Речной король

Глав ТЕНИ ПРОШЛОГО ГОЛОДНЫЙ ВОЛК ‎ ‎Хижина поглотила их, как пещера. Плотная дверь захлопнулась, отсекая внешний мир, но не смогла отсечь напряжение, витавшее между ними. Воздух был густым от запаха дыма, старых кож и немытых тел. ‎ ‎Торвен швырнул на пол связку дров с таким грохотом, что Карл вздрогнул. ‎ ‎— «Дылда»! — прошипел старый воин, оборачиваясь к Карлу. Его лицо было искажено гримасой ярости и унижения. — Осмелился назвать наследника Старых Камней «дылдой»! Я бы ему показал «дылду», всадил бы ему его «дылду» между глаз, вот что! ‎ ‎Он схватил со стола глиняную кружку и с такой силой сжал ее в руке, что та треснула с глухим хрустом. ‎ ‎— Успокойся, старик, — Карл скинул потную рубаху и сел на свою постель, чувствуя, как дрожь в коленях наконец утихает. — Он назвал меня «дылдой», а не «наследником Старых Камней». Его право. Пока что. ‎ ‎— Его право?! — Торвен фыркнул, как раненый вепрь. — Его право кончится там, где начинается лезвие моего топора! ‎ ‎— И тогда на нас пришлют не одного зазнавшегося щенка, а целый отряд рыцарей, — холодно парировал Карл. Он поймал взгляд Торвена. — Ты бы предпочел, чтобы я ему поклонился в ножки и сказал: «О, м'лорд, какой честью для меня послужить в моем же замке, который вы у меня украли»? ‎ ‎Торвен замер. Гнев медленно отступал, сменяясь тяжелым, почти физическим осознанием их положения. Он тяжело вздохнул и опустился на сундук напротив. ‎ ‎— Нет. Ты поступил правильно. Просто... черт бы побрал эту гордость. Старый грех. ‎ ‎— Гордость нам сейчас не по карману, — Карл ухмыльнулся, но в улыбке не было веселья. — А вот этот старый рыцарь... Веймар, кажется? Он нам, возможно, по карману. ‎ ‎Торвен нахмурился. ‎—Сир Веймар? Что в нем? Очередной андал в ржавых латах. Видал я таких. Чести — на грош, зато самомнения — на золотой статер. ‎ ‎— Неправда, — покачал головой Карл. Он взял с пола щепку и начал точить обтачивать ее ножом. — Ты не видел его глаз. Когда он смотрел на старосту. Когда он уговаривал того... Леонарда, оставить нас в покое. В его глазах не было презрения. Была усталость. Почти... стыд. ‎ ‎— Стыд? — Торвен усмехнулся, но уже без злобы, скорее с интересом. — Ты решил в психологов податься? По глазам читать? Может, у него просто желудок болел от деревенской похлебки. ‎ ‎— Может и болел, — Карл не поддался на провокацию. — Но это не просто солдат. Он мыслит. Тот щенок слушается его, хоть и ворчит. Он для них свой, но... чужой. Чувствуешь? Как пахнущая псиной овчарка в стаде породистых гончих. ‎ ‎Торвен задумался, потирая бороду. ‎—Ладно, допущу. Предположим, ты прав. И что с того? Пойдешь к нему в пажи проситься? Будешь чистить его латы в обмен на мудрые советы? ‎ ‎— Пока — наблюдать, — отрезал Карл. — Врага нужно знать. Всех врагов. И щенка, и его уставшего пса. Кто он, этот Веймар? Откуда? Почему служит Фишерам? У всех есть слабости. У кого-то — гордость, — он многозначительно посмотрел на Торвена, — а у кого-то... усталость. Разочарование. Это тоже можно использовать. ‎ ‎— Боги, — прошептал Торвен, смотря на Карла с новой, непривычной смесью гордости и опаски. — Адриан точно не дремлет в тебе. Это по его части — выискивать в людях трещины, чтобы потом вбить в них клин. ‎ ‎— Я не Адриан, — голос Карла стал тверже. — Я не буду жечь деревни. Но если я смогу превратить врага в... в не-друга, в нейтрального наблюдателя, я это сделаю. Это лучше, чем рубить ему голову. Пока что. ‎ ‎В хижине снова воцарилась тишина, но на сей раз она была задумчивой, почти мирной. Напряжение схлынуло. Торвен достал из-под пола бурдюк с терпким яблочным сидром, налил в две менее ветхие кружки, протянул одну Карлу. ‎ ‎— Ладно, «дылда», — он снова мог шутить, а значит, худшее позади. — За твое здравие. И за то, чтобы в следующий раз, когда этот щенок захочет потрогать тебя за мускулы, он получил твоим коленом по его коровьим зубам. ‎ ‎Карл фыркнул, отпивая сидра. ‎—Обязательно. А пока... расскажи мне о других рыцарях. О тех, кто не похож на этого Веймара, но мог бы им быть. Ты же служил моему отцу, ты знаешь истории. ‎ ‎Торвен отпил из своей кружки, задумчиво глядя в потолок. ‎—Рыцари... Они все разные, как и люди. Есть как этот Веймар — седые волки, уставшие от войны, но не знающие иной жизни. А есть... — он усмехнулся, — есть молодые и голодные. О