Тригона страстей

После ухода Володи квартира опустела. Молчание в ней стало громким, давящим. Андрей пытался заняться чем угодно — разбирал мотор, смотрел телевизор, но везде ему мерещилось лицо Володи: то улыбающееся, то искаженное болью. Он понимал, что его любовь к Володе никуда не делась. Она просто была растоптана его же собственными поступками. Паша, узнав, что Володя ушел, стал вести себя как победитель. Он звонил, требовал, чтобы Андрей переехал к нему. «Хватит киснуть в этой конуре. Ты теперь мой», — заявлял он. Но чем настойчивее он был, тем сильнее Андрею хотелось отдалиться. Их связь, построенная на страсти и тайне, теряла свой смысл. Теперь это была просто связь, полная токсичности и взаимных упреков. Паша был его ошибкой, его падением, а не спасением. Федя Жуков, напротив, вел себя иначе. Он не давил, не требовал объяснений. Он просто был рядом. Приносил ему еду, молча сидел с ним, иногда говорил о чем-то отвлеченном. Он был тихой гаванью после урагана. С ним было спокойно. Андрей ловил себя на мысли, что начинает по-настоящему влюбляться в него. В того мальчика, которым он был когда-то, и в мужчину, которым тот стал. Однажды вечером Федя сказал: «Я не знаю, что у тебя там случилось, и мне, честно, страшно спрашивать. Но я вижу, как ты страдаешь. И я хочу быть тем, кто поможет тебе снова стать счастливым.» И Андрей почувствовал, что это возможно. Что он может оставить все это позади — и боль Володи, и ядовитую страсть Паши — и начать новую жизнь с человеком, который знал его до всей этой истории. Но мог ли он это заслужить? Имел ли он право на счастье после того, что сделал? Он смотрел в честные глаза Феди и видел в них свое возможное будущее. А потом его телефон вибрировал. Сообщение от Володи: «Я не могу так просто все отпустить. Нам нужно поговорить. Завтра. В школе.» И все снова перевернулось с ног на голову. Выбор, который он почти сделал, снова повис в воздухе. Финал истории был еще не написан.