Горихвостка и два апельсина

Откуда-то с запада прилетел ветер, холодный и свежий, даже с морозцем. Чонгук, взглянув в вышину, увидел звёзды: небо, ясное и бесконечное, было исколото блестящими созвездиями. — Вряд ли можно рассчитывать на то, что ты случайно захватил ключи? — жалобно спросил он, поёжившись под порывом ветра. — Ничто так не способно разнообразить день, как небольшой взлом с проникновением, — хмыкнул Тэхён, возясь с дверью. Та через несколько секунд бесшумно отворилась на хорошо смазанных петлях, и они наконец вошли в домик. Внутри пахло деревом, лёгким дымком и совсем немного — пылью. Было холодно, но определенно сухо. Тэхён быстро занялся печкой, и уже скоро по комнате поползло тепло. — А это наш приз за квест, — Тэхён улыбнулся, достав из навесного ящика две банки консервов. — И есть бутыль воды, так что мы можем побаловаться чаем. Чонгук, устроившийся на приземистой табуретке, радостно встрепенулся, когда альфа поставил на стол скромный ужин. Расправившись с едой в мгновение ока, они молча уставились друг на друга, а потом оба в смущении отвели глаза. Ветер завывал в печной трубе, шевелил на крыше щепу, бил, трепал деревья, и было слышно, как они покорно шелестят, сбрасывая листву. А Чонгук с Тэхёном сидели в домике, глядели на огонь, который отбрасывал на стены причудливые тени, слушали потрескивание поленьев в печи и оба чувствовали, что границы между ними — между боссом и подчинённым, между альфой и омегой, между сильным и уязвимым — тают и растворяются. В домике становилось всё теплее — Тэхён не пожалел дров, — так что скоро они разделись до футболок и скинули обувь. Чонгук слегка вздрогнул, когда Тэхён тихо заговорил. — Мой отец… он построил производство с нуля. Когда он ушёл, мне пришлось всё взять на себя. Я не могу позволить себе ошибки, Чонгук. Ни в бизнесе, ни… в жизни, — он сжал кулаки. — Мне сорок, у меня нет мужа. Даже никогда и не хотелось его иметь. Пока… — он сбился и кашлянул. — Все думают, что я холодный. Но на самом деле… я просто не знаю, как правильно ухаживать. Всё время думаю, что перегибаю. Боюсь тебя спугнуть, — он вздохнул. — Обещаю, что постараюсь сдерживаться. Чонгук потянулся и осторожно коснулся его руки: — Насчёт себя обещать не могу. — Ты меня наизнанку выворачиваешь! Весь мой мир и мои чёртовы правила, — Тэхён застонал. — Стоит только отвлечься, и ты вырываешь из груди сердце. Как будто тебе мало, — он сжал виски и покачал головой. — Как будто ты и без того не разобрал меня на части. Не заполучил меня со всеми потрохами. — Правда? — Чонгук невинно захлопал ресницами. Тэхён встал и отступил на шаг от стола, обнимая себя за плечи. Чонгук внимательно смотрел на него, и языки пламени плясали в его чёрных зрачках. — Правда. Каждой своей улыбкой. Каждым взглядом. Каждой попыткой доказать миру, какой ты сильный, хоть сам в себя не очень веришь. Своей красотой. В общем, я давно твой — целиком и полностью. Тэхён зажмурился, а когда открыл глаза, Чонгук уже стоял рядом. Альфа, шумно вдохнув, сгрёб в кулак край его футболки, потом замер, словно пересиливая себя. Выпустил её и осторожно уложил руки на тонкую талию. — Будь ты моим, мы бы делали это постоянно, — он невесомо коснулся губами кончика носа Чонгука. — Будь я твоим, трогал бы тебя при любой возможности. Не вытерпел бы и двух минут, чтобы сделать так… — он обхватил Чонгука за талию и засунул пальцы под футболку, провёл по тёплой коже. — Или так… — шагнул ближе, вдавливаясь в Чонгука бёдрами. — Я говорю серьёзно. И когда я тебя поцелую, ты поймёшь, что это значит. Чонгук закинул руки ему на плечи, больше себе не доверяя — его откровенно трясло. — Уже понимаешь? — чужой нос коснулся виска, и у Чонгука