Речной король

‎ ‎ ‎--- ‎ ‎Глава 22. ЗАПАХ ИЗМЕНЫ И ПЕРВАЯ КРОВЬ ‎ ‎POV Карла Мадда ‎ ‎Дождь перестал под утро, оставив после себя мир тяжёлым, пропитанным влагой и невероятно тихим. Тишина эта была обманчивой. Карл стоял на краю лагеря у «Кузницы Воли» — так они неофициально назвали своё убежище в системе пещер у Изумрудного ручья. Скальный навес прикрывал вход в главную пещеру, где уже трещал огонь и слышался звон молота Хегора. Ниже по склону, среди деревьев, были скрыты палатки, навесы, ямы-кладовки. ‎ ‎Беспокойство грызло его изнутри, тупой, навязчивый зуд. Операция в Тополиной Старице прошла идеально. Слишком идеально. Это была пиррова победа в стиле Адриана — показная, эффектная, но несущая в себе семена ответной ярости. Голос предка-тирана в его голове бубнил одобрительно, но Карл научился отфильтровывать этот ядовитый шёпот. Сейчас он слушал другое — голос инстинкта и голос земли. ‎ ‎Земля, этот древний камень под ногами, покрытый мхом и гниющими листьями, молчала. Но в её молчании была угроза. Так же молчал лес перед появлением волчьей стаи. ‎ ‎— Не спишь? — хриплый голос прозвучал рядом. Торвен, завернувшись в плащ, прислонился к сосне. Его лицо в предрассветных сумерках казалось ещё более измождённым и старым. ‎ ‎— Чувствуешь? — вместо ответа спросил Карл. ‎ ‎Торвен помолчал, вслушиваясь. ‎— Тишина не та. Птицы молчат не от дождя. От страха. ‎— Они готовят ответ. Большой. ‎ ‎Торвен кивнул. ‎— Фишер не дурак. Унизили его — он постарается стереть нас в порошок. Не налёт, не облаву. Что-то серьёзное. ‎ ‎— Элрик должен был вернуться к ночи, — сказал Карл, и это беспокойство было самым острым. Элрик был его глазами. Его исчезновение было как потеря слуха в темноте. ‎ ‎— Элрик знает лес лучше любой лесной кошки. Если задержался — значит, есть что смотреть. Или… — Торвен не договорил, но смысл висел в воздухе. ‎ ‎Или его взяли. Или убили. ‎ ‎Карл отвернулся, сжав кулаки. Каждая потеря теперь отзывалась не просто болью товарища, а сокрушительным ударом по хрупкому механизму, который он пытался создать. Они были не армией, а семьёй. И семья не должна терять своих. ‎ ‎— Созови совет, — приказал он Торвену. — Веймара, Боррика, Хегора, и того парня — Дэрена, если может ходить. И девочку… Лиру. Пусть слушает. ‎ ‎Через полчаса они собрались в главной пещере. Огонь отбрасывал гигантские, пляшущие тени на стены. Веймар, с лицом, застывшим в привычной маске солдатской усталости, изучал грубую карту, начертанную углём на плоском камне. Боррик сидел на пне, точа секиру, его движения были резкими, злыми. Хегор, могучий кузнец, стоял у своего импровизированного горна, скрестив руки, — молчаливая гора плоти и невысказанной ярости. Дэрен, юноша со спиной, исполосованной плетью, сидел, сгорбившись, на корточках, его глаза горели лихорадочным огнём ненависти. Лира пристроилась в самом тёмном углу, завернувшись в одеяло, только огромные глаза сверкали в полумраке. ‎ ‎Карл начал без предисловий. ‎— Элрика нет. Это плохо. Фишер готовит удар. Вопрос — где и когда. Веймар. ‎ ‎Старый рыцарь ткнул пальцем в карту. ‎— Классическая тактика против партизан — вынудить к генеральному сражению, заставить защищать что-то ценное. У нас есть только одна ценность — это место. «Кузница». Они её ищут. И, думаю, уже нашли. Слишком много следов ведёт сюда за последние недели. ‎ ‎— Значит, идут сюда, — проскрипел Боррик. — Ну и отлично! Встретим их в узком ущелье, перекроем тропы, устроим им ад! ‎ ‎— Возможно, — Веймар покачал головой. — Но капитан Роланд… я знаю его. Он педантичен, но не лишён воображения. Он