Воздаяние

      Пришёл в себя Юра неожиданно и тут же в ужасе подскочил. Он был дома. В своей кровати. Сквозь тёмные роллеты местами пробивалось солнце, по ощущениям было около полудня.       Мужчину трясло. От слабости, от эмоций, от зуда на теле. Он заполошно кинулся в ванную комнату. Взглянув на себя в зеркало, Герасимов взвыл. Всклокоченный, с горящими безумными глазами, с бледным лицом и пересохшими губами. И с расцарапанной в кровь грудью.       Росчерки были глубокими, хаотичными, многочисленными. Раны жгло, кровь потемнела и превратилась в засохшие бесформенные пятна. Руки… руки истерзаны не меньше. Все в алых подтёках и ссадинах. Даже под ногтями была бурая грязь.       Юра схватил аптечку и стал судорожно обрабатывать царапины. Было больно, но куда больше жгло сердце. Как это понимать? Что вообще происходит? Как он оказался дома? Кто его исполосовал? Ответов не было. Что он помнил последним? Слава! Он ужинал с ним. Потом были приятный секс и сон. Так почему он дома?!       Герасимов выскочил из ванной и бросился в спальню. Где телефон? Где этот чёртов телефон?! Вот! Набрав номер Вячеслава, мужчина немного успокоился. Сейчас всё прояснится. Всё это безумие кончится. Слава сможет его успокоить одним только звуком своего ласкового голоса. Вспомнив красивое лицо парня, Юрий улыбнулся. Похоже, ему наконец повезло встретить своего человека.       Отбой. На его звонок так никто и не ответил. Где он? Где любовник шляется, когда так нужен? Злость острой иглой пронзила грудь. Ему так нужно его услышать, так необходимо… Рассеянный взгляд зацепился за скомканную тряпку на полу. Светло-розовую… знакомого нежного цвета…       Трясущимися руками Герасимов поднял находку. Развернул. Она тяжело принимала начальную форму — была сильно слипшаяся. Заяц — белый улыбающийся пушистик с футболки Славы. А неясная липкая субстанция сильно смахивала на запёкшуюся кровь…       — Твою мать! — заорал мужчина, отбрасывая в сторону прямые улики своего прогрессирующего сумасшествия. Он не понимал! Абсолютно не понимал, что происходит…       «Надо съездить к Славе. Нужно убедиться, что с ним всё в порядке!» — билось в голове.       Сказано — сделано. Натянув на себя первую попавшуюся одежду, Юра вызвал такси. Номер дома он намеренно указал неправильный, мало ли что… И оказался прав. Ещё на подъезде мужчина заметил небольшую толпу зевак, полицейскую машину, карету скорой помощи и… проехал мимо. Он не смог заставить себя выйти. Не смог столкнуться лицом к лицу с ужасом, каким-то невероятным образом переползшим из кошмарных снов в реальность.       Дома он был через неполный час. Закрылся на все замки, для надёжности даже забаррикадировался комодом. Он сходит с ума! Он точно сходит с ума!       Но он не мог, просто не мог причинить вреда Вячеславу. Это не в его характере, не в его темпераменте. Он никогда не был взрывным. Никогда не любил насилие. Это не он…       Юра вспомнил свои ощущения из сна. Там он был другим. И ощущал себя по-иному. Он словно был грузнее, старше, стремительнее. Яростнее и куда безумнее…       — Хватит! — заорал мужчина и нырнул на кровать.       Натянул одеяло на голову и сильно зажмурился. Ему хотелось раствориться. Забыться. Но только не заснуть. Он знал, чем это закончится. И до ужаса не хотел принимать участие в дальнейших изуверствах. Ему с неимоверным трудом удалось в прошлый раз перехватить управление телом, заставить убийцу отступить.       Он ли это был? И было ли это на самом деле?       Если нет, то что тогда случилось с Вячеславом? Кто-то напал на них спящих? Разодрал ему грудь, ранил любовника… Думать о том, что его милого мальчика уже нет в живых, не хотелось. Хотя в глубине души он знал, что это так. Был абсолютно уверен. Это кровь Славы на майке. Это его кровь у него под ногтями.       День пробежал в мареве сомнений, боли и ярости. Юрий хотел вернуть себе свою жизнь. Хотел вновь стать хозяином своего разума. Но это было не в его силах. Эмоции вертелись волчком, и мужчина задушенно выл от досады, обиды, бессилия. За что ему всё это? Чем он заслужил? Но ему некому было ответить. А сам он терялся в догадках.       Настал вечер, и паника только усиливалась. Он не хотел спать. Не хотел отключаться. Не желал отпускать поводья своей жизни. Он знал, что его ждёт. Знал, что его вновь затянет в страшный кошмар, и поэтому час за часом хлестал крепкий кофе. С одной лишь мыслью: «Только бы не уснуть!»       Но человеческое тело слабо. Ему нужен отдых, и никакие стимуляторы не могут вынудить его бодрствовать вечно. А учитывая плачевное состояние организма… Юра отключился на рассвете. Просто прикрыл глаза и, опёршись о стену, уснул. Затем сполз вниз и удобно устроился на столешнице, чуть улыбаясь и причмокивая губами. Иногда ему приходилось недовольно морщиться, когда луч солнца игриво блуждал по лицу. Но, в общем, отдых получился качественным. Именно таким, какой был нужен его измученному телу.       

