Грязный бизнес

Воздух в «Лисьей норе» был густым и неподвижным, словно его выдохнули и забыли вдохнуть снова. Он вязко цеплялся за легкие, пропитанный многолетней вонью дешевого пива, перегара, сигаретного дыма и чего-то еще — острого, потного, по-звериному тревожного. Для обычного человека это могло показаться адом. Для Нила Джостена — почти что домом. Он стоял у стойки, чувствуя, как шрам на его щеке, тонкая белая нить от скулы к подбородку, будто натягивается под пристальным взглядом. Его собственный запах, терпкий аромат дождя на раскаленном асфальте и далекий шлейф дыма, пытался противостоять этой миазме, но безуспешно. Он был здесь чужаком, и каждая молекула в воздухе шипела ему об этом. — Значит, тебя прислал Ичиро? — Голос владелицы, Элисон Рейнольдс, был таким же холодным и чистым, как ее запах — морозное утро и дорогие духи с нотами фиалки и сандала. Она изучала его через стойку, серые глаза скользили по его невысокой, жилистой фигуре, по рыжим кудрям, которые он тщетно пытался пригладить, по старой, потертой куртке. Ее взгляд был взвешивающим, оценивающим, без капли доверия. Нил кивнул, не опуская глаз. — Он сказал, что вам нужны руки. Для разной работы. — Руки у меня есть, — парировала Элисон, откидывая длинную белую прядь волос. — Мне нужна голова. И умение ее не терять. У тебя с этим как, Джостен? Прежде чем он успел ответить, дверь в подсобку распахнулась, и в баре что-то сдвинулось. Не физически, а на каком-то ином, первобытном уровне. Воздух сгустился еще сильнее, наполнившись новыми, властными нотами. Первым вышел Сет. Высокий, дрищеватый блондин, от которого пахло бензином и чем-то приторно-сладким, как жженый сахар. Его зеленые глаза, узкие и недобрые, сразу же нашли Нила. — Это что за новенький? — его голос был грубым, с хрипотцой. — Рыжий и пахнет мокрой собакой. Нил не дрогнул. Он привык, что его рост и внешность вызывали пренебрежение. Это было его оружием. — Сет, не начинай, — ровно сказала Элисон, но в ее голосе прозвучала усталая нота, говорившая о том, что этот диалог у них повторяется постоянно. — Это Нил. Будет работать у нас. Джостен, это Сет Гордон. Моя правая рука. И левая, если первая сломается. Сет фыркнул, но отступил на шаг, его поза говорила о неприкрытой враждебности и ревнивом праве. Но это был не его запах, не его присутствие заставило альфа-инстинкт Нила напрячься, как струну. Из подсобки вышел он. Низкорослый, почти на голову ниже Нила, стройный до хрупкости. Белые, почти платиновые волосы были коротко острижены, открывая острые черты лица и карие глаза, пустые и бездонные, как провалы в земле. В его мочке уха и тонкой брови поблескивали металлические сережки. От него пахло бурбоном, сигаретным пеплом и холодным, отполированным металлом. Омега. Но не такой омега, каких Нил видел раньше. В его ауре не было ни капли покорности, ни намека на желание угодить. Он был острым, ядовитым лезвием, обернутым в человеческую кожу. — Эндрю, — Сет кивнул в его сторону, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Наш главный художник по разливу. И наш проблемный ребенок. Эндрю Миньярд прошел мимо них, как сквозь пустое пространство. Он не посмотрел ни на Элисон, ни на Сета, ни на Нила. Он направился к стойке, его движения были экономичными и точными, без единого лишнего жеста. Он взял тряпку и начал вытирать стойку, его взгляд был прикован к мокрому пятну на дереве, словно в нем была заключена вся вселенная. Нил наблюдал за ним, затаив дыхание. Этот омега был загадкой. Ходячим противоречием. Его запах, обычно вызывающий у альф инстинкты обладания и защиты, здесь был предупреждающим знаком. «Не подходи. Не тронь. Умрешь». — Он не особо разговорчив, — сухо заметила Элисон, снова обращаясь к Нилу. — И у него