Речной король

‎ ‎  ВАССАЛЬНЫЙ ДОЛГ ‎ ‎POV Густава Фишера ‎ ‎Большой зал Старых Камней был полон, но на этот раз здесь царила не победоносная атмосфера завоевателей, а тяжелое, гнетущее молчание. Воздух был густ от запаха страха и скрытых обид. Густав Фишер сидел в своем кресле, чувствуя на себе взгляды других лордов — своих формальных союзников, но по сути — соперников. ‎ ‎Справа от него, с лицом, выражавшим скучающее превосходство, восседал лорд Хьюберт Личестер. Его тучная фигура казалась еще массивнее в дорогом, но безвкусном камзоле с вышитым крабом. Чуть поодаль, с невозмутимостью статуи, сидел лорд Эдгар Чамберс, его пальцы медленно перебирали рукоять кинжала. Здесь же были лорд Медвин Пайпер, лорд Квентин Вэнс из Атранты и лорд Гровер Смоллвуд — все вассалы одного сюзерена, но каждый мыслящий лишь о своей выгоде. ‎ ‎— Ну что, Густав, — начал Личестер, ленивым жестом отодвигая кубок. — Ты собрал нас, ссылаясь на какую-то «угрозу». Говори. На что мы должны отвлечься от управления своими землями? ‎ ‎Густав сдержал порыв ярости. Он не король, чтобы приказывать. Он — первый среди равных, и то лишь до поры. ‎ ‎— Угроза реальна, Хьюберт, — холодно ответил он. — Речь идет о восстании. Наследник Маддов объявился в моих лесах. ‎ ‎Имя «Мад» заставило присутствующих насторожиться. Даже Личестер выпрямился в кресле. ‎ ‎— Мады вымерли, — заметил лорд Чамберс, его голос был ровным и бесстрастным. ‎—Вымерли? — усмехнулся Густав. — Тогда объясните, как один человек с молотом «Громовержцем» перебил мой отряд и обратил в бегство моего сына? ‎ ‎Он видел, как в глазах собравшихся вспыхивает то, чего он боялся больше всего — не страх, а злорадство. Слабость Фишеров была им на руку. ‎ ‎— Твои проблемы с управлением не должны становиться нашими проблемами, Фишер, — заявил Личестер. — Если ты не можешь справиться с горсткой разбойников... ‎ ‎— Это не горстка разбойников! — Густав ударил кулаком по подлокотнику. — Это организованная сила! Они уже нападали на твои земли, Чамберс! И на твои, Личестер! Или ты думаешь, они остановятся на нас? Они клянутся вернуть все королевство Реки и Холмов! Все ваши владения когда-то принадлежали им! ‎ ‎Он обвел взглядом зал, пытаясь достучаться до их прагматизма, если не до разума. ‎ ‎— Если мы не уничтожим эту заразу вместе, она расползется. И когда вести дойдут до Приюта Странника... — Густав сделал паузу, давая им понять суть угрозы. — Король Арнольд спросит не с меня одного. Он спросит со всех нас. Почему его вассалы не смогли подавить мятеж на своих же землях? Почему позволили осколку древней династии бросить вызов власти Вэнсов? ‎ ‎Имя короля Арнольда III Вэнса подействовало как ушат ледяной воды. Высокомерные ухмылки слетели с лиц. Все они были вассалами Трезубца, и гнев сюзерена был последним, чего они желали. ‎ ‎— Что ты предлагаешь? — спросил лорд Смоллвуд, его старческий голос дрожал от беспокойства. ‎ ‎— Объединенный отряд, — четко заявил Густав. — Лучших воинов от каждого дома. Мы прочешем леса и выкурим их оттуда. Вместе. ‎ ‎— И кто будет командовать? — с притворной невинностью поинтересовался Личестер. — Ты, Густав? После того, как твой собственный сын... ‎ ‎— Командовать будут сообща, — перебил его Густав, сжимая зубы. — Каждый капитан от своего дома. Но действоват как один. ‎ ‎— «Сообща» обычно означает «никто», — усмехнулся Личестер. — Нет, Густав. Мои