Горихвостка и два апельсина

Две недели пролетели для Чонгука с приговоркой «чем дальше в лес… ой, лучше бы не лез!». Чимин же по-дружески подбадривал его и наставлял на свой манер, утверждая, что чем дальше в лес, тем сексуальнее медведи, и Чонгуку следует упорно идти в самую чащу. На производстве всё шло отлично. Чонгук подчистил косяки своего предшественника и безукоризненно трудился. Тэхён даже изредка хвалил его, правда, с таким выражением лица, будто зачитывал приговор. На личном же фронте было… Во-первых, само понятие нарисовавшегося вдруг личного фронта выбило Чонгука из привычной колеи. Во-вторых, Тэхён, демонстрировавший то абсолютную строгость, то зачатки неловкого флирта, легче не делал. Чонгук ловил себя на том, что ему хочется пылкой, невероятной романтики. Страсти. Чтобы его покоряли. Чего-то волнующего. Порой ему казалось, что совершенно новая, захватывающая жизнь ждёт его где-то совсем близко, и если бы он только… Если бы он только не был… Но он был! Был папой лучших детей на свете и любил их всем сердцем, и не представлял жизни без них. Однако жирненькие, подленькие тараканы в голове, которых вскормили его заботливые родственнички, на выход собирались весьма неохотно. — Чёрт, ему сорок, он рослый, подтянутый и умный! На директорской должности, имеет высокий статус и весьма неплохой доход. Логично предположить, что он привлекателен для широкого круга омег. Но его интересует только один — ты! В мире животных ему как самцу вообще бы не было равных. Чонгук, чего ещё тебе нужно?! — страдальчески вопрошал Чимин почти каждый раз после ежевечерних посиделок за чаем и пироженками. В четверг Чонгук, едва зайдя в дом, с раздражением швырнул ключи так, что они пролетели мимо полки и грохнулись на пол. Чимин подскочил и принялся щебетать с близнецами, увлечённо рассказывающими ему о своём дне в садике. Чонгук в это время хмурился, дул губы и морщил лоб, усиленно обдумывая какую-то мысль. Когда дети побежали мыть руки, Чимин взял Чонгука за плечи и легонько встряхнул: — Гук-и, что случилось? — он внимательно посмотрел на друга и тоже нахмурился. — Я могу производить впечатление легкомысленного дурачка, но ты лучше всех знаешь, что это не так. А ещё я твой друг, которому ты можешь сказать всё, что угодно, и всегда буду на твоей стороне, поддержу и помогу, если ты позволишь. Гук-и, я с тобой, всегда! Чонгук посмотрел на Чимина большущими, широко распахнутыми глазами — тот знал, что это верный признак подступающих слёз — и его нижняя губа предательски задрожала. — Я не знаю, что со мной, — свистящим шёпотом выдавил из себя Чонгук. — Ён-и, Чи-я, можете поиграть с моей железной дорогой, — крикнул Чимин детям, а потом обнял прильнувшего к нему Чонгука. — Давай я сделаю нам кофе с капелькой коньячка, и ты мне расскажешь, что твой Чёрт учудил на этот раз. — С двумя капельками, — Чонгук шмыгнул носом. — Или даже с тремя. И никакой он не чёрт. — Хорошо, — засмеялся Чимин. — Секси Повелитель Драконов. Они ввалились на кухню, всё ещё обнимаясь. Взгляд Чонгука задержался на книге, лежащей на столе, с полуобнажённым мачо на обложке. — Опять порнушку читаешь? — спросил он, усаживаясь. — Её там не было, меня нагло обманули, — вздохнул Чимин, насыпая кофе в кружки. — Просто открой порносайт, Мин-и, — Чонгук усмехнулся. — Книги придуманы для того, чтобы читать, а не дрочить на них. — Как мало ты знаешь о современной литературе! Прямо сегодня же и начнем исправлять это упущение, — Чимин в предвкушении потёр ладошки. Чонгук, понимая, что в этот раз не удастся отвертеться, вздохнул и постучал пальцем по обложке. — Название, как обычно, великолепно. Запах твоих крыльев. — Это серия про горячих пилотов. Вторая книга называется «Запах турбулентности». — Запах турбулентности, — повторил Чонгук, закатив глаза. — Это последняя вещь на планете, которую я хотел бы понюхать. Чимин щёлкнул кнопку электрочайника и повернулся к нему. — А я сегодня наконец разделался с тем кроссвордом. Представляешь, как они