перехватило дыхание. — Понимаешь? Губы альфы скользнули по его скуле, заставив стать на цыпочки и потянуться выше. Тэхён вздохнул, натянутый, как струна. — Ответь, пожалуйста, — он склонился к омеге, ближе некуда, почти касаясь его губ своими. — Чонгук, избавь меня от мук, — процедил сквозь зубы, трясущимися пальцами обхватывая его затылок. — Это не игра. — Тэхён, поцелуй меня, — задыхаясь, попросил Чонгук. Тот зарычал, свирепо и мощно. Не успел звук пронзить Чонгука насквозь, до самого спинного мозга, как на его губы накинулись с поцелуями, отчаянными и вместе с тем нежными, глубокими и влажными. А потом Тэхён осторожно взял лицо Чонгука в ладони и большими пальцами мягко очертил скулы. — Всё хорошо? — напряжённо спросил Чонгук. — Нормально. Просто пытаюсь не кончить прямо в штаны, — прошептал Тэхён, его дыхание было горячим, таким горячим, что омега задрожал. — Не хочу тебя пугать. Но… я так хочу тебя… — Я не боюсь, — Чонгук закрыл глаза, подаваясь вперёд. Он был готов. — Мне тоже… очень хочется. Их губы снова встретились. Чонгук отвечал так, словно всю жизнь ждал этого момента. Он запустил пальцы в густые чёрные волосы альфы и постанывал, полностью отдаваясь ощущениям. Его тело горело от близости Тэхёна, искало возможности для ещё более близкого контакта, а руки сами требовательно потянули чужую футболку вверх. Тэхён скинул мешающую тряпку и улыбнулся. Торжествующе, с взглядом таким тёмным и голодным, что Чонгуку стало горячо-горячо внутри — его желали! Альфа, очевидно, владел приёмами чёрной магии и выпустил дремавшую в омеге порнозвезду на волю. Хотя к чему лишние смущения, когда рядом Ким Тэхён собственной персоной — большой, горячий, почти голый и готовый к употреблению? Это явно не повод для скандала, особенно когда в бедро упирается нечто твёрдое и солидных размеров. — Я бы многое отдал, чтобы сейчас разложить тебя на шёлковых простынях, — Тэхён рыкнул, подхватил Чонгука под ягодицы и усадил на стол. Тот закинул руки на мощную шею и потянул альфу на себя. Уткнулся носом в межключичную ямку, часто задышал и мелкими порхающими поцелуями двинулся к плечу, полизывая и покусывая ключицу. Тэхён запрокинул голову, открывая лучший доступ к шее, и простонал: — Можно избавить тебя от заблуждения, что единственный хороший секс — это с проникновением? — Давай. Доказывай, — омега прикусил мочку уха и сквозь зубы пробормотал: — Без доказательств не поверю. Болтать — не мешки ворочать. Они сошлись не в соревновании и не в трюкачестве. Не горячечное соитие, но и не слегка боязливая встреча. Они отдавались своей чувственности, обменивались поцелуями и с каждой минутой распалялись всё больше. Каждый по-своему становился всё более требовательным, и каждый по-своему — более уступчивым. — Хочу заняться с тобой любовью, — Тэхён стянул с омеги футболку и тут же скользнул рукой к его бедру, пробежал по коже над поясом штанов. Мягкой и тёплой коже. Продвинулся дальше, к плавным линиям его живота, к изгибу талии. И снова поцеловал в губы. Настойчивее, глубже. Тэхён был тёплым и крепким, и Чонгуку казалось, что он тает рядом с ним, и неважно, как воспринимает эту ситуацию разум. Разуму здесь места не было. Не сдержавшись, Тэхён снова тихо застонал, когда Чонгук прильнул ближе, кожа к коже, завёл руки за его спину и легонько царапнул лопатки. Тэхён целовал его, а Чонгук хотел ещё и ещё, и не было предела его жадности. Он хотел, чтобы альфа сделал с ним так много всего. Это не выходило у него из головы, а Тэхён вздыхал ему прямо в губы. А потом тот наклонился ниже и обхватил губами ареолу. Чонгук запрокинул голову, ударившись затылком о навесной ящик, но даже не почувствовал этого. Не чувствовал ничего, кроме губ на