Чем заканчиваются споры

      В мальчишечьей спальне восьмого курса шумно настолько, что заглушающее не срабатывает (или оно не работает потому, что каждый из присутствующих довольно пьян), ставки ставятся на всё и всем чем только можно – деньги, желания, алкоголь, сладости, даже право на помощь и услугу если владельцу есть что предложить. В данной игре уже нет своих и чужих, только чистый эгоизм и личная выгода, тут выигрыш – самая сладкая награда, но никто не в обиде дольше чем побурчать один вечер, ведь правила знают все и все с ними согласны. Каждый что-то приобретёт, но что-то и проиграет, но главный спор ночи – игра ва-банк, тут либо пан, либо пропал. Сегодня это абсолютно дурацкая затея, которая им, пьяным и весёлым кажется гениальной, всем кроме проигравшего, хотя и он пол часа назад считал её смешной. Не сказать, что Драко был мастером игры в карты, но сегодня удача улыбнулась ему вполне, раз не он, а Поттер, с которым они дошли до финала, в итоге продул.  Наказание глупо, стыдно, но так смешно, что когда они всё-таки ложатся спать смешки возникают то там, то тут при попытках представить завтрашний день, когда Гарри должен будет выполнить своё задание. Заснуть сложно и половина спальни прыскает от смеха ещё пару часов пока наконец не засыпает. День обещает быть достойным, как минимум для него лично.       Наутро Поттер надолго пропадает в ванной с пакетом, который Томас гордо вручил ему перед этим, и теперь из-за двери слышны только маты, шипение и “как это застегнуть, чёрт возьми”, отчего по спальне снова прокатывает смех. Наконец дверь открывается и Герой нетвёрдой походкой выходит к зрителям, рассевшимся на кроватях в ожидании его.       – А где...? – Первым спрашивает Рональд, играя бровями пока остальные наблюдают покрасневшее лицо Поттера и его скованные шаги. Гарри приподнимает джемпер с рубашкой, оголяя торс, подтягивая аж до ключиц, пока румянец заливает его лицо ещё сильней и не становиться видно красное кружево, огибающее его грудь широким корсетом бра, а затем опускает ткань, перекрывая обзор.       – Штаны перед вами снимать не буду, не просите, вы б ещё меньше трусы купили! – На этих словах он оттягивает наверх штанину, показывая черную ткань чулка, давая знать, что условия своего задания он выполнил и именно так теперь пойдёт в Большой зал. Драко давится воздухом, глядя как полупрозрачный нейлон огибает мужскую голень выше кроссовок, но маскирует это кашлем пока грифиндорец расправляет штаны. До такого они ещё не дошли.       Весь завтрак Драко, как и вся их компания, поглядывает в сторону вихрастой макушки, наблюдая как Избранный вертится, будто его Нагайна в жопу укусила. Уизли рядом даже не пытается сдерживать смешки пока Гермиона беспокойно что-то втолковывает обоим. Только ему, Драко, вовсе не до смеха, когда перед глазами то и дело мелькает красное кружево да черная сетка на смуглой коже которые он видел в спальне. До безумия хочется выдернуть Поттера в коридор, затащить в какую-то темную нишу и ПОТРОГАТЬ, хотя раньше такой тяги к женскому белью Малфой у себя не замечал. Тут речь вовсе не в белье, а в нём, в Поттере, в том, как контрастирует цвет и фактура на коже, как заливается смущением его лицо, как он становиться ещё более неловким, хотя, казалось бы, куда ещё хуже! У Драко от этого мурашки по коже. От понимания, от невозможности отвести взгляд, от лёгкой тряски рук, когда зелёные глаза нет-нет да ловят его взгляд. Может, даже не только он один хочет сбежать с завтрака куда-то в полумрак…       На выходе из зала Драко всё-таки хватает его за руку, утягивая поближе к подземельям. Тут он знает каждый заброшенный класс, каждый закуток и поворот коридора, пусть больше тут и не живет, а только наведывается на пару лекций. Поттер следует за ним, крепко сжимая ладонь и лавируя по коридору, старательно избегая людей. По дороге они оба молчат пока дверь