, что ещё более поразительное, они были взволнованными, обеспокоенными, как будто бы даже нежными, хоть и шёпот порой пробирал до мурашек. "Он поел? Весь день такой понурый ходил, что же что же..." "Ему снится кошмар? Не должен, не должен..." "Обнять... Ему нужно больше подушек, кто же будет обнимать его, пока он спит? Нельзя мне..." "Он видел... Он знает... Не покажусь, страшен..." И с каждым днём, по мере того, как Минхо выслушивал тихие перешёптывания в темноте под кроватью, постепенно и засыпалось как-то легче, и даже приятна была чужая компания. Он не помнит, чтобы кто-то также много думал о нём, интересовался его состоянием, даже если это странное, незнакомое существо, всегда сопровождающее в его дрёме. Кажется, стоит быть благодарным. Потому что в конце концов Минхо заметил, что кошмары взаправду перестали посещать его — за все эти несколько месяцев ни одного, тогда как обычно хотя бы два-три раза за месяц точно бывало. Да и чувствовал себя парень всегда бодро, особенно с того момента, когда начал тихонько здороваться и прощаться со своим монстром. Конечно, не получая ответа, но тем не менее, на сердце всё равно всегда становилось теплее. Он порылся в интернете, пролистав несколько вариантов, кем мог быть его хранитель снов, и остановился на домовом. Правда странно, что тот мог покидать свой дом и следовать за Минхо по пятам, значит он был привязан именно к нему. Но не стал заострять на этом внимание, вместо этого взяв на заметку про угощение, которое люди обычно оставляют в укромных местах, чтобы задобрить этих маленьких человечков. Задабривать и без того добрейшего духа не было необходимости, но и оставлять того без благодарности парень просто не мог. Поэтому вскоре рядом с ножкой кровати появилось маленькое блюдце с молоком и печеньем. Минхо проверял их каждую ночь и рассвет и даже расстраивался, когда приходилось менять подношения, когда выпечка засыхала, нетронутая, а молоко застаивалось. Он не знал, почему его попытка отклонялась, но не терял надежды и обновлял припасы. Ночью же уже привычно прислушивался к шёпоту под кроватью, который метался из угла в угол, будто не мог на что-то решиться, пока не засыпал. "Отрава? Не может... Меня любит..." "Зачем ему? Откормить хочет? Откупиться и отослать? Не могу, не хочу..." "Пахнет так вкусно... Всего кусочек, можно?.." Когда в одно утро Минхо поднялся с постели и не сразу проверил блюдце, он радостно подпрыгнул, заметив, что молоко испито, а печенье покрошено и съедено. Это заставило что-то тёплое в его груди расцвести и заблагоухать, словно сделал доброе дело. — Вот так. Это для тебя, не стесняйся. — Парень тогда погладил край кровати, так как не знал, куда именно исчезал его маленький проказник, на на лице сияла по-настоящему счастливая улыбка. После этого шёпот каждую ночь разбавлялся тихим хрустом и звуком питья — Минхо невольно сравнивал его с тем, как кошки лакают воду — и спать стало ещё приятнее, как будто его согревало одно присутствие этого неизвестного. А потом ему стало слишком интересно. Бывало пару раз, когда не получалось заснуть быстро, и в этот раз тоже как-то так вышло, что он завис в соцсетях с телефоном в руках и даже успел задремать. Но вот лёгкий, почти незаметный для обычного слуха скрежет по низу кровати вывел парня из полусонного состояния, когда нечто медленно пробиралось к миске с едой, словно случайно шелестя по дереву. Минхо насторожился, не подавая признаков, что проснулся, и аккуратно отложил телефон в сторону, а сам бесшумно придвинулся к краю. Дыхание перехватило в ожидании, пока он внимательно вглядывался вниз, не зная, готов ли увидеть его прямо сейчас. С другой стороны, следующей