своём соске и нарастающего напряжения между ног. Он ахнул, ощутив длинные пальцы между своих увлажнившихся ягодиц. Обхватив Тэхёна ногами за талию, притянул его ещё ближе. Альфа усмехнулся, тёплым дыханием посылая мурашки по коже там, где только что проводил языком. По шее Чонгука поднимался жар, но он охватил не только лицо, а всё тело. Словно горячая лава разлилась в животе и между бёдер. Почему-то один взгляд Тэхёна возбуждал сильнее, чем все прошлые отношения, вместе взятые. Тэхён продолжал ласкать, облизывать и посасывать его чувствительные соски, пока Чонгук не задумался, сможет ли он кончить лишь от этих прикосновений. Как вышло, что он прожил столько лет, но так мало знал о собственном теле? И почему его прежние партнёры не уделяли внимания его груди? Она же буквально была перед ними! Тэхён ласкал его, узнавая, что нравится Чонгуку, позволяя его стонам и вздохам направлять себя. Он целовал Чонгука, повторяя движения руки. Делал, прикасался, пробовал на вкус. Тэхён не был у Чонгука первым, даже вторым или третьим, но что-то в этом альфе заставляло омегу чувствовать, будто это так, будто это первый раз по-настоящему. Чонгук вцепился в край столешницы, словно мог уплыть, если не будет держаться. Он упёрся пятками в поясницу Тэхёна, боготворившего его тело, и опустил на него взгляд. Не выпуская сосок изо рта, альфа исподлобья глянул на Чонгука. Облизав ареолу в последний раз, Тэхён поднял голову и поцеловал омегу, губы его были влажными и мягкими. — Мне продолжать? — спросил между поцелуями. — Да, — голос Чонгука звучал хрипло. — Тебе не нужно спрашивать, всё хорошо. Тэхён прошёлся губами вдоль его шеи. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Каждый раз. — Ладно, но я хочу, чтобы и тебе было хорошо, — Чонгук крепко обнял его за шею и, толкнувшись вперёд всем телом, повис на Тэхёне. Тот удобнее перехватил омегу под ягодицы и прижал к своему тазу. Казалось, он совсем без усилий притирает Чонгука к своему стояку, толкаясь в призывно раскрытые бёдра через несколько слоёв одежды. И Чонгук опомниться не успел, как оказался лежащим грудью на столе, штаны его гармошкой собрались под коленями, а Тэхён жарко рычал в загривок, одной рукой удерживая его за талию, пока другой размазывал смазку между ног. Чонгук попытался было расставить ноги шире, но Тэхён надавил на них своими коленями и глухо прошептал: — Сожми ножки, птичка. Чонгук, плохо соображающий от возбуждения, тем не менее послушно сомкнул бёдра, и рвано задышал, почувствовав движение на своей коже. Твёрдый крупный член покружил вокруг ануса, ещё больше размазывая омежьи соки, скользнул по промежности, приласкав тугие яички, и с силой толкнулся вперёд. Чонгук, упираясь в локти и согнувшись над столом, мутным взглядом смотрел, как головка альфьего члена то появляется, то исчезает между его плотно сомкнутыми ногами. Собственный член дёргался от сильных, накачивающих толчков, и Чонгук хотел бы трогать себя там, упруго и с оттяжкой, но он мог только смотреть и смотреть на двигающуюся головку, и слушать, как чужие тяжёлые яйца хлопают по его ногам, и осязать своей кожей кожу Тэхёна… А тот, словно прочитав мысли, опустил руку с талии чуть ниже, окольцевал длинными ловкими пальцами член омеги и быстро задвигал запястьем в такт своим толчкам. Чонгук открыл рот, но не издал ни звука. Ему казалось, он задыхается. Уже — задохнулся. Вся жизнь промелькнула перед глазами. Хотя нет, не вся, лишь заурядный секс, которым он занимался до этого момента. Тэхён повёл второй рукой по поджавшемуся омежьему животу, задержался в подреберье, а потом коснулся левого соска, сжал его и выкрутил. Ещё несколько заходов в напряжённые, скользкие от смазки восхитительные