Грязный бизнес

Прошла неделя. «Лисья нора» поглотила Нила, как болото, — медленно, неотвратимо, оставляя на коже липкий налет чужих запахов и чужих проблем. Он научился различать оттенки вони: кислый аромат пролитого пива, сладковатую вонь рвоты в углу уборной, терпкий запах пота и страха от проигравшихся завсегдатаев. И всегда, как удушливый фон, — запах Дрейка. Тот еще не появлялся, но его призрак витал в каждом темном углу, в каждой настороженной паузе. Нил приноравливался. Его невысокий рост и жилистость оказались идеальны для работы в тесном, заставленном помещении. Он двигался между столиками, как тень, беззвучно и эффективно. Забирал пустые стаканы, гасил начинающиеся ссоры одним взглядом, выводил за руку особо упившихся. Он был своим в этом хаосе, но при этом оставался невидимым. Так он выживал всегда. Его альфа-запах, дождь и дым, стал привычной частью атмосферы бара. Он заметил, что некоторые омеги-посетители, обычно съеживающиеся при любом альфа-присутствии, понемногу расслаблялись в его смену. Он не давил, не демонстрировал доминирование. Он был просто элементом ландшафта. Ненавязчивым, но неоспоримым. Все, кроме одного. Эндрю Миньярд оставался ледяной крепостью. Он выполнял свою работу с безжалостной эффективностью. Его руки, быстрые и точные, никогда не дрожали, наливая даже самый крепкий виски. Его язвительные комментарии, которые он изредка ронял в сторону Сета или слишком разговорчивых клиентов, были отточены, как бритва. Но его запах — бурбон, пепел и металл — был постоянным, нерассеивающимся облаком, границей, которую он выстроил вокруг себя. Нил наблюдал. Он видел, как Эндрю в четыре утра, после закрытия, оставался один и, прислонившись к стене у мусорных баков, выкуривал одну сигарету за другой, его глаза были пусты и устремлены в никуда. Видел, как он мог простоять пять минут, абсолютно неподвижно, просто глядя на полку с бутылками, словно ища в них ответ на вопрос, который никто не задавал. Он был самой спокойной и самой опасной вещью в этом месте. Однажды ночью, ближе к концу смены, Нил застал его в подсобке. Эндрю сидел на ящике с пустыми бутылками, его плечи были ссутулены, а пальцы теребили край черной нарукавной повязки на левом предплечье. Он не услышал, как вошел Нил, и это было первым признаком того, что что-то не так. Вторым знаком был его запах. Горелый пепел и металл заточенного ножа. Острее, ядовитее обычного. Нил остановился в дверях, не решаясь войти. Он видел напряжение в каждой линии тела омеги. Это не была готовность к атаке. Это было что-то глубже, усталее. Измождение. — Тебе чего? — голос Эндрю прозвучал хрипло, он не поднял головы. — Смена закончилась, — тихо сказал Нил. — Элисон и Сет уже ушли. — Поздравляю. Можешь идти собирать свои мокрые тряпки. Нил не ушел. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Воздух в маленькой комнате был густым от немого напряжения. — Дрейк не приходил, — констатировал Нил. — Но ты ждешь. Эндрю наконец посмотрел на него. Его карие глаза в тусклом свете лампочки казались почти черными. — Ты что, психоаналитик теперь? Убирайся к черту. — Нет, — Нил покачал головой. — Просто... узнаю. Ожидание. Оно выматывает хуже, чем сам удар. Он говорил это не для того, чтобы вызвать симпатию или показать понимание. Он просто констатировал факт. Они оба были из породы загнанных зверей, знающих, что хищник где-то рядом. Эндрю изучал его несколько секунд, его взгляд скользнул по шраму на щеке Нила, по старым следам ожогов на его запястьях, видным из-под рукавов куртки. — Похоже, тебя били не раз, — цинично заметил он. — Меня ловили, — поправил его Нил. — Это не одно и то же. На губах Эндрю снова дрогнул тот самый едва уловимый, не-улыбка. — Семантика. Он резко поднялся, отряхнув брюки. Его запах снова стал контролируемым, отстраненным — выгоревший пепел и холодная сталь. — Иди домой, Джостен. Нечего тут торчать, как призраку. Нил отступил, давая ему пройти. Эндрю прошел мимо, не глядя, но пространство между ними больше не было заряжено чистой враждебностью. В нем появилась трещина. Обоюдное, невысказанное признание: они оба были повреждены. Оба — настороже. Когда Нил вышел на улицу, его встретил прохладный ночной воздух. Он сделал глубокий вдох, пытаясь очистить легкие от удушья бара. Его собственный запах, свежий и горький, смешался с городской пылью. Он посмотрел на темный переулок, где исчезла невысокая фигура Эндрю. Он думал не о Дрейке, не об опасности, не о работе. Он думал о том, как пахнет омега, когда думает, что его никто не видит. Не яростью и не страхом. А пеплом. Как будто от него самого уже почти ничего не осталось. Нил вздохнул и пошел домой. Ночь была тихой. Слишком тихой для района, где располагалась «Лисья нора». Воздух, обычно наполненный отдаленными гудками машин и пьяными криками, застыл в мертвой, липкой прохладе. Нил шел по безлюдной улице, его шаги отдавались эхом от глухих стен складов. Он не любил такие ночи. Тишина всегда была предвестником бури. Его альфа-инстинкты, обычно приглушенные