***

             Когда Герасимов ощутил себя в грузном теле, всё уже было кончено. Перед ним лежал труп молодого симпатичного парня лет семнадцати. Рядом обнаружился рюкзак, из которого выглядывали учебники. Одежда паренька скомканной кучей валялась неподалёку.       Тело ещё только начало коченеть. Абсолютно голое. В кровоподтёках и ссадинах, в кровавых разводах и мутных каплях. Остановившийся взгляд смотрел куда-то в сторону. Лицо убитого было сведено судорогой, рот искривлён. Красные отметины на шее говорили сами за себя. А из ануса что-то торчало.       Юру трясло. Буквально шатало и штормило. Он никак не мог заставить себя протянуть руку и достать то, что белело у парня между ног.       Свёрнутый трубочкой листок. Бумага плотная. А вот и учебник в мягком переплёте с оторванной обложкой… Кое-как развернув послание, мужчина прочёл:       «Ты зря так долго тянул…»       Скомканный лист спланировал на землю. Мужчина находился в какой-то лесополосе. Тело лежало на пригорке. Вокруг не было ни души. Быстро светлело. В теле разлилась приятная истома, которая навязчиво звала прилечь рядом и расслабиться. Но Юра не мог себе позволить такую роскошь.       Он опоздал. Он трусливо прятался дома, пока… Хотя, когда он спасал изнасилованного очкарика, кто-то убил его — Славу. Чёрт! Что же делать! Как жить-то?!       Герасимов отвернулся от бледнеющего трупа. Ему он уже не мог помочь. Да и себе не знал как. Застегнув ширинку, мужчина побрёл куда глаза глядят. В какой стороне находился ближайший населённый пункт, было не ясно. Но стоять рядом с убитым было тоже не самой удачной затеей.       Брёл он долго. Ощущение времени подводило. Несколько раз он заходился приступами сильного кашля. Грудь разрывало, пекло, временами ему казалось, что он выхаркал свои внутренности. Но всё проходило, он поднимался с земли и вновь двигался, пока не дошёл до дороги.       Дорога была узкой, местами поросшей травой, но тем не менее… Плутал Юра до самого вечера, пока не дошёл до обрыва. Внизу виднелась бойкая речушка. Склон был очень крутым. Опасно крутым. Мелькнула мысль броситься вниз. Убить монстра. Закончить кошмар. Но не так просто отказаться от жизни. Не так просто предать бессмертную душу.       Сколько раз заносил Юра ногу над бездной, но в последний момент отдёргивал. Он не мог лишить себя жизни. Даже если это и не совсем он. Кто гарантирует, что он очнётся в своём теле?       Кстати, у Юры появилась прекрасная возможность изучить свою альтернативную личину. Сутулая, широкоплечая, чуть обрюзгшая. Кожа на боках и животе свисала так, будто мужчина резко потерял вес. Он сильно потел. Просто обливался мерзкой липкой испариной, которая текла прямо в глаза.       Кисти были широкими. В редких веснушках, которых у Юры отродясь не было. Обломанные грязные ногти. Да и запах от тела — соответствующий. Словно слово «душ» для этой туши было под запретом.       Стемнело. Силы иссякли. Юра плюхнулся под развесистым дубом прямо на землю и обессиленно зажмурился. Он выдохся, ему всё надоело. Он невыносимо хотел домой.       

