Be Brave

Стук в дверь прозвучал как выстрел в гробовой тишине комнаты Эрена. Карла, все еще бледная и встревоженная, открыла дверь. На пороге стоял молодой человек в форме службы правопорядка и еще один, высокий, в элегантном синем костюме, вышедшем из моды лет 30 назад, с опущенной головой. — Госпожа Йегер? Здравствуйте. Я Марко Ботт. Друг Эрена с армии. Он дома? — его голос был вежливым и профессиональным. — Он... наверху, — растерянно ответила Карла. — С Армином. Марко кивнул и, мягко подтолкнув своего молчаливого подопечного вперед, направился к лестнице. Жан шел, не поднимая глаз, словно автомат. Каждый шаг давался ему с трудом. Он слышал приглушенные голоса сверху. Один из них был голосом Армина, но каким-то... другим. Более мягким, лишенным той стальной решимости, что появилась у него после гибели и возрождения. Дверь открылась. На пороге стоял Армин Арлерт, его лицо выражало удивление при видевиде Марко и незнакомца. — Марко? Что случилось? Но Жан уже смотрел не на него. Его взгляд пролетел через комнату и впился в фигуру, сидевшую на кровати. Эрен. Бледный, с красными от слез глазами и свежей, кровоточащей повязкой на руке. Но это был его Эрен. Тот самый, с кем они прошли через ад. В чьих глазах читалась та же тысячелетняя усталость и боль. Эрен поднял взгляд. Его губы беззвучно шевельнулись. —Жан... В глазах Кирштейна не было растерянности. Там был шок, сменяющийся яростью. Яростью, выдержанной в течение трех долгих лет скорби и выживания. — ТЫ... — его рык не просто полон боли и ненависти. Жан сделал стремительный шаг, его рука инстинктивно потянулась к бедру, где когда-то был нож. — Ты... здесь? После всего?! Он посмотрел на Эрена, который выглядел так же, как в день их последней встречи три года назад. А он сам, Жан, чувствовал себя на десятилетия старше. — Я видел это! — его голос срывается. — Я видел мир, который ты оставил! Пепел и руины! Мы пытались его собрать, черт возьми! А они... твои фанатики... йегеристы.... они пристрелили меня, как собаку, у собственного дома! Эрен, который ожидал упреков за Гул Земли, за смерть Саши, заставил его застыть. Эта информация для него была нова. Его глаза расширились. —Что?.. Что ты говоришь?.. Тебя... убили? Когда? — Спустя три года! — закричал Жан, и в его голосе слышалась горечь проигранной жизни. — Три года после того, как ты нас покинул! Мы вернулись на Парадиз... а там... — он впервые обратил внимание на свой костюм, потрогал лацкан, и новое осознание ошеломило его. — Этот костюм... я был в нем... когда... А когда я оказался здесь, выяснилось, что меня никто не знает, никто не помнит. Ни Марко, ни Армин. И даже моего дома в Тросте не существует. Там, где мы жили с мамой... стоит какой-то идиотский парк и судя по деревьям, он там очень давно. Он замолк, его взгляд становится остекленевшим. Он оглянулся, видя испуганное лицо Армина, живого Марко. — Мы оба мертвы, — тихо сказал Эрен, дошло до него. — Но мы попали сюда из разных точек... времени? Из одного ада, но... я из его начала, а ты — из его конца. Жан медленно опустился на пол, не в силах стоять. Вся ярость ушла, сменяясь леденящей душу пустотой. —Конец? — он горько усмехается. — Какой конец? Там не было конца. Только тлеющие угли и новая война. Твоя работа, Йегер. Ты ничего не решил. Ты только всех убил. Эта фразa ударила Эрена сильнее любого кулака. Его великая жертва, его «единственный выход» — оказался бессмысленным. Мир, который он хотел спасти, продолжил убивать себя без него. Марко стоял с ошарашенным взглядом. — Кто-нибудь, — наконец сказал он, и его голос дрогнул, — объясните мне, что, черт возьми, здесь происходит? Эрен, сидевший закрыв лицо руками, медленно поднял голову. Его мутный взгляд нашёл Марко. Он смотрел на него, и в его глазах не было ни капли узнавания того Марко, что стоял перед ним сейчас. Он видел другого. Того, чья смерть стала для него одним из первых горьких уроков о жестокости их мира. Того, по кому он тайно горевал все эти годы, ведь Марко был одним из самых светлых и добрых людей, которых он знал. И это знание, эта накопленная годами боль, прорвалась наружу с новой силой. Не говоря ни слова, Эрен резко поднялся на ноги, отшатнув Армина. Он шагнул к Марко, его тело всё ещё дрожало, но движение было решительным. И прежде чем Марко успел среагировать или отстраниться, Эрен обвил его руками за шею и притянул к себе в жёсткое, почти отчаянное объятие. Он не плакал. Он просто держался, вжимаясь лицом в его плечо, его пальцы впились в ткань куртки Марко. Это было объятие потери и обретения, вины и невероятного, невозможного облегчения. — Марко... — его голос был сдавленным, хриплым от слёз и недавнего крика. — Боже... Марко... Марко застыл в полном недоумении, его руки беспомощно повисли в воздухе. Он смотрел на Армина и Жана, в глазах которого читалось горькое понимание. И тогда он медленно, неуверенно, обнял Эрена в ответ, похлопывая его по спине, как потерянного ребёнка. И все же – вопрос Марко оставался открытым и когда Эрен, его друг и сослуживец, наконец отпустил его, он повторил: — Ребят... о чем вы сейчас говорили? Война, убийства, фанатики Эрена? У всех все в порядке с головушкой? Армин, ты-то чего молчишь? Ты поддерживаешь этот....