есть... поклонник. Наш местный альфа-завсегдатай, Дрейк. Часто приходит, чтобы пофлиртовать. Твоя задача — сделать так, чтобы его флирт никому не мешал. Особенно Эндрю. Но при этом не устраивать тут бойню. Мы не можем его просто отшить, у Дрейка связи. Нил медленно кивнул, его мозг уже работал, анализируя расстановку сил. Элисон — альфа-лидер, но ее власть оспаривается. Сет — ее агрессивный защитник. Эндрю — ценная, но проблемная собственность, за которую идет борьба. А он, Нил, — новое неизвестное переменное, которое должно всех уравновесить, не опрокинув чашу весов. — Понял, — коротко сказал он. — Никаких драк. Только убеждение. — Убеждение, профилактика, легкий испуг — называй как хочешь, — Сет усмехнулся, оскалив зубы. — Главное, чтобы Дрейк остался цел. Ну, более-менее. В этот момент дверь в бар с силой распахнулась, впустив внутрь клубок уличного шума и тяжелого, удушливого альфа-запаха — дешевый одеколон, пот и нечто гнилостное, что заставило Нила инстинктивно сморщить нос. В баре наступила тишина. Даже Эндрю замер на секунду, его пальцы сжали тряпку. Дрейк не просто вошел в бар. Он вкатился, как густой, удушливый туман, заполняя собой пространство. Его альфа-запах, от которого в носовой полости свербило, был навязчивой смесью дешевого одеколона, пота и подгнившей плоти. Нил чувствовал, как его собственный аромат — дождь и дым — инстинктивно сжимается, готовясь к обороне. — Энди! Сахарок! — Дрейк грохнул ладонью по стойке, заставив звякнуть стеклянные бокалы. — Где моя порция внимания? И виски. Не эту дорогую бурду, а нормальное пойло. Эндрю медленно, слишком медленно повернулся. Его карие глаза были пустыми, как заброшенные шахты. Ни страха, ни раздражения, ничего. Проще было бы получить эмоциональный отклик от стены. — У нас нет «нормального пойла», Дрейк, — его голос был ровным, без единой искорки. — Только то, что есть в меню. — А ты мне вот что из меню предложи, — Дрейк ухмыльнулся, демонстрируя желтые зубы, и потянулся через стойку, явно намереваясь схватить Эндрю за подбородок. Это было движением, отработанным до автоматизма. Презрительным, властным, унизительным. И это было движением, которое Нил пресек, даже не осознав этого. Он оказался между Дрейком и стойкой быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Его невысокий рост внезапно стал преимуществом — он был как камень, внезапно выросший на пути лавины. Он не толкал Дрейка, не кричал. Он просто встал там, перекрывая собой линию атаки. — Бар закрыт, — сказал Нил. Его голос был тихим, но он резал гул в баре, как лезвие. Дрейк замер, его рука повисла в воздухе. Его тусклые глаза с трудом сфокусировались на новом препятствии. Он был пьян, но не настолько, чтобы не почувствовать исходящую от Нила угрозу. Она не витала в воздухе, как его собственный удушливый запах. Она была сконцентрирована, как клинок, спрятанный в ножнах. — А ты кто такой, рыжий муравей? — просипел Дрейк. — Новый коврик? Убирайся с дороги. — Я сказал, бар закрыт, — повторил Нил, не двигаясь. Его голубые глаза, холодные, как айсберги, были прикованы к лицу Дрейка. Он чувствовал на себе взгляд Эндрю. Чувствовал тяжелый взгляд Сета со стороны и оценивающий — Элисон. — Для тебя. Иди проспись. За спиной Нила раздался едва слышный звук. Тихий, короткий щелчок. Как будто кто-то снял предохранитель. Нил не знал, что это могло быть. Но знал что Эндрю готовился к своему способу решения проблемы. Не сейчас, — подумал Нил с внезапной остротой. Не для этого ублюдка. Дрейк фыркнул, и его запах ударил с новой силой — теперь в нем зазвучали ноты звериной ярости. — Я тебя сейчас сам просплю, щенок, — он сделал шаг вперед, наливаясь свинцовой тяжестью. Время замедлилось. Нил видел, как кулак Дрейка сжимается. Видел, как Сет с другой