понимает, что лобовая атака на подготовленную позицию в лесу — это бойня для атакующих. Он постарается нас выманить. Расколоть. Отвлечь. ‎ ‎— Чем? — спросил Карл. ‎ ‎— Тем, что мы не можем проигнорировать. — Веймар перевёл палец по карте к отметке «Старые Камни». — Угрозой чему-то, что мы обязаны защитить. Или возможностью нанести решающий удар. ‎ ‎— Наследник, — тихо сказал Карл. Леонард. Тот самый, кого он однажды уже заставил бежать. Его голова на пике стала бы величайшим символом. Но… ‎ ‎— Слишком очевидно, — закончил его мысль Веймар. — Это была бы ловушка. Но ловушка, на которую трудно не клюнуть. Если бы, к примеру, он сам предложил встречу… под гарантией безопасности… для переговоров… ‎ ‎Карл резко поднял голову. ‎— Ты думаешь, они настолько глупы? ‎ ‎— Нет. Но они думают, что мы настолько жаждем мести и символических побед, что ослепнем. Адриан в твоей голове, — Веймар посмотрел прямо на Карла, — наверняка уже кричит, что это шанс. ‎ ‎Карл почувствовал, как знакомый ядовитый шепоток зашевелился в глубине сознания. «Голову щенка! Покажи им, кто здесь хозяин!» Он мысленно отшвырнул этот голос. ‎ ‎— Мы не пойдём на такую приманку. Мы усиливаем оборону здесь. Готовимся к осаде. Или к прорыву, если сил будет слишком много. ‎ ‎— Прорыв? — Боррик вскочил. — Ты хочешь снова бежать? Бросить всё, что построили? ‎ ‎— Я хочу выжить! — голос Карла прогремел под сводами пещеры, заставив всех вздрогнуть. — Выжить, чтобы сражаться дальше! Мы не можем позволить себе генеральное сражение, где нас просто задавят числом! Наша сила — в подвижности, в неожиданности, в том, что мы режем, а не толкаемся грудью со щитами! ‎ ‎— Твоя сила — в том молоте! — взорвался Боррик. — А не в том, чтобы прятаться по норам! Мы собрали людей, дали им надежду! Если мы побежим сейчас, они разбегутся! Нас предадут! Нам нужно стоять и драться! ‎ ‎В пещере повисло напряжённое молчание. Раскол, который зрел исподволь, вышел наружу. Карл видел его в глазах не только Боррика, но и некоторых других бойцов у входа, пришедших послушать. Они устали от бегства. Они жаждали боя, жаждали доказать, что они — сила, а не тени. ‎ ‎Веймар вздохнул. ‎— Боррик прав в одном: если мы снимемся с места без боя, мораль рухнет. Но и Карл прав: стоять насмерть на невыгодной позиции — самоубийство. Нужен третий путь. ‎ ‎Все взгляды устремились к Карлу. Он чувствовал тяжесть «Громовержца», прислонённого к стене рядом. Молот был безмолвен, но его присутствие ощущалось физически, как давление. Он был символом силы, но и символом проклятия — силы, влекущей за собой ярость и безрассудство. ‎ ‎— Вот что мы сделаем, — сказал Карл, его голос приобрёл ту же стальную, не допускающую возражений тональность, что и у Веймара в прошлой жизни. — Мы готовим оборону. Полную. Ловушки, завалы, стрелковые позиции на склонах. Мы делаем вид, что будем стоять. ‎— А на самом деле? — спросил Торвен. ‎— На самом деле, как только станет ясно направление и сила их удара, мы наносим контрудар. Не по главным силам. По их тылу. По их снабжению. По тому месту, откуда они пришли. Мы заставим их развернуться. А затем… затем мы уходим. Но не как беглецы. Как армия, выполнившая задачу и отступающая на новые позиции. ‎ ‎Он обвёл взглядом собравшихся. ‎— Боррик, твои люди — ядро обороны. Вы держитесь до последнего приказа. ‎— Веймар, ты отвечаешь за разведку и за фланговые манёвры. Нужно найти их слабое звено. ‎— Торвен, ты готовишь отход. Определяешь новый район сбора, складируешь всё самое ценное, что можно унести. ‎— Хегор, — Карл повернулся к кузнецу, — твоя