***

             Юра моргнул. Он стоял в своей ванной комнате. Яркий свет бил в глаза. Шум в трубах резал слух. Кран был выкручен на всю мощность, и он с наслаждением тёр руки. Вода с них бежала чуть розоватая, а и ногти были тёмными, словно что-то забилось под них…       Герасимов судорожно закрутил вентили и с усиливающейся паникой оглядел себя. На коленях джинсов — грязные пятна. На шее — алая липкая капля. Одежда неаккуратная, будто наспех заправленная. Глаза лихорадочно блестят. А в теле — знакомая блаженная истома…       — Твою же мать! — заорал мужчина, выскакивая в коридор.       Плащ был мокрым. Насквозь. Обувь в комках грязи. Он только что вернулся. Он только что совершил то, о чём он не имел ни малейшего представления.       С остервенением скинув одежду, Герасимов кинулся в душ. Его расслабленный член был весь в крови. Сам он — в свежих царапинах. Густо намылив мочалку, мужчина почти содрал с себя кожу, отмывая доказательства очередного преступления. Слёзы непрерывным потоком лились из глаз.       На сей раз это сделал он. Его тело. Его сперма, кровь и отпечатки пальцев на неизвестном трупе. За ним придут, когда обнаружат потерпевшего. Когда найдут ДНК.       Паника усиливалась. Что это за чертовщина? Кто этот вонючий туберкулёзник, в чьей голове он регулярно оказывается? Почему этот неизвестный ему маньяк может управлять его телом? Как освободиться от странной связи?       От клубов пара в ванной комнате стало трудно дышать. Герасимов насухо вытерся, переоделся и сгрёб грязную одежду в мусорный мешок. От неё нужно избавиться. А что делать со сном, ещё придётся придумать…       Юра открыл бар и достал непочатую бутылку рома. Он не любил крепкие напитки, но запас алкоголя дома имелся отменный. Мало ли друзья придут… Так и пылились они на полке уже который год. А теперь — самое время расслабиться и решить, как поступить дальше.       Странно, но горячительный напиток тёк, как вода. Юра не чувствовал ни горечи, ни крепости, ни неприятного запаха. Амброзия. Напиток богов… Юра постепенно хмелел и уже к полуночи изрядно набрался. В груди отлегло. Спутанное сознание подкидывало успокаивающие мысли. Он не виноват. Это всё другой. Чужак. Убийца. Но Юра сильный. Он сможет выгнать незваного гостя из своего сознания. Ему нужно лишь немного отдохнуть. Чуть отпустить контроль…       Губы искривила блаженная улыбка. Он не железный. Ему нужно позволить себе хоть ненадолго откинуть тягостные мысли… Ром закончился, нашёлся коньяк. Тот показался даже сладким. Но закончился ещё быстрее. Потом была вроде… текила? Или водка? В общем, что-то белое. Потом опять цветное… Когда сознание отключилось, Юрий не зафиксировал.       