заморочились! Входит сухим и твёрдым, выходит влажным и мягким, ага! Слово из шести букв. Я был занят подсчётом количества букв в словах пенис, член, щекотун и фаллос, прежде чем догадался, что это жвачка! — он комично всплеснул руками. — Ладно, перейдём к насущным проблемам. Рассказывай. И не смей грызть пальцы! — прикрикнул строго для профилактики. Чонгук виновато захлопал ресницами и сцепил пальцы во избежания случайного попадания их в рот. Чимин действительно знал его как облупленного. — Ну, утро началось с того, что Тэхён спросил, не видел ли кто его любимую кружку с красными яблоками. Я неожиданно вспомнил, что разбил её три дня назад, спрятал осколки в сумку и забыл купить новую. Вот дерьмо! — Чонгук вздохнул. — Я так разнервничался, что вышел покурить. И даже не видел, что он последовал за мной, — он скривился и продекламировал строгим голосом: — «Никотин снижает репродуктивную функцию. Подтверждено наукой». А потом развернулся и ушёл. Курить мне сразу как-то расхотелось. — Но зачем ты спрятал осколки в сумку? — хохотнул Чимин. Чонгук махнул рукой и поморщился. — Откуда я знаю! Мне всё равно пришлось пойти к нему в кабинет и признаться. Я думал, меня повесят, четвертуют и расстреляют, причём неважно, в какой последовательности. А он… — Что? — Чимин вытянул шею от нетерпения. — А он улыбнулся и сказал, что посуда бьётся к счастью и вообще он хотел другую кружку. С зелёными яблоками. С зелёными, Чимин! Как это понимать?! Чимин, расплывшись в довольной улыбке, поднял руку и принялся загибать пальцы: — Позавчера он настоял на том, чтобы ты обращался к нему по имени. Его заботит твоя репродуктивная функция. Он пытается флиртовать. Он улыбается. Он следит, чтобы во время обеда ты ел, а не втыкал в телефон. Исходя из этого и прочих косвенных улик, я делаю вывод, что это ухаживания альфы-интроверта. Который не знает, как к тебе подступиться. — Но это невозможно! — страдальчески взвыл Чонгук. — И вместо того, чтобы думать о работе, я думаю о нём! Чимин цокнул языком. — Что же мы имеем с другой стороны? Ты считаешь его красивым и умным. Ты краснеешь, стоит вам оказаться наедине. Он тебе снится. Ты бессовестно залипаешь на его длинные ухоженные пальцы. Не далее как вчера ты сказал, что если бы у него был такой характер, как его внешность, ты бы собственноручно чистил ему ботинки, стоя на коленях. А потом буркнул себе под нос, что вообще-то плевать и на характер, тем более, что он вовсе не плох. Если ты думал, что я не услышу, то разочарую тебя, на слух не жалуюсь. Чонгук скукожился на стуле и покраснел. — Есть возражения? — угрожающе спросил Чимин. Чонгук помотал головой. — Так вот, кажется, я слышу звон свадебных колоколов, — Чимин сделал вид, что прислушивается, а потом вздохнул. — Ложная тревога. Это у Тэхёна яйца звенят, пока ты морозишься. — Мне страшно, — прошептал Чонгук, накручивая прядь волос на палец. — Ему нужна идеальная пара, из богатой семьи, без… багажа. — Багаж! — воскликнул Чимин, театрально хватаясь за голову. — Ты говоришь о своих детях, как… как о гнилом яблочном жмыхе! Багаж — это мой набитый книгами шкаф, а Чонён и Чисоль — это сокровище! — он погладил Чонгука по руке. — Послушай, Гук-и, твои апельсинки — дополнительный бонус к такому прекрасному тебе. И судя по всему, Тэхёна это совершенно не пугает. Чонгук тоненько всхлипнул и закрыл ладонями глаза. — Меня к нему тянет, но всё, что у меня получается — краснеть и убегать. — Не мучай себя. Может, вам и правда пора перейти, как там у вас на производстве говорится, от стадии брожения к стадии купажирования и карбонизации? Чонгук не убрал руки от лица, но раскрыл пальцы так, что стал виден один глаз. — Я подумаю об этом, но не сегодня. Спасибо тебе, я бы без тебя сдох, — он тяжко вздохнул. — Давай уже какую-нибудь книгу, буду повышать уровень своей... опошленности. Чимин захлопал в ладоши: — Ура! Сейчас немного поиграем с детьми, пока они не разнесли мою железную дорогу, а после того, как уложим их, устроим совместные чтения!