хм...эту историю? Арлерт молчал, потирая пальцами подбородок. Он пытался найти хоть какое-то логическое объяснение всему происходящему. То, что рассказал ему Эрен, как он кричал и плакал, и то что сказал этот высокий незнакомец... Эрен точно знал этого человека, но откуда? Почему он бросился на Марко так, будто они были близкими друзьями и не виделись сто лет? Хотя в армии они не сказать, что были близки, да и дембель был несколько месяцев назад. Спектакль? Зачем Эрен грыз свою руку Армин так и не понял до конца. Вопросов было много и с каждой минутой становилось все больше. Честно сказать, Армин был даже готов к тому, что сейчас откуда-то появится съёмочная группа программы типа "Розыгрыш ". И этот взгляд не укрылся от Эрена. Он его знал. Эрен медленно перевел взгляд с Армина на Жана. В его глазах не было безумия, лишь холодная, выстраданная ясность. —Они не поверят нам, — тихо сказал он, — Слова для них — просто бред. Надо доказать. Жан, все еще сидя на полу, поднял на него взгляд. Его глаза задавали немой, отчаянный вопрос: Как? Йегер задумался на мгновение, его взгляд упал на руку с окровавленной повязкой — тщетную попытку доказать свою иную природу. Потом он посмотрел на Жана, на его позу... и его глаза загорелись. — УПМ, — четко произнес Эрен. Жан вздрогнул. Он встретился взглядом с Эреном, и между ними пробежала искра полного взаимопонимания. Это был язык их мира. Язык грации, скорости и смерти, незнакомый здесь никому. Он подошел к Жану, все еще сидящему на полу, и присел перед ним, понизив голос до шепота, чтобы Марко не слышал. —Они не видели, как мы это используем. Настоящим образом. Это будет доказательством. Но не здесь и не сейчас. Жан молча кивнул,его взгляд был ясным и понимающим. Война научила их терпению и расчету. – Универсальный Пневмоманеврён? – произнес Армин, – ты уже второй раз о нем говоришь. Это ведь та штука, на которой мы в армии на дома забирались на занятиях по эвакуации? Эрен и Жан переглянусь и горько рассмеялись. От этого смеха Армину и Марко явно стало не по себе. За окном уже стемнело, а они так и сидели в комнате Эрена, не обратив внимания на приглашение Карлы пойти поужинать. — Жан, а где ты будешь ночевать? — спросил Эрен, и в его голосе впервые за весь день прозвучала практическая, почти командирская забота. Этот простой бытовой вопрос обрушился на Жана с новой силой. Впервые за весь этот кошмар он задумался о чем-то кроме выживания и осознания ужаса. У него не было дома. Не было денег. Не было ничего в этом мире. Марко, увидев потерянный взгляд Жана, не раздумывая, сделал шаг вперед. —У меня в Тросте, где я живу, есть свободная комната, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала та самая, неистребимая доброта. — Могу приютить... хм... Жана. Он назвал его имя с небольшой заминкой, все еще не привыкнув к нему. Жан вздернул брови и уставился на Марко. Он почти забыл его всепоглощающую доброту, которая его в начале их знакомства сильно раздражала, а потом стала отправной точкой для пробудившихся в Жане чувств. Эрен легко улыбнулся. Пусть это и был другой Марко, но этот ничем не отличался по крайней мере в своем желании помочь всем и всегда. — Спасибо, Марко, — сказал Йегер. Они договорились, что Армин поедет с ними в Трост, ему завтра утром надо было на работу. Перед их уходом, Эрен отвел Арлерта в сторону и, глядя ему прямо в глаза, попросил: —Армин... достань два комплекта УПМ. Армин нахмурился, но кивнул. Операторы с камерами не появились, Эрен и этот Жан по прежнему веди себя как давно знающие друг друга люди, хотя Армин был уверен, что знает о своём друге абсолютно всё. И эта странная просьба привезти УПМ, чтобы что-то показать. Что? Как они филигранно кладут штукатурку на фасаде. Собственно, в его мире УПМ в основном и использовался коммунальщиками для всяких работ. В народе этот механизм даже прозвали: "Ужимки Пьяного Монтажника". Даже спасатели почти его не использовали. Однако, Армин знал, что как раз в институте, где проводила исследования доктор Зоэ, на складе было полным полно списанных УПМ.