бёдра… Чонгук не выдержал. Раскалённое добела наслаждение пронзило его до пальцев ног. Он задрожал всем телом и сорвался в низкий, жалобный стон. Удовольствие длилось и длилось, и это было… слишком. Всё его тело содрогалось, в горле саднило от неопознанных животных звуков, которые он издавал. Тэхён, кончивший с ним одновременно, благодарно выцеловывал потные лопатки и неразборчиво мурчал нежности. Совершенно определённо, он заслужил два праздника в свою честь и памятник на городской площади. В эту ночь всё было просто: ничего особенного с точки зрения акробатики, похвальбы и силовых упражнений; удовольствие и радость, проникшие под кожу и до самых мелких косточек в организме. А после завалиться на простой деревянный топчан с одной подушкой на двоих, укрыться колючим шерстяным одеялом — и обнимать, чувствуя, как тебя обнимают в ответ.

***

Чонгук приоткрыл один глаз и покосился вниз: Тэхён обнимал его поперёк груди, прижимался сзади и тепло дышал в макушку. То, что казалось таким естественным и правильным ночью, в предрассветных сумерках заставило омегу волноваться. Он даже подумал, что, возможно, лучший выход сейчас — притвориться мёртвым. Ну а что? Опоссумы так делают, и у них прокатывает. Чонгук зажмурился, тихонько вздохнул и мысленно отвесил себе оплеуху. В самом деле, они взрослые люди и вроде всё обсудили… Но всё равно было немного неловко. Он осторожно, стараясь не разбудить альфу, выполз из объятий, накинул худи и аккуратно приоткрыл дверь. Замер ненадолго на пороге и вдохнул полной грудью. Если бы холодный воздух можно было есть, он бы насытился им от души. Это навело его на мысли о печенье — имбирном печенье в хрустящей глазури и с шоколадной крошкой, вкус которого тает во рту, оставляя после себя сливочную теплоту. Отдав дань зову природы, омега позволил себе минутку полюбоваться листьями — огненными в центре, угасающими к краям; багряными, с охристыми разводами; лимонными с алыми прожилками; кирпично-оранжевыми с крапом, — и юркнул обратно в тепло домика. Тэхён уже сидел на кровати, сладко потягиваясь. Увидев Чонгука, он улыбнулся и протянул к нему руки. Тот засмущался, пригладил взлохмаченные после ночи прядки и спросил: — Как я выгляжу? — Как ты выглядишь? Так, словно ты мой, — довольно пророкотал альфа. Однако улыбка его несколько померкла, когда он понял, что Чонгук не спешит бросаться в распахнутые объятия. — Что-то не так? — он настороженно смотрел на омегу. — Нууу… Ты всё ещё мой начальник, — пролепетал Чонгук и отвёл глаза. Тэхён нахмурился. — Ты жалеешь? — Нет, конечно! Просто… — Это единственная причина, по которой я до сих пор ещё не поцеловал тебя? — перебил Тэхён. Чонгук помотал головой. Потом пожал плечами. В конце концов кивнул и с несчастным видом посмотрел на Тэхёна. Глупенькая птичка, отчаянно сражающаяся с тараканами в своей голове… Альфа встал, подошёл к нему и сгрёб в охапку. — Тогда ты уволен, Чонгук, — простонал в рыжую макушку. — Ох, как же ты уволен! — Я вообще-то серьёзно, — пискнул Чонгук, тем не менее пристраивая голову на широкое плечо. Тэхён ласково погладил его по волосам. — И мои намерения самые что ни на есть серьёзные, Горихвостка. Чонгук коснулся его ладони, и Тэхён переплёл их пальцы. Тихий вздох отразился на коже. — Кажется, мне нравится это время года, — признался Чонгук. — Ты как будто удивлён. — Так и есть. Обычно считают, что весна лучшая пора для начала новой жизни и для любви. Осень — странное время для обновления, — он крепче сжал руку Тэхёна. — Она больше подходит, чтобы обниматься. — Одно другому не мешает. Даже наоборот. Тэхён чуть отстранился, взял Чонгука за подбородок и приподнял его лицо. — Так ты позволишь мне стать твоим альфой?