***

— Леон коснулся губами плоти Кьярда, и демон зашипел. Холодный, словно сделанный из мрамора, сильный член, — Чонгук поднял голову от книги. — Сильный. Видимо, член Кьярда ходит в тренажёрку. — Ты как те мерзкие типы с Гудридс, которые думают, что их замечания остроумные, — Чимин показал ему язык. Чонгук продолжил: — Кьярд намотал волосы Леона на кулак и надавил на затылок, направляя. Блаженство! Леону нравилось чувствовать во рту арктический холод и природную силу демона, — он передёрнул плечами. — Вау. Арктический холод. Это минет или реклама Ментос? Он в шаге от того, чтобы порвать себе глотку ледяным членом. Да уж, настоящее блаженство. На десять восклицательных знаков из десяти, — Чонгук фыркнул. — Надо же, минет демону не такое уж лёгкое дело. — Замолчи и отдай книгу, — буркнул Чимин. — Ну уж нет, — воодушевился Чонгук. — Ты только послушай вот этот отрывок: Увидев широкий длинный член Кьярда, Леон пришёл в восторженный ужас. Какой огромный! Поистине необъятный. Он ни за что во мне не поместится — пронеслось в его голове. Леон покорно опустился на колени и с благоговейным трепетом обхватил ладонями пульсирующий член, — Чонгук перевернул страницу. — Да, в заднице не поместится, поэтому он решил засунуть его в рот. И ты понял? Величественный! Самое подходящее прилагательное для члена. — Зато как тебя увлёк процесс чтения, — Чимин довольно улыбнулся. — Слушай, тебе спать не пора? А то, не дай бог, опоздаешь с утра в логово Повелителя Драконов. Он недвусмысленно толкнул языком в щёку и захихикал. — Не думай, что ты завлёк меня в свою секту, — Чонгук наставил на него палец, словно пистолет. — Ладно, продолжим завтра.

***

Однако назавтра Чонгук снова вернулся с работы взбудораженный и нервный. — Мин-и, это пиздец! — крикнул от с порога и тут же прикусил язык. — А где дети? — Ты что, забыл? — Чимин появился в дверях, вытирая руки полотенцем. — Я специально забрал их пораньше, потому что сегодня они приглашены на день рождения к Сонхуну. Чонгук хлопнул себя по лбу. — Точно, забыл! Я плохой папа! И руководитель из меня никудышный! И омега я никакой! И неожиданно он расплакался — тихонько, со сдержанными всхлипами. — Да что ж такое! — Чимин крепко обнял его и погладил по волосам. — Этот великосветский крокодил обидел тебя? Чонгук замотал головой и улыбнулся сквозь слёзы: — Просто накопилось, наверное… — Так, живо в душ, — скомандовал Чимин, снимая с Чонгука куртку, — а потом будем оказывать тебе психологическую помощь. Когда Чонгук, посвежевший и благоухающий яблочным гелем, вышел из душа, Чимин уже сервировал столик перед телевизором в зале. — Звонил отец Сонхуна, они привезут мальчишек через три часа. Так что мы с чистой совестью можем открыть бутылочку вина и обожраться суши. — Тем более, завтра выходной, — Чонгук согласно кивнул и протянул свой бокал. — Наливай! — Ты меня пугаешь, Чон Чонгук, — Чимин наполнил бокалы и выжидательно посмотрел на друга. — За что пьём? — Сейчас я тебе расскажу, — пообещал Чонгук, залпом выпил свою порцию и удовлетворённо причмокнул. — Подлей ещё! Чимин, вытаращив глаза, молча подчинился. Чонгук погонял вино по стенкам бокала, как заправский сомелье, понюхал и отпил глоток, на этот раз без спешки. — Знаешь, я уже пять лет папа и три года работаю в успешной компании — напряжённо, порой жёстко. Но жизнь не подготовила меня к выездному мероприятию в компании, состоящей преимущественно из незнакомых высокопоставленных альф в количестве трёх десятков. Чимин выдохнул и осторожно спросил: — Ты идёшь