***

Дорога в Трост в служебной машине Марко проходила в гнетущем молчании. Армин смотрел в окно, Жан — на свои руки, сжатые в кулаки на коленях. Марко, сидя за рулем, чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой. Вид Жана, который так яростно кричал на Эрена, а теперь сидел тихо и смиренно, не давал ему покоя. Наконец, он не выдержал. Свернув на пустынную пригородную дорогу, он притормозил и повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на своих пассажиров. — Ладно, — его голос прозвучал твердо, но без злобы. — Я больше не могу. Объясните. Кто ты, — он посмотрел на Жана, — и откуда ты знаешь мое имя? И почему ты обнима меня и орал... о моей смерти? Жан медленно поднял на него глаза. Боль в них была такой оголенной и настоящей, что Марко на мгновение стало не по себе. Армин вздохнул. "Ну неужели опять выслушивать", - пронеслось в голове. Однако, ему стало интересно, какую версию этой несуществующей (или существующей лишь в голове Эрена) реальности выдаст этот, почему-то напоминающий лошадь, парень. — Марко, то, что ты сейчас услышишь, покажется тебе безумием...– несмело начал Жан. – Говори, – серьёзно ответил Ботт. И Жан начал. Кратко, без лишних эмоций, как отчет. Он рассказал о мире, который они с Эреном помнят. О стенах. О титанах. О битве в Тросте, где Марко, тот другой Марко, погиб, преданный своими же. Он не вдавался в подробности о роли Эрена или Гуле Земли. Это был слишком тяжелый груз для первого раза. — И, как я понял по их словам, в том мире, — закончил Армин, глядя на бледное лицо Марко, — ты погиб много лет назад. Жан и Эрен прошли через войну, которую мы с тобой не можем даже представить. Марко сидел, не двигаясь, впитывая каждое слово. Он смотрел на Жана, и все еще не мог ничего понять. – И...ты видел меня мертвым? – спросил он. Жан коротко кивнул. Образ обглоданного истерзанного тела его возлюбленного, которое он узнал лишь благодаря веснушкам на его щеках, много лет преследовал его в кошмарах. Марко медленно выдохнул и повернулся обратно к рулю. —Понятно, — тихо сказал он, хотя ничего не было понятно. Он завел машину и тронулся с места, увозя с собой тяжелое бремя чужой, невероятной правды. Через пару часов они добрались до залитого ночными огнями города. Жан, сидевший чернее тучи, поднял глаза. Машина миновала ухоженные парки и въехала в жилые кварталы. И тут пейзаж стал сложнее, многослойным. Среди сияющих золотыми сотнями окон современных жилых башен, будто скромные старички среди щеголей, прятались те самые дома. Узнаваемые, в два-три этажа, с черепичными или шиферными крышами и фасадами из тёплого, потускневшего от времени камня. В их окнах горел не ровный электрический, а чуть дрожащий, уютный жёлтый свет — словно там до сих пор использовали газовые лампы или просто жили люди, не желавшие меняться вместе с веком. В мире титанов весь город состоял из таких домов, теснящихся на узких улочках. Теперь же они ютились в тени стеклянных гигантов, создавая удивительный контраст. На первых этажах многих из них располагались не кузницы и лавки, а стильные кофейни, винтажные бутики или книжные с надписью «Открыто до поздна», чьи витрины бережно вписывались в старую каменную кладку. Машина плавно въехала в деловой центр, где широкие проспекты были окутаны ровным светом фонарей, похожих на гигантские жемчужины. – Ну, на связи, если что, – бросил Армин и направился в одно из зданий. Видимо, домой он пока не собирался. Марко оставил служебную машину на парковке и они с Жаном поднялись в скромную холостяцкую квартиру на седьмом этаже. ...