***

             Голова раскалывалась. Во рту будто кошки нагадили. Мужчина тяжело поднялся с дивана в гостиной, где накануне так феерически бухал.       — Идиот, — пробормотал Игорь. — Быть молодым, здоровым и так бездарно тратить свою жизнь…       Высокая поджарая фигура задумчиво прошлась по квартире, внимательно изучая её содержимое. Три комнаты, хороший ремонт. Забитая одеждой гардеробная, в шкатулке нашлись золото и дорогие часы. Мебель на заказ и прекрасное пышущее энергией тело.       — Спасибо тебе за второй шанс, Господи! — широко оскалился Игорь, разглядывая в зеркале выпуклые мышцы на безволосой загорелой груди. Прежний владелец тела регулярно ходил в зал и мог похвастаться прекрасной физической формой. — Теперь-то мы повеселимся…       А Юра внутри безмолвно выл. Он смотрел на своё отражение и не понимал, почему не может двинуть ни одной конечностью. Почему кто-то так бесцеремонно занял его место, а он оказался бессилен этому помешать…       В сознании была пустота. Она давила и давила, и Герасимову стало казаться, что он лопнет, взорвётся, воспламенится. Боль поглотила всю его сущность, и тогда ярко вспыхнуло видение. Нет, воспоминание — как он мчится по мокрой дороге, не разбирая пути. Не замечая других машин, не обращая внимания на прохожих. Безостановочно текущие слёзы размывают картинку перед глазами. Ему больно, ему так невыносимо больно и одиноко…       Мощный автомобиль болтается по дорожному полотну, чутко отзываясь на малейшее движение рук. Поворот, газ, ещё. Надо мчаться быстрее, надо убежать от родных, от тех, кто предал. Красный свет — плевать! Чхать на всех и вся! Он имеет право хоть раз раствориться в своей боли. Почему он всегда должен приспосабливаться, почему должен думать о чужих чувствах, только не о своих. Опять поворот, удар! Тоненькое девичье тело взмывает вверх и с тихим стуком падает на тротуар.       Юра тогда не заметил широко распахнутых испуганных глаз, не обратил внимания на истошный крик, страшный хруст ломающихся костей и тишину, что принесла с собой смерть. Он растворился в своих страданиях. И ему не было дела до чужих… Ещё пара кварталов, поворот и злополучный столб. Сознание отключилось, но это был не конец. Счётчик, тихо прокрутившись, щёлкнул, отсчитав Герасимову одну жизнь — невинную душу, которую он так бессмысленно погубил.       Картинка исчезла, и Юрий ещё глубже провалился в небытие. Его сознание то затухало, то вновь набирало силу. Он безуспешно пытался выбраться, вырваться, вновь стать хозяином своего тела, своей жизни. Но, увы, ему оставалось лишь наблюдать, как Игорь занимает его место, плотно вплетается в привычную ему рутину, обживается в квартире, ходит на работу. А по вечерам творит страшные бессмысленные зверства.       Он выл от бессилия, сходил с ума от беспомощности. Мужчина был словно за стеклом, пропускающим лишь в одну сторону звуки, запахи, ощущения… И никак не мог повлиять на свою жизнь, стать её активным участником. Изредка он слышал тихие шепотки со стороны, будто прячущиеся за гранью реальности. Иногда замечал странные тени, снующие рядом. Но они ускользали раньше, чем он успевал на них сосредоточиться.       С каждым днём они слышались всё яснее, а сами пугающие силуэты приобретали чёткость. Иногда Герасимову удавалось уловить не только отдельные слова, но и фразы. А однажды — и короткий диалог замерших рядом с ним таинственных существ, лениво обсуждающих его судьбу.       — В мире должен быть баланс, Асмодей, — равнодушно сказал светлый силуэт, рассматривая уже куда менее энергично бьющегося в невидимых оковах Юру. — За каждый грех надо платить… Всё честно: жизнь за жизнь.       — Ты прав, брат, — усмехнулась тёмная фигура, когтистой рукой ласково поглаживая по голове душащего в своих фантазиях очередную безвинную жертву маньяка. — Но иной раз к греху нужно подтолкнуть…