***

К полудню они вышли на просёлочную дорогу, где им улыбнулась удача в виде доброго седовласого господина на видавшей виды Хонде. В придачу господин оказался владельцем новенького айфона, которым любезно разрешил воспользоваться для вызова личного водителя Тэхёна. До дома Чонгука они добрались к трём часам дня. Водителя выдворили на перекур не допускающим возражений ледяным тоном, и сразу же после этого омега немедленно был зацелован в щёки, уши, нос и шею. Довольный Чонгук хихикал и даже не пытался отбиваться. А когда Тэхён прикусил его подбородок и невнятно пробубнил «а кто это тут у наф такой фладкий», и вовсе расхохотался. — Я позвоню тебе, как только доеду. Скучать буду невыносимо, — прошептал Тэхён, целуя Чонгука в макушку. — И я, — ответил Чонгук, чувствуя, как сердце поёт. Выйдя из машины, он краем глаза заметил движение в окне на третьем этаже и закатил глаза, пытаясь смириться с неизбежным. И действительно, едва он успел повернуть ключ в замке и открыть дверь, как на него набросился Чимин. — Чонгук! Кто это был?! Это он, твой Повелитель драконов?! Я не рассмотрел! — он сунул нос к воротнику футболки Чонгука, делая вид, что принюхивается. — О боже, я чувствую на твоей коже запах неудержимого самца! — Мы заблудились в лесу и провели ночь в охотничьем домике, — Чонгук попытался пройти мимо, но друг держал его мёртвой хваткой. — А где мои дети? — Дети у соседей, там Ёнджуну купили новый конструктор. А ты даже не пытайся соскочить с темы! — Чимин театрально задрал голову к потолку. — Ну, говори же! — Пожалуйста, дай мне принять душ и приготовь что-нибудь! Я не ел ничего, кроме консервов, со вчерашнего вечера, — страдальчески простонал Чонгук. — У нас есть суп. Так и быть, — сжалился Чимин: — Сначала душ, потом — подробности! Через пятнадцать минут Чонгук, свежий и в домашней одежде, вышел на кухню. На столе его ждала тарелка хемультана, чапчхэ, рис и пулькоги. И сканирующий взгляд Чимина, стоящего у плиты с бокалом вина в руках. — Рассказывай. Только без этого «ой, Чимин, это было просто бла-бла-бла». Я хочу знать, что случилось после того, как твой Повелитель Драконов увел тебя в чащу, — Чимин сел напротив, выжидательно сложив руки. Чонгук улыбнулся, и кончики его ушей покраснели. — Мы нашли домик. И да, мы… поговорили, — он осторожно подбирал слова. — Поговорили, — Чимин закатил глаза. — И я должен поверить? Конечно. О чём же вы говорили? — Ну, так, обо всём. А ещё Тэхён сказал, что мои мальчики — это достоинство, а не груз, и он хочет подружиться с ними, — Чонгук, к собственному удивлению, почувствовал подступающий к горлу ком. — О, какой сентиментальный гад, — Чимин сделал вид, что вытирает набежавшую слезу. — А потом? Знаешь, говорят, что после пережитого стресса людей тянет размножаться. Природа требует: надо продолжать род. Вы подчинились природе? Чонгук фыркнул, взял ложку, но тут же её отложил. Не мог же он рассказать во всех красках… Однако