задача — испортить всё, что нельзя унести. Чтобы ничего не досталось врагу. ‎— Дэрен, Лира, — он посмотрел на юношу и девушку, — вы будете с Торвеном. Помогайте. ‎ ‎План был рискованным, сложным, требовал идеальной координации. Но он давал и то, и другое: и битву для жаждущих её, и стратегический манёвр для выживания. ‎ ‎Разошлись притихшие, каждый обдумывая свою роль. Карл остался с Веймаром у карты. ‎— Ты веришь, что они пойдут именно сюда? — спросил рыцарь. ‎— Верю твоей оценке Роланда. Он ударит по самому больному. По нашей уверенности, что мы здесь в безопасности. — Карл посмотрел на вход в пещеру, за которым начинался лес. — А Элрик… я чувствую, что он уже не вернётся. Его смерть будет первым звонком. ‎ ‎POV Элрика ‎ ‎Элрик не любил спешки. Спешка в лесу — это шум, это следы, это смерть. Он двигался бесшумно, как осенний лист, падающий на подстилку. Его три спутника — двое молодых, но уже умелых следопытов из бывших охотников, и один угрюмый парень из людей Боррика — шли следом, стараясь повторять его плавные, обтекающие препятствия движения. ‎ ‎Цель была проста: подобраться к Старым Камням максимально близко, оценить активность, посмотреть, не готовится ли крупный отряд к выступлению. Особенно после истории с Тополиной Старицей. Элрик чуял ответку в воздухе, как старый волк чует приближение другой стаи. ‎ ‎Он выбрал путь по кромке Болотного Тумана — гиблого, но малопроходимого места, которого андалы избегали. К полудню они были в двух лигах от замка, на возвышенности, откуда через редкие деревья открывался вид на дорогу, ведущую от ворот. ‎ ‎И тут его нос, десятилетиями впитывавший запахи леса, уловил неладное. Не просто запах людей, лошадей, металла. Запах многих людей. И не в замке. Исходящий с юга, со стороны владений Личестеров. ‎ ‎Он дал знак остановиться, припал к земле, прислушался. Через лес доносился приглушённый, но различимый лязг, скрип, редкие окрики. Не похоже на обычный дозор. Похоже на движение колонны. ‎ ‎— Остаёмся здесь, — прошептал он своим. — Я один пройду ближе. ‎ ‎Он оставил их в укрытии и пополз, как змея, используя каждый бугорок, каждое дерево. Через полчаса он увидел их. ‎ ‎Отряд. Не двадцать, не тридцать. Меньше сотни, но явно больше пятидесяти. Солдаты в смешанной экипировке: были щиты и с рыбой Фишеров, и с крабом Личестеров. Они шли не по дороге, а по старой лесной тропе, ведущей… ведущей не прямо к «Кузнице», но в её общем направлении. И шли они не как карательная экспедиция, а как войско, идущее на штурм: с осадными лестницами, связками фашин для преодоления ручья, даже вели пару тяжёлых баранов — тараны? Нет, слишком малые для замка… для частокола. ‎ ‎Сердце Элрика упало. Это был тот самый «большой удар». И он шёл не от Старых Камней, где все ожидали. Он шёл с юга, от Личестеров. Фишеры скоординировались с соседями. И они знали, куда идти. ‎ ‎Нужно было предупредить Карла. Немедленно. ‎ ‎Он начал отползать, ещё более осторожно, чем подбирался. Но удача, верная ему много лет, на этот раз отвернулась. Один из личестерских лучников, отставший от колонны по естественной нужде, случайно поднял голову и увидел мелькнувшее движение в кустах. Он не разобрал, что это, но окликнул. ‎ ‎Элрик замол, вжался в землю. Но его молодой, неопытный спутник, оставшийся на первом укрытии, запаниковал. Услышав оклик, он решил, что их обнаружили, и рванул с места, чтобы бежать. ‎ ‎Это был роковой шаг. Лучник крикнул тревогу. Из колонны отделилась группа — шесть-семь человек, и бросилась в погоню. ‎ ‎Элрик понял, что скрываться бесполезно. Он вскочил, свистнул