люди остаются на моих землях. Если этот Мадд сунется ко мне — мы сами разберемся. А твои проблемы... решай сам. ‎ ‎Его поддержали кивками Чамберс и Пайпер. Они видели в этом возможность ослабить Фишеров, не рискуя своими силами. ‎ ‎Густав смотрел на них, и ярость кипела в нем, как расплавленный металл. Они были слепы. Они не понимали, что, уничтожая его, они роют могилу и себе. Но он был бессилен. ‎ ‎Когда они ушли, Густав остался в опустевшем зале. Тишина давила на него. Он проиграл. Он показал свою слабость, и они отвернулись. ‎ ‎Но мысль о короле Арнольде не давала ему покоя. Вэнсы с их андальской гордыней смотрят на всех них, лордов Речных земель, свысока. Восстание Мадда — это не просто угроза порядку. Это удар по престижу и власти самого Вэнса. И Густав понимал: если Арнольд узнает о масштабах угрозы, он пришлет не помощь, а карательную экспедицию — против всех них. ‎ ‎Его единственный шанс — уничтожить Мадда до того, как вести дойдут до Приюта Странника. Любой ценой. Даже если придется действовать в одиночку. Даже если придется выжечь собственные земли дотла. ‎ ‎Он подозвал капитана гвардии. ‎ ‎— Удвой награду за голову самозванца, — прошипел он. — И отдай приказ: любая деревня, заподозренная в связях с бунтовщиками, будет уничтожена. Без пощады. Без предупреждения. ‎ ‎Он не просто вел войну. Он отчаянно пытался заткнуть дыру в тонущем корабле, пока капитан не заметил течи и не приказал выбросить за борт всех, кто на борту. ‎ ‎ ‎СОВЕТ ВОЛКА ‎ ‎POV Карла ‎ ‎Лесная поляна, освещенная дрожащим светом костра из бездымного угля Лоренца, была полной противоположностью каменному залу Старых Камней. Здесь не было резных кресел — сидели на пнях, мшистых валунах и собственных пятках. Но тишина, царившая здесь, была не гнетущей, а сосредоточенной, полной силы. ‎ ‎Карл стоял перед своими людьми. Он видел не вассалов, а братьев по оружию. Боррик с его вечной готовностью рубить с плеча. Элрик с его зоркими глазами охотника. Торвен, чье молчаливое одобрение значило для него больше всех речей. И Сир Веймар, сидевший чуть в стороне, — живое доказательство того, что даже среди врагов можно найти если не союзника, то уважаемого противника, способного на честный выбор. ‎ ‎— Элрик принес вести, — начал Карл, и все взгляды обратились к нему. — В Старые Камни съехались лорды. ‎ ‎По рядам прошел настороженный гул. Боррик сжал свою секиру. ‎—Значит, собираются на нас всем скопом? Ну что ж, дадим бой! Пусть попробуют сунуться в наши леса! ‎ ‎— Нет, Боррик, — покачал головой Карл. — Они собрались не для этого. Лис рыщет у курятника не затем, чтобы помочь его хозяину. Он ждет, когда тот ослабнет, чтобы утащить и свою долю. ‎ ‎Он прошелся перед костром, его тень плясала на стволах деревьев. ‎—Фишер позвал их на помощь. Но они не дали ему ни людей, ни мечей. Они оставили его одного. Потому что видят в его беде свою выгоду. ‎ ‎— Глупцы, — хрипло проговорил Веймар. Все взгляды обратились к нему. Старый рыцарь говорил редко, и каждое его слово взвешивали. — Они не понимают, что ты — не просто проблема Фишера. Ты — угроза их миру. Миру, который они построили на костях твоих предков. ‎ ‎— Они поймут. Но слишком поздно, — сказал Карл. Он повернулся к собравшимся. — Вы знаете, кто там был? Личестеры. Чамберсы. Это андалы, чья кровь не знает наших богов. Их ярость проста и понятна. Но