возможности может и не выпасть, поэтому парень терпеливо выжидал. Спустя несколько долгих секунд, что показались вечностью, сердце безмолвно подпрыгнуло и куда-то упало, когда что-то маленькое протянулось к миске во внезапно гробовой тишине. Тоненькое, окутанное тёмным облачком, но всё ещё заметное. И напряжение стало таким ощутимым, что дыхание спёрло вовсе. Однако одним резким движением подавшись вперёд — совершенно бездумно, по наитию — Минхо схватил нечто и потянул на себя, как кота за лапу, причём с примерно таким же весом, и с паникой затащил к себе на кровать верещащее вырывающееся существо, где-то покрытое шерстью, а где-то кожей. — Постой, тише, я не обижу, тише, — залепетал успокаивающе парень, удерживая брыкающийся комок в руках. Пришлось прижать его к груди, так как сил у того внезапно оказалось немерено, словно уменьшенная копия буйвола, на котором никто никогда не мог усидеть. — Ну же, прошу, успокойся, милый... Однако его не слушали и продолжали попытки сопротивляться. Приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы хотя бы не дать улизнуть. А тихий писк, очень похожий на череду непрекращающихся ругательств, не хотелось даже пытаться разбирать, на что Минхо лишь виновато улыбнулся. — Милый, прошу... В следующую секунду, не успел он осознать, что вообще произошло, его прижали спиной к матрасу и вдавили в подушки очень даже внушительным телом, пышущим жаром и очевидным негодованием, проскальзывающим в чертах лица незнакомого парня. Признаться, милого, но одновременно с этим горячего парня, один взгляд которого был готов прожечь дыру в нём своей интенсивностью. — Признавайся! Планировал выловить меня с самого начала, да?! Выбрал себе хозяина, вы посмотрите! Наглости не занимать. Да я тебе кто такой, чтобы таскать меня за руки, а? Минхо потерял дар речи и просто глупо смотрел на него, быстро хлопая глазами в попытке то ли развидеть, то ли детальнее рассмотреть черты чужого лица. И хоть тот практически рычал на него... Что ж, возможно у него были основания злиться, он ведь буквально без спроса вытянул парня из укрытия. — И, тем не менее, кто же ты?.. — Твой я! И почти сожалею об этом, — чертыхнувшись про себя, парень вдруг оседлал его бёдра, усевшись с таким видом, словно Минхо задолжал ему по гроб жизни. Ещё и руки скрестил. Вредный. — Твоё имя знаю, моё Джисон. Если хочешь, называй меня своим демоном, но не домовым! Я не домовой, ты совсем что ли дурак так думать?! Пока Минхо следил за тем, как быстро сменяется настроение этого Джисона, улыбка всё никак не сходила с лица. Вот кто оберегал его сон. Вот с кем он был ближе, чем с любым другим человеком. Его милый демонёнок Джисон. Когда его ладонь накрыла чуть округлую щёку, парень застопорился на полуслове, явно не ожидав такого нежного прикосновения к себе, наверняка размышляя о других, более варварских жестах. Но Минхо никогда бы не сделал ему больно, только не ему. — Ты уже слышал много раз, но хочу сказать тебе так. Спасибо, Джисон. И больше не прячься от меня под кроватью, это немного жутко. — Ты же привык, — слегка надувшись с притворным недовольством, демон, всё также напоминающий ему кота, подался навстречу прикосновению и прижался к тёплой ладони. — Будет лучше, если я смогу тебя видеть. И твоё милое личико тоже, мой дорогой демон. Шея парня залилась румянцем в ответ на комплемент, и Джисон накинулся на него, чтобы в этот раз придушить. Минхо отбивался, конечно, но больше только игриво пихался и посмеивался, да и хватка на самом деле не была достаточно сильной, чтобы лишить воздуха. Джисон вряд ли перестанет прятаться под кроватью. Но теперь иногда будет вылезать на свет, чтобы поздороваться с ним.