стороны стойки напрягся, готовый в прыгнуть. Видел, как Элисон положила руку под стойку, туда, где, как он предполагал, лежало что-то тяжелое и металлическое. Но он действовал быстрее. Он не стал дожидаться удара. Он не стал уворачиваться. Он двинулся навстречу. Его жилистое тело, отточенное годами побегов и уличных драк, сработало на опережение. Он не бил. Он использовал импульс Дрейка против него самого. Резко шагнув вбок и подставив подножку, он схватил занесенную руку Дрейка, провернул ее за спину и с силой вдавил альфа в стойку. Раздался глухой удар. Дрейк хрипло выдохнул, брызги слюны полетели на отполированное дерево. — Я... тебя... убью... — захрипел он, пытаясь вырваться. Нил усилил давление, заламывая руку еще выше. Хруст сустава прозвучал тревожно громко. — В следующий раз сломаю, — тихо, так, что слышал только Дрейк и, возможно, Эндрю, стоявший в паре сантиметров от них, разделенный стойкой, произнес Нил. Его голос был абсолютно спокоен. — Услышал? Бар для тебя закрыт. Тебе не нравится, можешь пожаловаться Ичиро. Но сначала он спросит, почему ты лезешь к его людям. Понял? Он использовал имя босса как козырь. Последнее предупреждение. Дрейк затих. Ярость в нем боролась с инстинктом самосохранения и внезапным, леденящим пониманием: этот рыжий карлик не блефует. И у него есть покровитель. Нил отпустил его и отступил на шаг. Дрейк, потирая плечо, медленно выпрямился. Его лицо было багровым от унижения и бессильной злобы. Он бросил на Нила взгляд, полный обещания мести, потом перевел его на Эндрю. — Это еще не конец, сахарок, — просипел он. — Ты мой. Эндрю не ответил. Он просто смотрел на Дрейка тем же пустым, безразличным взглядом. Плюнув на пол, Дрейк развернулся и, пошатываясь, направился к выходу. Дверь захлопнулась за ним, и воздух в баре снова зашевелился, будто после бури. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Сета. Первым заговорил Сет. — Ну, черт, — он выдохнул, и в его голосе прозвучало нечто вроде уважения. — Быстро ты его, рыжий. Я уж думал, придется подключаться. Элисон не сводила с Нила глаз. Ее лицо было невозмутимым, но в серых глазах плескалась сложная смесь одобрения и тревоги. — Убедительно, — констатировала она. — Но ты подлил масла в огонь. Теперь Дрейк будет одержим не только Эндрю, но и тобой. — Он и так был одержим, — Нил пожал плечами, ощущая, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя привычную, холодную пустоту. — Теперь он просто знает, что у его одержимости есть цена. Он, наконец, повернулся к Эндрю. Омега все так же стоял за стойкой. Его пальцы, длинные и узкие, все еще сжимали тряпку. Но его взгляд, тот самый пустой взгляд, теперь был прикован к Нилу. В нем не было благодарности. Не было любопытства. Был лишь холодный, аналитический интерес. Как будто он изучал новый, незнакомый механизм, который вдруг заработал не по инструкции. — Мне не нужна нянька — сказал Эндрю. Его голос был все таким же ровным, но в нем прозвучала легкая, колючая сталь. — Я не нянька, — парировал Нил, встречая его взгляд. — Я профилактика. Как мне и велели. Он ушел целым. Более-менее. Уголок рта Эндрю дрогнул. На миллиметр. Это не была улыбка. Это было что-то другое. Почти признание. — Более-менее, — повторил он без интонации. Он развернулся и снова принялся вытирать стойку, как будто ничего не произошло. Но напряжение, витавшее вокруг него, немного изменилось. Теперь в нем было не только ожидание угрозы, но и осознание нового фактора. Нил почувствовал, как его собственный запах — дождь, смывающий грязь, и дым, развеивающий вонь, — наконец, начал расходиться по бару, занимая свое место в этой токсичной, сложной экосистеме. И впервые Нил за долгое время почувствовал не раздражение, а нечто, отдаленно напоминающее цель.