на «Золотую осень»? — Откуда ты знаешь?! — Чонгук едва не подавился воздухом от удивления. — Прочитал в интернете, что в этом году очередь твоего Кима проводить торжество, — Чимин пожал плечами. — Сложил два и два. — Тэхён просто поставил меня перед фактом, что в следующую субботу мы принимаем владельцев и директоров ведущих предприятий Ассоциации производителей слабоалкогольных напитков, — простонал Чонгук. — Гук-и, это не официальное мероприятие, а, скорее, дружеский междусобойчик. Ну, так пишут в интернете. Типа шведский стол на природе и всякие дурацкие конкурсы. Своеобразное празднование завершения сбора урожая, — Чимин ободряюще похлопал Чонгука по коленке. — Традиционно организацию берёт на себя ивент-агентство, оплачивает Ассоциация, ваше дело только предоставить место. Что тебя беспокоит на самом деле? — Обнови, — Чонгук снова протянул свой бокал. — Понимаешь, я вбил себе в голову, что истинная причина, почему Тэхён берёт меня туда, это то… — Что ты омега, — подхватил Чимин. — Единственный омега среди всех этих альф и парочки бет. И конечно же, плевать на то, что Тэхён на тебя надышаться не может, да и на ум твой плевать. Ведь главное показать, насколько хороша твоя фигура. А ещё ты общительный и симпатичный, и тебя можно выставить перед коллегами напоказ. Так, Чонгук? Так ты придумал? Чонгук пристыженно отвёл взгляд и кивнул. — Ты уверен, что только читаешь про холодные члены? — Чимин с беспокойством потрогал его лоб. — Потому что сейчас у меня сложилось впечатление, что ты их прикладываешь к голове, от чего твой мозг перестаёт нормально функционировать и выдаёт сплошную херню. — Ну спасибо! — Чонгук оттолкнул его руку и насупился. — Ну пожалуйста! — глаза Чимина загорелись. — Ты должен показать всем этим альфа-самцам, кто есть настоящая Горихвостка! Пункт номер… А, к чёрту нумерацию, действуй по обстановке! Пусть Тэхён тебя приревнует. Пробуди его охотничьи инстинкты! — Никакого охотничьего инстинкта, Чимин! — взмолился Чонгук. — Мне просто надо пережить это мероприятие и не совершить ошибок в присутствии конкурентов Тэхёна! Чимин фыркнул: — Зануда! Тебе совершенно точно нужно явиться на это сборище в неприлично узких джинсах и коротком топе выше пупка с надписью на груди «Мне уже исполнилось тридцать — пожалуйста, переведите меня через дорогу», — он щедро отхлебнул из бокала, стараясь не отставать от Чонгука. — Ладно, серьёзно, что там по форме одежды? — Спортивная, — Чонгук застенчиво улыбнулся. — Я думал, может, надеть те шорты, открывающие коленные чашечки, но я в них замёрзну. — Чонгук, какие чашечки?! — Чимин возбуждённо заёрзал. — Тебе требуется показать весь сервиз! Так, чтобы все захлебнулись слюнями! Предлагаю тост: если трогать не дано, не зазорно поглазеть! Как обычно, одной бутылочкой дело не ограничилось, и через два часа Чонгук буквально отнёс Чимина в его комнату, пока тот пьяно бормотал ему в ухо: — Гук-иии… Если омега собирает в лесу три килограмма ягод, а альфа — пять, то сколько килограмм они соберут, если пойдут в лес вместе? — Ни одного, — кряхтел Чонгук, стараясь быстрее доволочь ношу до кровати. — Мог бы придумать что-то пооригинальнее. — Ты такой душка, — Чимин, упав на покрывало, даже всхрапнул от избытка чувств. — Вы там это… в лесу ягоды… нафига вам? Лучше сделайте… ещё парочку апельсинок… Голос его совсем стих, и наконец он уснул. Чонгук, естественно, не собирался заниматься с Тэхёном разведением апельсинов. По крайней мере, не в следующие выходные точно. Но в некоторых вопросах Чимин был прав…