отрывистым, тревожным сигналом — «Беги! Тревога!» — и сам побежал не к своим спутникам, а в сторону, отвлекая внимание на себя. ‎ ‎Это сработало. Большинство преследователей устремились за ним, более заметной и опасной целью. Он нырял между деревьями, петлял, сбивая со следа. Он был быстрее, умнее, знал каждую кочку. Но против численности и стрел это была лишь отсрочка. ‎ ‎Один из молодых охотников, услышав сигнал и увидев погоню, рванул в сторону лагеря, чтобы предупредить. Другой замешкался и был сбит с ног броском сети. Угрюмый боец Боррика, вместо того чтобы бежать, с рыком выскочил из укрытия и бросился на ближайшего солдата с топором. Его срезали два метких выстрела из арбалетов. ‎ ‎Элрик бежал, чувствуя, как лёгкие горят огнём. Он уводил их всё дальше. Ещё немного, и он сможет оторваться в знакомых ему оврагах. ‎ ‎Свист. Острый, короткий. Не стрелы. Что-то другое. ‎ ‎Он инстинктивно отпрыгнул в сторону, но было поздно. Из зарослей впереди, с фланга, куда он заворачивал, выскочили ещё трое. Не Личестеры. Фишеровские солдаты в более тёмных, матовых доспехах. Рейнджеры. Специально обученные для лесной войны. Их прислал Роланд. ‎ ‎Элрика окружили. Он выхватил свои короткие клинки — не для дуэлей, а для тихого, быстрого убийства. Но против семерых, вооружённых мечами и щитами, у него не было шансов. ‎ ‎Он принял бой. Уложил одного, ранил другого, отпрыгнул от удара копья. Но копьё скользнуло по его ребру, разрезая кожу и мясо. Боль, острая и жгучая. Он пошатнулся. В этот момент один из рейнджеров, подкравшись сзади, ударил его рукоятью меча по затылку. ‎ ‎Мир поплыл, почернел. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, — это холодные, профессиональные глаза капитана Роланда, подошедшего к месту схватки. Капитан смотрел на него без ненависти, с каким-то почти уважительным сожалением, как на достойного противника, которого, увы, пришлось убрать. ‎ ‎— Живым, — приказал Роланд хриплым голосом. — Он нам ещё пригодится. ‎ ‎Но один из личестерских лучников, опоздавший к драке и злой от того, что упустил добычу, увидел лежащего, безоружного врага и, недолго думая, натянул тетиву. ‎ ‎Стрела вошла Элрику в горло, чуть ниже кадыка. Он даже не вскрикнул, лишь судорожно вздохнул, и тёмная кровь хлынула на мох. ‎ ‎Роланд обернулся, и на его обычно бесстрастном лице мелькнула ярость. ‎— Дурак! Я сказал — живым! ‎ ‎Лучник пожал плечами. ‎— Он же мятежник. Мёртвый — тоже хорошо. ‎ ‎Роланд сдержался. Конфликтовать с союзниками сейчас было нельзя. Он подошёл к телу Элрика, наклонился, закрыл ему остекленевшие глаза. ‎— Достойная смерть воина. Жаль. — Затем встал и повернулся к своим людям. — План меняется. Они теперь знают о нашем приближении. Нужно ускориться. Гонца, который убежал, они, скорее всего, не догонят. Значит, у них есть несколько часов на подготовку. Но они не успеют эвакуироваться. Вперёд. Двойным шагом. ‎ ‎Он даже не взглянул на тело лучника, которого зарезал Элрик. Потери — часть игры. ‎ ‎POV Веймара ‎ ‎Гонец вбежал в лагерь, падая от изнеможения и ужаса. Он выпалил обрывки информации: «Много… Личестеры… с юга… Элрик… отвлекал…». ‎ ‎Карлу этого было достаточно. Тревога, которую он объявил утром, превратилась в боевую готовность. Лагерь закипел лихорадочной деятельностью. Боррик рычал, расставляя своих людей по заранее намеченным позициям: завалы из срубленных деревьев на тропах, ямы-ловушки с заострёнными кольями, лучники на платформах, вплетённых в кроны деревьев. ‎ ‎Веймар, тем временем, проводил свою собственную рекогносцировку с двумя бывшими солдатами