и совсем ничего не сказать тоже не мог. — Мы… мы были близки. Он был очень нежен и… Мы взрослые люди, и оба очень долго этого хотели. Он… — Чонгук поднял на Чимина блестящие тёмные глазищи: — Я никогда не чувствовал себя таким желанным. Лицо Чимина засияло, как рождественская ёлка. — Я же говорил! Охотничий инстинкт пробудился! Он наконец решил тебя застолбить! Дорогуша, вы прошли стадию купажирования! Чонгук тихонько рассмеялся. Казалось, совсем недавно он был одиноким родителем-омегой, боявшимся своего босса и тайно мечтающим о сказке. А теперь он был… любим? Может быть, это не сказка, а просто — реальность? — Чимин, — Чонгук сделал глубокий вдох. — Он… он спросил, позволю ли я ему стать моим альфой. Чимин замер. Медленно поставил бокал. — И что ты ответил? Чонгук заёрзал на стуле, втянул голову в плечи и смущённо стрельнул глазами из-под полуопущенных ресниц. — Я сказал «да». Мы теперь пара. Чимин вскочил и издал пронзительный визг. — Я знал! Интим в лесу всегда приводит к свадьбе! Нам срочно нужно купить новую книгу — про секс после свадьбы с директором! Чонгук поморщился и махнул ладонью. — Мин-и, ты напоминаешь солнце. Которое светит в лицо, когда страдаешь от похмелья. Но Чимина было не так-то просто угомонить. Он свирепо зыркнул на друга: — Про твою личную жизнь написана замечательная песня. «Затянуло бурой тиной гладь старинного пруда», — тоненько провыл он и показал Чонгуку язык. — Тэхён хочет запустить своих головастиков в твой пруд, не вздумай всё испортить! С полминуты они сверлили друг друга взглядами, а потом не выдержали и одновременно заржали. — Между прочим, всё никак не могу выбросить из головы ту книгу, — выдохнул Чонгук, утирая слёзы. — Если он демон, какого чёрта у него холодный член? — Иногда ты не помнишь, какую сплетню я рассказывал тебе вчера, зато третьи сутки не можешь забыть член демона, — хмыкнул Чимин. — Это впечатляет. — Ничего не могу с собой поделать. Я теперь одержим этой книгой. И демоническим членом, по всей видимости, — Чонгук снова рассмеялся и икнул. Чимин погладил его по плечу и гаденько улыбнулся: — Теперь у тебя есть самый настоящий, как говорится, бархатистый, венистый и с багровой головкой. Чонгук подавился и закашлялся так, что рисинка вылетела у него из носа. Чимин тут же протянул ему стакан воды и заботливо похлопал по спине. — Ну-ну, малыш, у тебя двое детей, а ты смущаешься, как институтка! Чонгуку очень хотелось ответить что-то особенно остроумное, или колкое, или… В общем, сделать тонкое замечание. Но он вдруг перехотел. Просто подумал о том, как всё-таки хорошо, что Чимин его лучший друг. И о том, какие замечательные у него дети. И о том, что любовь приходит не обязательно весной. Настоящая любовь подкрадывается тихо и неожиданно. Это не водоворот страстей, не мучительные страдания. На самом деле ты просто занимаешься своими делами и постепенно осознаёшь, что жить не можешь без этого человека…