***

Место для проведения мероприятия выбрал сам Тэхён — старый сад, в котором сортовые яблони, казалось, помнят ещё деда Кима, граничивший с лесом. Золотистые и огненно-рыжие листья устилали землю пёстрым ковром, в отдалении темнела густая зелень сосен с багряными мазками клёнов. Осеннее солнце играло на последних румяных яблоках, ещё оставшихся на ветвях. Сладковато-терпко пахло пожухлой листвой и лёгкой прохладой. Шведский стол был раскинут прямо под открытым небом: массивные деревянные столы, серебряные приборы и изысканные закуски в стиле «дорого-богато» на фермерский лад. Чонгук с самого утра чувствовал себя не в своей тарелке. Чимин всё-таки заставил его надеть неприлично дорогие жемчужно-серые леггинсы и худи из осенней коллекции Найк, и теперь ему казалось, что все на него пялятся. Или не казалось? Он действительно оказался единственным омегой в шумной компании, к тому же, ни с кем из директорской верхушки он знаком не был. Первые два часа слились для него в сплошной поток представлений, дежурных комплиментов и обмена рукопожатиями. И всё же Чонгук не мог удержаться, чтобы тайком не бросить лишний взгляд на своего босса — чёрный спортивный костюм идеально сидел на мускулистой фигуре, да и вообще он был красив, как боженька! — Рассмотрел? — спросил Тэхён без намёка на усмешку, когда их ненадолго оставили в покое. — Так и вы зря времени не теряли, — не сдержавшись, съязвил Чонгук. — Что вас так увлекло в районе моего тазобедренного сустава? Лицевые мышцы Тэхёна пришли в движение, однако он тут же сцепил зубы и, недолго помолчав, процедил: — Чонгук, ты выглядишь слишком… — Я не виноват, что спортивный костюм на мне сидит лучше, чем на большинстве присутствующих, — вскинулся тот, а потом, как ни в чём не бывало, добавил: — Красиво здесь. — Красиво, — повторил Тэхён, но смотрел он почему-то на Чонгука, а не на осенний пейзаж. На этом интересном месте их бессовестно прервали: подошли трое альф с бокалами, в которых было налито что-то явно покрепче сидра. Чонгуку не нравились их ухмылки, но пришлось нацепить гостеприимную улыбку и изображать радушие. Вальяжный Ли Ходжун, вице-президент «Сувон-Кингстон Блэк», стал слишком близко к омеге, заставив Чонгука инстинктивно сжаться. — Только послушайте, какой анекдот рассказал нам директор Чхве, — Ли отсалютовал бокалом в сторону Чонгука. — Разговаривают два генеральных, и первый спрашивает: как одевается твой секретарь? Второй отвечает: красиво, элегантно, предпочитает Гуччи; а твой? А мой — быстро! Троица загоготала. — Повезло тебе, Ким, — пробасил альфа, приторно улыбаясь. — Такой красивый секретарь… Вы, наверное, приносите директору не только бумаги? — обратился уже к омеге. — Чон Чонгук-щи мой заместитель, — ледяным тоном отозвался Тэхён, а потом произнёс нечто, отчего Чонгук на некоторое время впал в ступор: — На чужие кучи глаза не пучи, а свою навороти, да не вляпайся по пути. Чонгук едва успел вдохнуть, как в дело вступил Пак Дасон из Инчона, отпустив совершенно неуместный комментарий: — Ким, не ёрничай. Вы как вишенка на торте этого мероприятия, — он похлопал Чонгука по плечу. — Ходжун никого не хотел обидеть. Просто естественный ход событий таков, что омеги, добиваясь чего-то, всегда пользуются своим телом, а альфы ради доступа к этому телу тоже не гнушаются ничем, — Дасон пожал плечами и отпил из бокала. Тэхён глубоко вздохнул и злобно улыбнулся: — Подобные тебе альфы навыдумывали это, пока занимались онанизмом и мечтами. Такой бред их заводит. — Омеги — простые, взбалмошные существа, которых можно успокоить броском кредитной карты, — встрял молчавший до этого Чхве. — Альфам нравятся потаскухи. Покладистые и развратные, доступные и на всё готовые. Тэхён сжал кулаки и шагнул вперёд, прикрывая Чонгука. — Вижу, ничего не изменилось с прошлогоднего мероприятия, когда ты жаловался всем и каждому, что тебя дома ждёт только толстый, изъезженный вдоль и поперёк, до смерти надоевший муж, которого можно трахнуть разве что спьяну. Чхве покраснел, как помидор, а Тэхён уже повернулся к Ли. — У тебя, видно, тоже совсем плохо? Как же ты один управляешься? Дрочишь, наверное, целыми днями? — Тэхён на секунду изобразил задумчивость. — Или целыми днями не получается, ещё же и работать надо? Хотя, судя по твоей позиции в рейтинге… Подумай над этим в следующий сеанс рукоблудия. Напряжение между альфами грозило термоядерным взрывом. Ситуация требовала отчаянных мер. Поэтому Чонгук, собрав всю свою решимость, осторожно протянул руку к заднице Тэхёна и… от души ущипнул за ягодицу. Да, он, Чон Чонгук, ущипнул Ким Тэхёна за зад. И тут же об этом пожалел. Во-первых, из-за самого факта. Как теперь смотреть ему в лицо и видеться каждый день на работе? А во-вторых, его зад оказался таким упругим, что захотелось ущипнуть снова — просто убедиться, что Чонгуку не почудилось. Проверить, правда ли на заднице бывает столько мышц? И тут очень вовремя ведущий попросил всех собраться возле импровизированной небольшой сцены, чтобы послушать традиционную речь Председателя Ассоциации. Тэхён просто взял Чонгука под локоть и увёл, больше не сказав ни слова наглецам. — Что это было? — прошептал Чонгук, едва они отошли. — Я не потерплю, чтобы к тебе относились подобным образом, — отрезал Тэхён, но его уши были подозрительно красными. Чонгук вполуха слушал седовласого господина Председателя: поздравления с окончанием сбора урожая, пожелания успеха, роста и всё такое. Окончательно заскучав, он улизнул от Тэхёна, пока тот о чём-то нервно шептался с представителем ивент-агентства, и решил расслабиться в спортивном уголке. Неизвестно, кому пришла в голову потрясающая идея притащить в сад стойку с гантелями и несколько фитнес-мячей, но для поедания конфет местечко вполне подходило. — Вот ты где! Я тебя обыскался! Чонгук вздрогнул от чужого недовольного голоса и уронил фантик. — Я делал упражнения! — Упражнения? Чонгук, ты сидел на мяче и ел конфеты! — Тэхён упёр руки в бока. Чонгук согласно кивнул: — Именно. Я как раз решил сделать перерыв. — Чтобы поесть конфет… — Ну ты зануда, — Чонгук, даже не заметив, как перешёл на ты, закатил глаза, потом выплюнул недоеденную половину конфеты и принялся резво подпрыгивать на мяче. — Так хорошо? Лицо Тэхёна пошло красными пятнами и он придушено зашипел: — Чонгук, прекрати, пока… — Что «пока»? — омега невинно захлопал ресницами. — Пока я не изверг эрекцию размером с винтовку! Тэхён схватил за руку ошалевшего от такой откровенности Чонгука и потащил за собой, попутно объясняя: — Через пять минут стартует квест по спортивному ориентированию. Нужно найти пять контрольных пунктов и прийти на финиш раньше других. Ничего сложного. Чонгук глубже вдохнул витающий в воздухе запах сухих листьев. Чувствовались нотки древесного дыма и перезрелых яблок. Он едва успевал перебирать ногами за прущим как танк Тэхёном. Чего, спрашивается, завёлся? Получив свои карту и компас, они углубились в дикую часть угодий, туда, где яблоневый сад плавно переходил в настоящий лес. Напряжение между ними было почти осязаемым, и