Фишера, перешедшими на их сторону. Он искал не пути обороны, а пути для контрудара. Его опыт подсказывал, что удар с юга — это лишь одна клешня. Вторая должна была сомкнуться с другой стороны. Или это был отвлекающий манёвр. ‎ ‎Он поднялся на скальный выступ к северу от лагеря. Оттуда открывался вид на долину Изумрудного ручья и дальние холмы. И там, на одной из дальних троп, он увидел пыль. Небольшую. Идущую от Старых Камней. Небольшой отряд. Быстро. ‎ ‎— Карл! — крикнул он, спускаясь вниз. ‎ ‎Карл подошёл, хмурый. ‎— Что? ‎— Смотри. — Веймар указал. — Не главные силы. Быстрый отряд. Коневая разведка, или… или приманка. ‎ ‎Карл вгляделся. Его глаза, привыкшие к далям на рыбалке, различали детали. ‎— Знамя… кажется, нет. Всадники в плащах. Их человек двадцать. Не больше. ‎ ‎— Это оно, — тихо сказал Веймар. — Отвлекающий удар. Или провокация. Они хотят, чтобы мы бросили силы на них, пока основные войска Личестеров и Фишеров заходят с юга и, возможно, с запада. ‎ ‎— Значит, у нас есть время до подхода главных сил с юга, — заключил Карл. — Этого быстрого отряда хватит, чтобы задержать нас. Но если мы разгромим его быстро… ‎ ‎— Рискованно. Они могут быть крепким орешком. Рейнджеры Роланда. ‎ ‎Карл задумался. В голове снова зашевелился Адриан: «Раздави их! Покажи мощь!» Но рядом был голос Артура Молотобойца, которого он слышал во сне: «Выбирай цели. Бей по слабому, чтобы сильный остался без поддержки.» ‎ ‎— Мы не тронем этот отряд, — решил Карл. — Пусть подходят. Мы встретим их здесь, на подготовленных позициях, минимумом сил. Основные наши мобильные резервы… — он посмотрел на Веймара, — пойдут с тобой. ‎ ‎— Куда? — спросил Веймар, хотя уже догадывался. ‎— Ты говорил о слабом звене. Где оно? Где их лагерь, их обоз, их точка снабжения? ‎ ‎Веймар мысленно прокрутил карту. ‎— У Фишеров ничего близко нет. А у Личестеров… есть небольшой форпост у Каменного Моста. Там хранятся припасы для их дальних патрулей. Охрана — два десятка человек максимум. Если мы ударим по нему, пока их главные силы здесь, это заставит Личестеров нервничать. Они могут отказаться от глубокого рейда на чужой территории. ‎ ‎— Берёшь двадцать лучших. Быстрых, жестоких. Иди. Сожги его. Возьми что ценно, остальное уничтожь. И возвращайся. У нас будет не больше суток. ‎ ‎Веймар кивнул. План был дерзким, почти безумным. Но в нём была логика. Ударить не по клешне, а по голове краба. ‎— Кого берёшь с собой? — спросил Карл. ‎— Моих двух солдат. Несколько охотников, которые знают дорогу. И… — он колебался, — Боррика с парой его головорезов. Им нужен бой. Пусть выплеснут ярость там, где это принесёт пользу. ‎ ‎Карл понимающе кивнул. ‎— Действуй. И, Веймар… — он положил руку на плечо старому рыцарю, — вернись. Ты нам нужен. ‎ ‎Веймар встретился с ним взглядом и впервые с того дня, как перешёл на его сторону, кивнул не как солдат командиру, а как равный равному. ‎— Постараюсь. Береги тыла. И… помни о Роланде. Он не станет лезть на рожон. Он найдёт слабое место в нашей обороне. Ищи его. ‎ ‎Они разошлись. Веймар пошёл собирать свой отряд для глубокого рейда. Карл остался смотреть, как к его убежищу, словно по намёченной нити, приближается быстрый, смертоносный отряд рейнджеров капитана Роланда. Дождь снова начал накрапывать, и в воздухе запахло железом, влажной землёй и кровью, которая вот-вот должна была пролиться. ‎ ‎Гибель Элрика ещё не была известна в лагере, но его отсутствие и вид бежавшего гонца говорили красноречивее любых слов. Первая кровь в этой новой, большой игре была пролита. И Карл знал — это только начало. ‎