Тригона страстей

Через три дня Володя вернулся. Он вошел в квартиру бледный, с темными кругами под глазами, но с неожиданно твердым взглядом. Андрей сидел на кухне и пил кофе. Увидев его, он вскочил, сердце заколотилось в груди. «Володя...» — начал он. «Садись», — тихо, но властно сказал Володя. Он сел напротив, положил руки на стол и прямо посмотрел на Андрея. «Я хочу знать правду. Всю.» И Андрей начал говорить. Сначала с трудом, подбирая слова, потом, как прорвало, он выложил все. Про первую ночь с Пашей, про все последующие, про свою слабость, про ненависть к себе. Он говорил, не поднимая глаз, чувствуя, как с него сдирают кожу, обнажая все его гнилое нутро. Он ждал криков, истерики, слез. Но Володя слушал молча, не проронив ни звука. Когда Андрей закончил, в комнате повисла тяжелая тишина. «Почему?» — наконец спросил Володя, и его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. «Я не знаю... Я запутался. Это была не любовь, это... зависимость», — пытался объяснить Андрей, сам понимая, что его оправдания ничего не стоят. «А я?» — голос Володи дрогнул. «Я что, был для тебя просто удобным домом? Уютом, в который можно вернуться после уличных приключений?» Андрей не нашелся что ответить. Это была горькая правда. Володя был его безопасной гаванью, которую он предал, рискуя ей ради опасного, но пьянящего шторма. Володя медленно покачал головой. «Я любил тебя больше жизни. Порвал бы за тебя любого. А ты... ты порвал меня.» Он встал, его глаза были сухими и пустыми. «Я съеду. Мне нужно время. Одно... чтобы решить, смогу ли я когда-нибудь посмотреть тебе в глаза без отвращения.» Он вышел из кухни, и Андрей не стал его останавливать. Он знал, что не имеет на это права. Он сидел за столом и слушал, как Володя собирает вещи в спальне, как хлопает дверь. Звук этого щелчка был похож на звук захлопнувшейся клетки. Он был свободен. Свободен от лжи перед Володей. Но эта свобода была страшнее любой тюрьмы. Теперь ему предстояло сделать окончательный выбор между Пашей и Федей. Или же сбежать от них обоих.