Речной король

ПЕРВАЯ КРОВЬ НА ВОДЕ ‎ ‎POV Сира Веймара ‎ ‎Веймар сидел на колоде у края лагеря, точа зазубренный андальский кинжал, который ему доверили. Ритуал был простым, почти медитативным. Каждое движение камня по стали было напоминанием: он был здесь, среди тех, кого еще недавно считал дикарями. И теперь его жизнь зависела от их доверия, а их жизни — от его знаний. ‎ ‎Лагерь кипел деятельностью, но это был не хаотичный шум, а слаженный гул улья. Лоренц и его сыновья разжигали переносные горны для походной кузницы. Элрик проверял луки своих стрелков, шепотом отдавая распоряжения. Боррик с мрачным удовлетворением раздавал своим бойцам трофейные топоры и щиты. Карл был прав. Это была не банда. Это была община на войне. И Веймар, к своему глубочайшему удивлению, начинал чувствовать себя ее частью. ‎ ‎К нему подошел Элрик, его бесшумная походка всегда заставала Веймара врасплох. ‎—Вести с равнины, рыцарь. Фишер не стал ждать. ‎ ‎Веймар отложил камень. ‎—И что он сделал? ‎ ‎— То, что ты и предсказывал, — охотник сдержанно плюнул. — Деревня Утиное Гнездо. Староста отказался выдать продовольствие без расписки от лорда. Фишеровские солдаты сочли это за бунт. Вывели старейшину, старика Эрена, и повесили его на глазах у всех. Сказали, это урок для тех, кто симпатизирует «лесным крысам». ‎ ‎Веймар закрыл глаза. Он знал Эрена. Упрямый, честный старик, всегда блюл обычай. Не бунтовщик, а просто человек, желавший справедливости. ‎—Они повесили его на Священном Дубе, — добавил Элрик, и в его голосе впервые прозвучала неконтролируемая дрожь. — На том самом, что стоит в центре деревни с времен Первых Людей. ‎ ‎Холодная ярость, знакомая Веймару по годам службы, шевельнулась в нем. Но на этот раз она была направлена не против «бунтовщиков», а против его бывших хозяев. Это была не казнь. Это было кощунство. Преднамеренное, демонстративное надругательство над самой душой этого народа. ‎ ‎— Карл знает? ‎—Уже знает. Собирает совет. ‎ ‎Когда Веймар подошел к центру лагеря, Карл уже стоял на своем обычном месте. Но на этот раз его лицо было не маской холодного расчета, а отражением той же ярости, что кипела в сердце у Веймара. В его глазах горел огонь, который видели солдаты Фишера в последние мгновения своей жизни. ‎ ‎— Они повесили Эрена на Священном Дубе, — голос Карла был тихим, но резал тишину, как лезвие. — Они не просто убили старика. Они плюнули на могилы наших предков. Они показали, что для них нет ничего святого. ‎ ‎Он обвел взглядом своих людей, и Веймар видел, как в их глазах ответно вспыхивает пламя. ‎—Фишер думает, что террором загонит народ в стойло. Он ошибается. Он лишь показал всем сомневающимся, кто здесь настоящий зверь. И теперь мы должны показать им, кто здесь защитник. ‎ ‎— Мы идем на Утиное Гнездо? — прогремел Боррик, сжимая рукоять секиры. ‎ ‎— Нет, — резко ответил Карл. — Это ловушка. Там остался гарнизон. Они ждут, что мы кинемся мстить сломя голову. Мы не дадим им этой радости. ‎ ‎Он подошел к грубой карте, начертанной углем на оленьей шкуре. ‎—Элрик, твои лучшие стрелки. Выследить отряд, что это сделал. Они должны возвращаться в свой лагерь. Мы возьмем их в пути. ‎—Боррик, твои бойцы — основная сила. Удар — быстрый и сокрушительный. ‎—Веймар, — Карл посмотрел на него. — Где они разобьют лагерь на ночь? Какие у них слабые места в построении? ‎ ‎Веймар почувствовал тяжесть этого взгляда. Это