Ночь была неестественно тихой после бурного дня. Марко ворочался, не в силах выбросить из головы образ сломленного Жана и безумные истории о стенах и титанах. Он наконец провалился в беспокойный сон, но его прервал звук, от которого кровь стыла в жилах. Сначала это был сдавленный стон, потом отчаянный, полный ужаса шёпот, который быстро перерос в громкие, раздирающие душу крики. — Саша! Нет! Прости... Пожалуйста... Держись... — голос Жана был искажен всхлипываниями, но потом менялся, становясь яростным, –ах ты дерьма кусок, отпусти Микасу! Марко вскочил с кровати. Сердце колотилось где-то в горле. Он подбежал к двери комнаты Жана и замер на пороге. Какое то время было тихо. Потом послышался леденящий душу шёпот. — Марко... — прохрипел Жан, и в его голосе была такая боль, что у Марко перехватило дыхание. — Его имя... Марко Ботт... этого не может быть... только не мой Марко... как же так... Марко... — он повторял имя снова и снова, как заклинание, полное отчаяния. Потом тон снова сменился на яростный, полный ненависти: — Райнер! Ты — ублюдок! Я убью тебя! Убью! Марко не выдержал. Он распахнул дверь. В свете луны, падающем из окна, он увидел Жана. Тот метался на кровати, его тело было покрыто холодным потом, лицо искажено гримасой невыразимых страданий. Он был там, в своем аду. — Жан! — Марко подбежал и, не зная, как еще помочь, тряхнул его за плечо. — Проснись! Это кошмар! Жан вздрогнул, его глаза резко открылись. Но они не видели комнату, не видели Марко. Они все еще видели поля сражений. С диким, животным криком он вцепился в Марко, обхватив его так крепко, что тому стало трудно дышать. Для того, чтобы удержаться, чтобы убедиться, что это не мираж. — Марко... — он рыдал, уткнувшись лицом в его плечо, его тело сотрясали мощные, неконтролируемые спазмы. — Ты жив... ты жив... Марко, ошеломленный, сначала осторожно, а потом все увереннее обнял его в ответ. Он гладил его по спине, бормоча успокаивающие слова, как это делала его мать, когда он в детстве просыпался от плохих снов. Постепенно рыдания Жана стали тише, спазмы утихли. Он как будто наконец вышел из транса и осознал, где находится и что делает. Он резко отстранился, его лицо залила краска стыда. Он отполз к изголовью кровати, сгорбившись. — Прости... — его голос был хриплым и разбитым. — Прости... Это... это уже много лет происходит. Каждую ночь. Просто... обычно я просыпаюсь один. Он не смотрел на Марко, уставившись в свои колени. Марко сидел на краю кровати, тяжело дыша. Он смотрел на этого сильного, вспыльчивого парня, который сейчас превратился в израненного, одинокого ребенка, преследуемого призраками. И впервые он почувствовал эту боль. Не просто услышал о ней, а ощутил ее физически, в том отчаянном объятии, в этих раздирающих душу криках. — Не извиняйся, — тихо сказал Марко. Его доброе сердце, столкнувшись с такой бездной чужого страдания, не могло остаться равнодушным. — Просто... в следующий раз, если будет плохо... просто разбуди меня. Ладно? Он встал, чтобы уйти, дать Жану прийти в себя, но на пороге обернулся. — Знаешь, что бы там не пытался анализировать Армин, — его голос стал тверже, – я точно уверен, что это были не безумные сны сумасшедшего, а воспоминания того, кто прошёл через кошмар. Он вышел, тихо прикрыв дверь. Жан сидел в темноте, и впервые за долгие-долгие годы его ночное одиночество было не таким абсолютным. В соседней комнате был кто-то, кто знал. Кто предложил помощь. И в этой маленькой, хрупкой искорке человеческой доброты в аду его воспоминаний появилась первая, едва заметная трещина.