не закрывается за их спинами и Гарри не влетает в его спину от резкой остановки. Запирающее накладывается почти машинально, на развороте, Драко чуть не стукается о Поттера плечам, но вовремя отклоняется назад, делая шаг, чтобы снова вернуться мгновеньем позже. Кто из них тянется вперёд первым – не вспомнить, но факт остаётся фактом, их губы смыкаются безмолвно, спешно, будто не контролируемо, так привычно, что всё остальное кажется неважным. Ткань под руками мнется, тянется, мантии сползают с плеча, пуговицы холодят подушечки пальцев, пока парни медленно продвигаются к краю расставленных парт. Дерево столешницы упирается в поясницу, когда мантии уже лежат на пыльном полу, а пальцы Драко всё еще дрожат, не справляясь с чужой рубашкой. Небольшое движение и вот уже Поттер припёрт к столу, мгновение, и его бёдра в школьных брюках вытирают пыль с дерева. Рубашка распахнута, кружево сбилось, оголяя мужскую грудь и тёмный аккуратный сосок. Малфой проводит ладонью от ключицы вниз, пробуя пальцами шероховатость ткани и гладкую кожу, ведя ниже, к границе штанов, дергая на себя кожаный пояс. Пряжка сдаётся не сразу, приходится отпустить, чтобы выпутаться из одежды самому, прежде чем продолжить эту пытку раздеванием.  Взгляд затмевает красным и только через секунду Драко понимает, что это не пелена, это стринги которые Дин подсунул Поттеру этим утром, из-за чего он теперь дышит через зубы, выдыхая воздух со свистом. Красные, блять, кружевные стринги, чтоб его чёрт побрал.  Целует жадно, вылизывает рот, вызывая стоны и хрипы, сбивчивые движения рук в его волосах, пока его не тянут за пряди, призывая закинуть голову, освобождая путь к подбородку для горячих Поттеровских губ и зубов, оставляющих на нем еле заметные следы вмятинок от укусов. Воздух горячий, почти обжигающий лёгкие, такой же, как прикосновение к его шее. Драко сам едва ли не стонет от этих касаний, от вспышек приятной боли на своих плечах, от влаги языка и пальцев, тянущих его за затылок. Тут не до разговоров, только до хрипов, когда Малфой цепляется ногтями на резинку трусов, проводит пальцами на самой грани, едва оттягивая её, слыша, как захлёбывается на вдохе Гарри у его уха, издавая не звук – вибрацию, что отдается аж в паху. Умопомрачительно сладко даже без сигарет и виски, даже слаще от трезвости происходящего. Помешательство только Поттером и дурацким “подарком” однокурсника. Он победитель в чужом вчерашнем споре, хотя победителя по определению нет, да и Поттер не выглядит проигравшим.       Новый поцелуй сносит голову не хуже алкоголя и рука в паху кажется как никогда уместной, желанной, заставляющей издавать стоны на радость Герою, который щурится в усмешке ровно до тех пор, пока его приём не возвращают ему же. Теперь очередь Драко ухмыляться, вжимая кружево в плоть и наслаждаясь видом, пока Поттер шипит, притягивая его для очередного поцелуя. Хоть и выросли, а доводить друг друга всё так же приятно, только теперь не до ручки, а до... Движения рук становятся быстрей, сумбурней, губы мажут, оставляя поцелуи на подбородках, чувствительных ушах и шеях. Чьё горло издаёт восхитительный всхлип – не разобрать. Но это только между ними, только для них, так что какая разница кто. Смысл только в том, чтобы отдавать себя в каждый раз как последний, до капли, до последнего хрипа и поцелуя, до дрожащих рук и коленей, подкосившихся, если бы не опора. Они сами опора друг-другу в этом мире, где всё как раньше, но по-другому, как в зеркале Еиналеж, где они по-прежнему идиоты, не видящие никого другого, кроме парня напротив. “Но в этом и смысл” думает Драко целуя своего идиота в макушку, с отдышкой бурча очищающее пока устраивается на столе рядом с Гарри. И плевать на пыль и пропущенный урок, плевать на взгляды, которыми кто-то обязательно окинет его шею, плевать на спальню. Он обязательно скажет Дину спасибо, а разгребать они будут потом.