оно, похоже, имело мало общего с поиском контрольных пунктов. Впрочем, если два первых они нашли без особых проблем, дальше всё пошло не так гладко. — Мы должны были пойти к ручью, — упрямо настаивал Чонгук, стараясь не дрожать от холода. — Минутку, — прервал его Тэхён. Он сжал голову руками и в сотый раз всмотрелся в карту. — Минутку. Что-то у меня в голове такое шевелится… — Может, вши? — забеспокоился Чонгук. Тэхён подозрительно прищурился и поинтересовался: — О чём это ты думаешь? У тебя странное выражение лица. — Повторяю про себя мантру. Ну, знаешь, успокаивающую такую. Шеф не кричит, шеф убедительно выражает свою точку зрения. Шеф не кривится, шеф улыбается без энтузиазма. Шеф не почёсывает затылок, шеф обдумывает решения, — голос Чонгука был хриплым, как у оператора секса по телефону после двойной смены. Брови Тэхёна взлетели вверх, глаза потемнели. — Чонгук, я не оспариваю твой профессионализм, но это моя земля, — похоже, режим «альфа-барана» отключаться не хотел. — И что?! Ты не хочешь меня слушать, потому что я омега? — выпалил Чонгук. Тэхён уставился на него с неверием. — Ты… ты действительно так думаешь? — в голосе проскользнула настоящая обида. Чонгук бы и рад был остановиться, и о словах своих успел пожалеть, но рано или поздно этот вопрос всё равно возникнет, так почему бы не решить его прямо сейчас? — Ты не знаешь, что такое быть омегой. Ты идёшь по жизни с ростом метр девяносто и альфьей уверенностью, что весь мир тебе чем-то обязан. Заходя в помещение, ты полностью заполняешь его собой и твёрдым голосом сообщаешь то, что хочешь, чтобы люди услышали. Думаешь, что мир так работает для всех? — он горько покачал головой. — Нет, Тэхён. У тебя есть чёртовы привилегии. Тебе никто не шепчет на ухо: «Не будь слишком эмоциональным. Не провоцируй. Сделай вид, что не заметил. Не лезь на рожон». В альфах воспитывают сознание, что вас должны услышать. А в нас — мысль, что молчание это признак ума и воспитанности. Молчи, молчи и ещё раз молчи! Чонгук закусил губу и отвернулся. Тэхён накрыл холодные омежьи пальцы своей рукой и осторожно сжал. — Чонгук, прости меня, я идиот. Тот повернул голову, посмотрел на их руки, потом поднял глаза на альфу. — Да, идиот, который не знает, как подступиться к тебе, чтобы не испугать. А теперь мы заблудились, потому что мне нужно было доказать, что я контролирую ситуацию. Тэхён устало взъерошил свои волосы. — Скажи, пожалуйста, у меня есть хотя бы шанс? Чонгук внимательно посмотрел на Тэхёна, нервно сглотнул и неожиданно застенчиво улыбнулся. — После таких признаний твои шансы ещё больше возросли. — Если бы ты не был таким невыносимо красивым и не заставлял меня чувствовать себя, как школьник, я бы… — Тэхён выдохнул. — Я бы… Чонгук тихонько рассмеялся. — Предлагаю выбираться, мы наверняка вконец отстали от остальных. Тэхён снял свою олимпийку, накинул Чонгуку на плечи. И улыбнулся — широкой и трогательной улыбкой, которую Чонгук никогда не видел прежде. — Спасибо, — пробормотал омега, кутаясь в чужое тепло. — Маленький жест нежности большого глупого альфы, — Тэхён снова покраснел и дрожащими пальцами помог подкатить рукава. — С меня по большой кружке двойного какао, когда выберемся. — С круассанами, — добавил Чонгук, опираясь на галантно предложенную ему руку. Как оказалось, решить выбираться — только часть дела, причём самая лёгкая. Согласно закону Мёрфи, телефоны разрядились, от стелющегося по земле тумана тянуло сыростью и холодом, солнце спряталось за набежавшие тучи, а потом и вовсе