них легенды слагают. ‎ ‎— Например? — Карл придвинулся ближе, его интерес был искренним. Историями о великих воинах Торвен всегда умел увлечь его, еще мальчишкой. ‎ ‎— Например... слыхал ли ты о Севере? О Голодном Волке? ‎ ‎Карл нахмурился. ‎—Север... Это там, где за стеной ходят белые ходоки? Или это уже сказки? ‎ ‎— Сказки — для юных девиц, — отмахнулся Торвен. — А Голодный Волк — быль. Жил, насколько я знаю, лет сорок назад. Звали его Теон Старк. ‎ ‎— Старк? Как нынешние лорды Винтерфелла? ‎ ‎— Их дед. Или дальний родич. Не суть. Прозвище свое — Голодный Волк — он получил не из-за аппетита, а потому что пришел к власти в голодную зиму. Зима была долгой и жестокой, а следом за ней приплыли с моря короли-пираты с Трех Сестер. Жестокий народ. Начали резать и грабить по побережью. А Север был слаб, народ голодал, сил дать отпор не было. ‎ ‎— И что же он сделал? ‎ ‎— А вот это самое интересное, — Торвен отхлебнул сидра, явно наслаждаясь ролью сказителя. — Он не стал собирать большое ополчение, которое бы сожрало последние запасы. Он не стал отсиживаться за стенами. Он поступил как настоящий волк. Он собрал небольшую дружину из самых отчаянных, самых голодных головорезов, каких только смог найти. И сказал им: «Враги принесли с собой еду. На их кораблях. Пойдемте отнимем ее». ‎ ‎Карл слушал, завороженный. ‎—И они отняли? ‎ ‎— Не сразу. Они вели партизанскую войну. Нападали на обозы, сжигали корабли на стоянках, резали часовых. Говорят, сам Теон сражался двумя мечами, а в пылу битвы скрежетал зубами, словно и вправду волк. Он был голоден не по еде, а по победе. По выживанию своего народа. Его дружина не брала пленных. Это был не рыцарский поход, это была охота. Голодные волки против сытых захватчиков. ‎ ‎— И он победил? ‎ ‎— Разгромил их в пух и прах, — Торвен хлопнул ладонью по колену. — Вышвырнул обратно в море. И вернулся в Винтерфелл с трофеями и зерном, которое спасло тысячи жизней. Его не любили южные лорды за жестокость, но на Севере его боготворили. Потому что он сделал то, что было нужно. Не то, что было правильно по рыцарскому кодексу. ‎ ‎Карл молча переваривал услышанное. Он смотрел на потолок, будто видел там не бревна, а заснеженные просторы Севера. ‎ ‎— Голодный Волк... — протянул он наконец. — Он был жестоким. Как Адриан. ‎ ‎— Жестоким? — Торвен покачал головой. — Нет. Он был необходимым. Он был ответом на вызов. Жестокими были те пираты, что резали беззащитных. Теон был... решением. Суровым, да. Без пощады. Но он спас свой народ. В этом разница между тираном и лидером, мальчик. Тирана боятся те, кого он должен защищать. Лидера боятся его враги. ‎ ‎— А чего боялся Теон? — спросил Карл, вглядываясь в лицо Торвена. ‎ ‎— Боялся? — старый воин усмехнулся. — Думаю, он боялся только одного — проиграть и увидеть, как его народ вымрет от голода. Лучший способ победить свой страх — вселить его в сердце врага. ‎ ‎— «Голодный Волк», — снова произнес Карл, пробуя это прозвище на вкус. — А мы с тобой, старик... мы голодные волки? ‎ ‎Торвен внимательно посмотрел на него, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек. ‎ ‎— Мы? Мы пока что голодные шакалы, прячущиеся в кустах и подбирающие объедки. Но волками стать можем. Если захотим. Если научимся терпеть. И ждать своего часа. ‎ ‎— Как Теон ждал в лесах, выслеживая добычу, — кивнул Карл. ‎ ‎— Именно. Он не пошел в лобовую атаку. Он ждал, изучал, искал слабое место. И ударил, когда был готов. — Торвен допил сидр и поставил кружку с грохотом. — Так что, может, и к лучшему, что мы сегодня не всадили топор в череп тому щенку. Наша зима еще не наступила. И наш голод... он еще не достиг того предела, когда можно сражаться двумя мечами и скрежетать зубами. ‎ ‎— Но он наступит, — тихо, но с железной уверенностью сказал Карл. — Зима близко. Как говорят Старки. ‎ ‎— Северные сказки, — махнул рукой Торвен, но в его голосе не было уверенности. ‎ ‎— Не сказки, — возразил Карл, и его взгляд снова ушел куда-то вдаль, будто он видел не стену хижины, а грядущие битвы. — А предупреждение. Для всех. И для голодных волков, и для сытых щенков. ‎ ‎Он замолчал, и в тишине хижины снова зазвучали их невысказанные мысли, планы, рождающиеся из историй о прошлом и унижений настоящего. И где-то там, в глубине, тень Адриана Мадда улыбалась, слушая их разговор. ‎