контролем, сегодня были на взводе. Запах дождя и дыма висел вокруг него плотным облаком, чутко улавливая малейшие вибрации в воздухе. Он чувствовал что-то. Неопределенное, но неотвратимое. Как сдвиг давления перед грозой. Повернув за угол, ведущий к его убогой квартирке, он замер. В переулке, в пятне тусклого света от одинокого фонаря, стоял Эндрю. Он не двигался, его поза была неестественно прямой, почти деревянной. Его обычное облако — бурбон, пепел и металл — сегодня пахло концентрированной яростью и чем-то еще... острым, животным страхом. И было понятно почему. Из тени, откуда не падал свет, вышел Дрейк. Он был не один. С ним были двое — здоровенные альфы с пустыми глазами и позами наемников. Их запахи — перегар, дешевый табак и агрессия — смешались в удушливый коктейль, от которого першило в горле. — Ну что, сахарок, — голос Дрейка был сладок, как яд. — Думал, спрячешься за спину рыжего щенка? Мы с тобой не закончили. Эндрю не ответил. Его руки были сжаты в кулаки по швам. Нил знал, что под рукавами его куртки лежат стальные лезвия. Но против троих... даже он не был неуязвим. — Я сказал, бар для тебя закрыт, — тихо, но четко произнес Нил, выходя из темноты. Все трое обернулись. Дрейк ухмыльнулся, его лицо исказилось в маске торжествующей ненависти. — А, мокрый пес! Как раз вовремя. Хотел показать тебе, что происходит с теми, кто лезет не в свое дело. Один из альф сделал шаг к Нилу, его массивная тень накрыла невысокую фигуру. Нил даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован к Эндрю. Он видел мельчайшую дрожь в его сжатых пальцах. Не от страха. От сдерживаемой ярости, готовой вырваться наружу с разрушительной силой. Не сейчас, — снова промелькнуло в голове Нила. Не для них. — Уходи, Джостен, — сквозь зубы прошипел Эндрю. Его голос был низким и опасным. — Это не твоя драка. — С того момента, как я встал между вами в баре, это стала и моя драка, — парировал Нил. Он медленно снял куртку и бросил ее на мокрый асфальт. Его движения были обманчиво расслабленными. — И, кажется, я уже показывал тебе, Дрейк, что бывает, когда ко мне прикасаются. Второй альфа засмеялся, грубо и глупо. — Этот карлик будет нам читать лекции? Нил улыбнулся. Это была не улыбка веселья, а оскал хищника, обнажающий острые клыки. — Нет, — сказал он. — Я буду показывать. Он не стал ждать, пока они окружат его. Он атаковал первым. Его жилистое тело рванулось вперед с такой скоростью, что первый альфа не успел среагировать. Нил не бил в челюсть — ведь не доставал да и не совсем эффективно это против таких громил. Он ударил коленом в пах, одновременно нанося короткий, хлесткий удар ребром ладони по горлу. Альфа захрипел и рухнул на колени, давясь и хватая ртом воздух. В тот же миг второй наемник бросился на него сзади. Нил, не оглядываясь, почувствовал движение воздуха. Он присел, позволив массивному телу пролететь над собой, и резко ткнул локтем в почку. Раздался глухой стон. Но Дрейк не стоял в стороне. Пока Нил расправлялся с его людьми, он подошел к Эндрю. — Видишь, сахарок? Твоя защита ни на что не годится, — он протянул руку, чтобы схватить Эндрю за волосы. Это была ошибка. Эндрю не стал применять лезвия. Он действовал с той же безжалостной эффективностью, что и Нил. Его кулак со всей силой врезался Дрейку в солнечное сплетение. Пока тот складывался пополам, кашляя, Эндрю нанес ему точный удар коленом в лицо. Хруст ломающегося носа прозвучал отвратительно громко. Дрейк с воем отшатнулся, кровь хлынула у него из носа, заливая рот и подбородок. Нил, тем временем, добил второго наемника, попав ему каблуком по колену. Тот с криком упал. На секунду в переулке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и сдавленными стонами. Нил и Эндрю стояли спиной к спине, как два острия одного кинжала. Их запахи смешались в причудливый, опасный коктейль — пепел и дождь, металл и дым. Они не смотрели друг на друга. Их взгляды были прикованы к трем распростертым фигурам. — Ты... заплатишь... за это... — хрипел Дрейк, прижимая окровавленную руку к лицу. — Оба... Нил подошел к нему и встал над ним. Его тень накрыла Дрейка. — Слушай внимательно, — его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Ты подходишь к нему — я ломаю тебе ноги. Ты смотришь на него — я выколю тебе глаза. Ты даже подумаешь о нем — я найду тебя и разберу на запчати. Понял? Он не повышал голоса, но в его словах была такая леденящая уверенность, что Дрейк невольно отполз назад, утыкаясь спиной в стену. Нил повернулся к Эндрю. Тот все так же стоял, его карие глаза горели в полумраке. В них не было благодарности. Было нечто дикое, первобытное, почти что признание равного. — Пошли, — коротко бросил Нил. Они молча пошли по переулку, оставив за спиной троих поверженных альф. Шаги их отдавались в унисон. Они не разговаривали. Не было нужды. Воздух вокруг них все еще был наполнен адреналином и запахом крови, но теперь в нем появилось нечто новое. Не просто взаимное признание ущербности. А понимание, что вместе они были опаснее, чем по отдельности.