надвинулась ночь. — Мне страшно, — вдруг признался Чонгук, когда Тэхён помогал ему перелезать через поваленное дерево. Они остановились, и в сгустившихся сумерках Тэхён взял руки Чонгука в свои, поднёс к губам и согрел дыханием. — Я понимаю, что мне нет доверия после того, как мы заблудились из-за меня. Но я уверен, что в этот раз точно знаю, где мы. Здесь недалеко охотничий домик. Нам нужно ускориться, пока совсем не стемнело. — Домик? — переспросил омега, двумя руками вцепившись в Тэхёна и семеня следом. — Мой отец охотился, а я приезжал несколько раз просто побыть один. Нам придётся переночевать там, — альфа бережно приобнял Чонгука. И, словно вспомнив что-то, с тревогой спросил: — А с кем твои дети? — С Чимином. Это мой лучший друг. Моих мальчишек зовут Чонхён и Чисоль, ну, как Чонгук и Чимин, понимаешь, — Чонгук прикусил язык: ну кто просил болтать?! И тут же продолжил: — Вряд ли они поднимут тревогу до завтрашнего дня. Потому что Чимин… Чонгуку, наверное, следовало бы зашить свой иногда не в меру болтливый рот, но вся эта обстановка — темнота, желание довериться, близость альфы, тепло чужого тела — совершенно располагала к откровенности. Возможно, порядочный омега, которым Чонгук себя считал раньше, промолчал. Только вот порядочности в нём становилось всё меньше, вожделения — всё больше, а совесть, гадина такая, вообще молчала. — Так что там Чимин? — подал голос Тэхён, пытаясь рассмотреть дорогу в почти полной темноте. Чонгук вознёс хвалу небесам, что не видно его пунцовых щёк, кашлянул и всё-таки отважился сказать: — Он сказал, что ждёт меня не раньше полудня. А дети… Чонгук замялся, не зная, что сказать. И вздрогнул, почувствовав на своей щеке широкую крепкую ладонь. — Я не знаю, почему твой… отец твоих детей ушёл. Но я вижу, какой ты, Чонгук. — Тэхён придвинулся чуть ближе. — Ты сильный. Ты один воспитал двоих детей, построил карьеру. Дети — это не груз, а достоинство. Из-за полупрозрачных белёсых облаков выплыла луна. Чонгук почувствовал, как его лицо, несмотря на холод, горит. Он поднял глаза на Тэхёна. — Их отец испарился сразу, как только узнал о моей беременности. А родственники… — Чонгук пожал плечами. — С моего двадцатилетия со всех сторон твердили про замужество. При каждом удобном случае радостно сообщалось, что все вокруг чувствуют тиканье моих биологических часов. А папа, оказываясь в пределах слышимости, всё время шипел: «Держи спину прямо!». Хотя я не понимал, как экстраполируется замужество с моей прямой спиной, спокойнее было подчиниться, — он невесело усмехнулся. — Это был сын отцовского начальника. Ухаживал настойчиво и красиво, я подумал, может, и правда?.. Оказалось, нет. А потом меня поставили перед выбором — избавиться от беременности или выметаться из дома. Остальное понятно и так. Тэхён не дал ему отвернуться. Взял лицо в ладони и внимательно посмотрел блеснувшими в лунном свете глазами прямо в глаза. Не полез с поцелуями, воспользовавшись чужой слабостью. Только сказал тихо и чётко: — Мне нужен ты, Горихвостка. И я думаю, что смогу быть хорошим другом для твоих сыновей. Для начала. У Чонгука перехватило дыхание от услышанного, а Тэхён, не дав опомниться, мягко положил руки ему на плечи и развернул на сто восемьдесят градусов: — Смотри! Мы его нашли. Чонгук вгляделся в небольшой приземистый силуэт охотничьего домика и с облегчением выдохнул. Казалось, оттуда сочится благоухание полуночи, заставляя мечтать о мягких губах и сильных руках — и о щекочущей шею тёмной щетине. Чонгук был готов идти вперёд.