Симфония хитина и огня

Учение Кхорна – это не сложная теология. Его единственный догмат – кровь. Его единственная молитва – яростный крик. Пожиратели Миров, его самые верные сыновья, презирали колдовство Тысячи Сынов, искусство Детей Императора и чумное садоводство Гвардии Смерти. Они видели в Тиранидах Хаоса не инструмент, не холст и не гримуар. Они видели в них потенциальных братьев по бойне. Рой Ворактис уже научился убивать во имя Крови, но в их бойне не было страсти. Это был холодный, эффективный инстинкт хищника. Пожиратели Миров решили, что это величайшее оскорбление их бога. Они собрались не для того, чтобы научить тиранидов тактике. Они пришли, чтобы преподать им урок чистой, священной ярости. «Классной комнатой» стал высохший океанический бассейн на Сангвис Терциус, который Пожиратели Миров назвали Красной Ареной. Вдоль ее краев собрались тысячи воинов: с одной стороны – космодесантники в красно-медной броне, ревущие и бьющие цепными топорами по своим нагрудникам. С другой – орды тиранидов аспекта Кхорна, чьи хитиновые панцири приобрели цвет запекшейся крови. Воздух был густым от предвкушения бойни. Учителем был Кхаргос Кровавая Рука, чемпион Восьмикратного Пути, чье тело было покрыто шрамами, а разум – почти полностью поглощен вечным ревом Гвоздей Мясника. Он не произнес ни слова. Он просто вышел в центр арены, и рев его двух цепных топоров стал его приветствием. Учеником был избран лучший из воинов роя. Не командир, не псайкер. Чистый инструмент разрушения – Карнифекс-Крикун-Убийца, чьи гигантские косы были способны разрезать пополам танк. Он был вершиной биологической эволюции, созданной для убийства. Но он еще не знал, что такое ненависть. Поединок начался. Карнифекс атаковал первым. Это был выверенный, инстинктивный рывок. Его движения были экономичны и смертоносны. Он бил, чтобы убить, пронзить, уничтожить угрозу. Это была логика хищника. Кхаргос встретил его не как воин, а как стихия. Он не уклонялся от ударов, которые мог бы избежать. Он подставлялся под них, и рев боли в его шлеме смешивался с ревом восторга. Коса Карнифекса вспорола ему бок, и хлынувшая кровь, казалось, лишь придала ему сил. Гвозди Мясника в его мозгу взорвались экстазом. Он не просто сражался. Он наслаждался. Ответные удары Чемпиона Пожирателей Миров были не точными и выверенными, а широкими, яростными и полными презрения. Он бил не по суставам и уязвимым точкам. Он бил по лицу, по символу врага, целясь в его несуществующую душу. Для Карнифекса это было непонятно. Его противник был ранен, но становился только быстрее. Он игнорировал смертельные угрозы ради возможности нанести более жестокий, более оскорбительный удар. Разум Улья, наблюдавший глазами своего воина, не мог осознать эту тактику. В ней не было логики. Не было эффективности. Была лишь ярость. Кхаргос начал свою проповедь. Он не говорил. Его топоры говорили за него. С каждым столкновением стали и хитина, с каждой струей пролитой крови, он транслировал свое состояние через синаптическую сеть. Это не было телепатией колдунов Тзинча. Это была грубая, нефильтрованная передача чистой эмоции. Разум Карнифекса, привыкший к холодным командам «убить», «пожрать», «адаптироваться», внезапно захлестнула волна чужого сознания. Он ощутил вечный, зудящий гул Гвоздей Мясника. Он увидел мир глазами Кхаргоса – красную пелену, в которой нет ничего, кроме цели для следующего удара. Он почувствовал, как боль превращается в топливо, а страх – в наслаждение. Карнифекс был тяжело ранен. Его инстинкты кричали ему, что нужно отступить, перегруппироваться, отрастить поврежденные ткани. Но психическая инфекция, вирус чистой ярости, уже проник в его сознание. Что-то внутри него сломалось. Или, наоборот, пробудилось. Холодный расчет хищника испарился, сожженный новым, обжигающим чувством. Желание не просто убить, а уничтожить. Не просто пожрать, а осквернить. Не просто победить, а доминировать. Карнифекс-Крикун-Убийца издал новый крик. Это был не пронзительный визг ксеноса. Это был низкий, гортанный вой, полный ненависти. Его глаза, до этого бывшие холодными черными бусинами, зажглись багровым огнем. Он перестал уворачиваться. Он перестал целиться. Он просто бросился вперед, игнорируя зияющую рану в боку, ведомый лишь одним желанием – утопить этого насмехающегося врага в его собственной крови. Кхаргос расхохотался. Его смех был хриплым и булькающим. «Да!.. ВОТ ТАК!» – проревел он. – «ПОЧУВСТВУЙ ЕГО ДАР!» Урок был усвоен. Ученик и учитель стали одним целым – двумя берсерками, запертыми в идеальном танце смерти. Они больше не сражались за победу. Они сражались ради самого сражения. Они рвали друг друга на части, и их рев слился в единый гимн Кровавому Богу. Поединок закончился так, как и должен был. Кхаргос вонзил один свой топор в череп Карнифекса, в то время как гигантская коса твари разрубила чемпиона Пожирателей Миров от плеча до пояса. Они рухнули вместе, единым месивом из плоти, хитина и керамита. На Красной Арене на мгновение воцарилась тишина. А затем оба края кратера взорвались оглушительным, одобрительным ревом. Смерть Кхаргоса была его величайшей проповедью. Через него Разум Улья познал ярость. И эта ярость, как вирус, мгновенно распространилась по всем тиранидам аспекта Кхорна. Их глаза загорелись красным. Их движения стали резкими и дикими. Они больше не были просто хищниками. Они стали Пожирателями Миров в хитиновых телах. Урок был окончен. Пожиратели Миров и их новые, яростные братья повернулись спиной к арене и лицом к звездам. Теперь они были готовы нести слово Кхорна вместе. Не как союзники, а как одна ревущая, кровавая волна.