другие... Пайперы. Смоллвуды. Маллистеры. ‎ ‎Он выдержал паузу, давая им вспомнить. ‎—Их отцы и деды поклонялись Древним Богам. Они молились тем же деревьям, что и мы. Они заключали браки с нашими женщинами. Их кровь — наша кровь, разбавленная, но не забывшая. Они преклонили колено перед андалами не потому, что проиграли в честном бою. Многие сделали это из страха. Некоторые — рассчитав выгоду. Но в их замках еще шепчутся о старых временах. ‎ ‎— Что с того? — спросил один из молодых бойцов. — Они все равно предали нас. Они служат андалам! ‎ ‎— Они служат силе, — поправил Карл. — Они всегда служили силе. Когда сильны были Мадды — они служили нам. Когда пришли андалы — они переметнулись к ним. — В его голосе не было осуждения, лишь холодный анализ. — Так дадим им новую силу, которой стоит служить. Не ту, что приходит с мечом и обещает золото. А ту, что говорит с ними на языке их предков. Ту, что напоминает им, кто они на самом деле. ‎ ‎Он подошел к самому краю поляны, где темнела стена леса. ‎—Фишер будет действовать один. И он будет жесток. Он постарается выжечь нас, как чуму. Это больно. Это страшно. Но это — наша возможность. ‎ ‎— Возможность? — переспросил Элрик. — Быть выжженными? ‎ ‎— Возможность показать разницу, — обернулся Карл. Его глаза горели в темноте. — Фишер будет жечь деревни, вешать стариков. Он — андал, и он показывает свое истинное лицо. А мы... мы должны быть другими. Мы — не чума. Мы — гроза, что приходит только к виновным. Мы — молот, что бьет по наковальне, но не по руке кузнеца. ‎ ‎Он вернулся к костру, и его голос зазвучал тише, но увереннее. ‎—Когда Фишер начнет свою резню, мы будем там. Мы не дадим ему вырезать невинных. Мы будем спасать тех, кого он решит наказать. Мы будем показывать всем этим Пайперам и Смоллвудам, кто их настоящий враг. Андал, который видит в них таких же скотов, как и в нас. Или мы, в чьих жилах течет та же кровь, что и в их. ‎ ‎— Ты хочешь воевать не только мечом, но и... сердцем? — спросил Торвен, и в его голосе слышалось не одобрение и не осуждение, а глубокая дума. ‎ ‎— Я хочу вернуть наших людей, старик, — сказал Карл. — Не силой. Не страхом. А напомнив им, кто они. Фишер своими зверствами сделает за нас половину работы. Он загонит их в угол. А мы... мы покажем им дверь. ‎ ‎Веймар медленно кивнул. ‎—Это мудро. Гордыню можно сломать. Но обиду... обиду можно направить. Фишер даст им обиду. А ты дашь им направление. ‎ ‎Карл посмотрел на своих командиров. Он видел в их глазах понимание. Это была не тактика волка, идущего на рожон. Это была тактика терпеливого охотника, который использует ярость своего врага против него же самого. ‎ ‎— Элрик, твои лучшие стрелки будут нашими глазами и ушами. Мы должны знать о каждом шаге Фишера. ‎—Боррик, твои бойцы — наш кулак. Но мы будем бить не по армии, а по самым жестоким его отрядам, тем, что будут убивать мирных. ‎—Веймар, — Карл повернулся к рыцарю, — ты знаешь, как они думают. Предугадай их ходы. ‎ ‎Он поднял голову, глядя на сквозь листву на бледный серп луны. ‎—Они думают, что охотятся на нас. Но они ошибаются. Мы не добыча. Мы — лес, в который они вошли. И этот лес помнит. Помнит имена своих настоящих хозяев. И сейчас он просыпается. ‎ ‎В лесу, среди его людей, не было страха. Была тихая, холодная уверенность. Они были не бандой. Они были семенем. И почва, в которую их бросили, была готова принять их корни ‎