был тест. Его первый и последний шанс. ‎—Ущелье Рыдающей Женщины, — без колебаний ответил он. — Единственный источник воды на пути к их форпосту. Они будут там. Ставят лагерь у южной стены ущелья, под прикрытием скал. Но это их ошибка. — Он ткнул пальцем в карту. — Северный склон. Его они плохо охраняют, считают неприступным. Но для альпиниста или просто умелого скалолаза — это путь прямо к их сердцу. ‎ ‎Карл кивнул, его глаза сузились в знакомом Веймару выражении стратегического расчета. ‎—Хорошо. Мы ударим с севера. Элрик, сможешь провести нас? ‎ ‎— Смогу, — коротко бросил охотник. ‎ ‎Операция была выверена с пугающей точностью. Они двигались по лесу как тени, ведомые Элриком. Веймар, несмотря на свою былую выучку, с трудом поспевал за их бесшусной походкой. Они были частью этого леса, а он — всего лишь гость. ‎ ‎Ночью они достигли северного края ущелья. Внизу, у костра, сидели два десятка солдат Фишера. Они ели, смеялись, хвастались дневным «подвигом». Веймар узнал их командира — заносчивого рыцаря по имени Марк. Того самого, что любил рассказывать, как зарубил двух «дикарей» у стен Старых Камней. ‎ ‎Карл не стал ждать. Он не произнес пламенной речи. Он просто поднял «Громовержец», и низкий гул молота стал единственным сигналом к атаке. ‎ ‎Это не был бой. Это была кара. Они обрушились на лагерь с высоты, как падающие камни. Боррик и его люди врезались в центр, сея хаос. Стрелы Элрика вышибали часовых и лучников, не успевших сориентироваться. ‎ ‎Веймар, движимый странной смесью долга и мести, нашел рыцаря Марка. Тот, заслышав гул, вскочил, пытаясь надеть шлем. ‎—Предатель! — прохрипел он, узнав Веймара. ‎ ‎— Нет, — тихо ответил Веймар, парируя его неумелый удар своим трофейным мечом. — Я просто наконец-то выбрал правильную сторону. ‎ ‎Их схватка была короткой. Марк был силен, но груб. Веймар — стар, изранен, но его умение было отточено десятилетиями. Он нашел брешь в защите и вонзил клинок в подмышечный сгиб Марка, туда, где кольчуга не закрывала тело. Рыцарь рухнул с булькающим криком. ‎ ‎Через несколько минут все было кончено. Отряд Фишера был уничтожен. Люди Карла, закаленные в горниле ненависти, не брали пленных. ‎ ‎Карл подошел к Веймару, стоявшему над телом Марка. Молот в его руке уже не гудел, насытившись кровью. ‎—Ты сдержал слово, старый воин. ‎ ‎— Я выполнил свой долг, — поправил его Веймар, чувствуя странную пустоту вместо ожидаемого триумфа. ‎ ‎— Теперь слушай все, — громко сказал Карл, обращаясь к своим людям. — Мы оставим одного. Самого молодого. Того пажа. Мы отправим его обратно к Фишеру. И он передаст не только весть о нашем ударе. Он передаст кое-что еще. ‎ ‎Карл подошел к знамени отряда Фишера — красно-золотому полотнищу с рыбой. Он сорвал его и швырнул к ногам дрожащего пажа. ‎—Отнеси это своему лорду. И скажи ему... Скажи, что Молот Правосудия вернулся. И первой на наковальне будет его голова. ‎ ‎Они ушли так же бесшумно, как и пришли, оставив за собой поле, усеянное телами, и одного перепуганного мальчишку со знаменем и вестью, которая всколыхнет все Речные земли. ‎ ‎Фишер хотел показать свою жестокость. Карл ответил своей. Но жестокость Карла была не слепой. Она была холодной, точной и неотвратимой, как удар молота по наковальне. И Веймар, глядя на спину молодого предводителя, понимал — первая кровь пролилась. И это была лишь первая капля в море крови, что предстояло пролит. ‎