Грязный бизнес

Тишина, установившаяся между ними после ночи в баре, была особого рода. Она не была пустой или неловкой. Она была густой, насыщенной, как воздух перед грозой, в котором каждое невысказанное слово висело тяжелым грузом. Они двигались вокруг друг друга по «Лисьей норе» с новой, почти инстинктивной осторожностью, как два магнита, чьи полюса еще не определились — то ли притягиваются, то ли отталкиваются. Нил продолжал ставить утренний кофе. Эндрю продолжал его пить. Их утренний ритуал стал якорем, единственной точкой соприкосновения в море невысказанного. Они не говорили о том, что произошло. Не говорили о Дрейке. Не говорили о своих чувствах. Эта тишина была их новой сделкой, более хрупкой и более опасной, чем предыдущая. Именно эту тишину и разорвал в клочья Сет, ворвавшись в бар посреди дня, когда там, кроме них, никого не было. Его лицо было искажено яростью, а запах бензина и жженого сахара пылал, как пожар. — Где он? — просипел он, обращаясь к Эндрю, но его взгляд метнулся и к Нилу. — Кто? — Эндрю не отрывался от бокала, который он протирал. Но его пальцы побелели. — Не валяй дурака! Аарон! Его нет. Его телефон выключен. Дрейк тоже исчез. И я проверял — этот ублюдок вчера вечером хвастался в районе, что наконец-то достанет тебя через твоего братца. Воздух в баре словно застыл. Нил почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод. Он посмотрел на Эндрю. Тот стоял абсолютно неподвижно. Но это была не его обычная, контролируемая неподвижность. Это была тишина глубинного разлома, тишина перед землетрясением. Все его тело напряглось, как струна, готовая лопнуть. Его запах, обычно — пепел и металл, вдруг ударил в нос острой, нечеловеческой нотой чистого, неразбавленного животного ужаса. В его гладах, обычно пустых или яростных, промелькнуло то, что Нил видел лишь раз — в ночь после драки в переулке. Паника. Голая, беззащитная паника, которую он так тщательно скрывал под маской равнодушия. И в этот миг Нил все понял. Для Эндрю Аарон был не просто братом. Он был самой уязвимой частью его самого, его ахиллесовой пятой, его последней чертой, которую никто не смел переступать. И Дрейк не просто переступил ее. Он растоптал ее. — Он забрал его, — тихо, без интонации, произнес Эндрю. Его голос был чужим. — Чтобы добраться до меня. Он отшвырнул тряпку, и его рука дрожа потянулась к нарукавнику, под которым лежали лезвия. В его движениях не было ни ярости, ни расчета. Была только слепая, отчаянная необходимость действовать. Сейчас. Немедленно. — Эндрю, — твердо сказал Нил, перекрывая ему путь к выходу. — Стой. — С дороги, Джостен, — голос Эндрю прозвучал низко и опасно. Его глаза, полные паники, теперь горели знакомым холодным огнем. Но за этим огнем стояла бездна. — Или я пройду через тебя. — Ты пойдешь куда? — Нил не отступал. Его собственный запах, дождь и дым, сгустился, пытаясь окутать, удержать бушующую бурю Эндрю. — Искать их по всему городу? В одиночку? Он этого и ждет! Он хочет вывести тебя из игры. Чтобы ты сделал что-то глупое. — Он тронул Аарона! — крик вырвался из Эндрю с такой силой, что, казалось, содрогнулись стены. В его голосе звучала непереносимая боль. — Ты понял?! Он тронул его! Я убью его! В его гладах стояли безумие и боль, и Нил видел, что он не блефует. Этот человек был на грани. Грани, за которой его уже ничто не могло остановить. И тогда Нил сделал единственное, что могло сработать. Он не стал спорить. Не стал читать лекции. Он шагнул вперед, прямо в его личное пространство, и схватил его за плечи. Не грубо, но сильно. Заставив встретиться с его взглядом. — Слушай меня, — его голос был тихим, но каждое слово било, как молот. — Мы найдем его. Вместе. Но мы сделаем это с головой. Понял? Ты не один. Больше не один. Эндрю попытался вырваться, его тело напряглось в яростном порыве. — Отстань! Прочь с дороги! — Нет! — Нил встряхнул его, заставив замолчать. — Не делать ничего глупого. Понял? Сейчас твоя очередь слушать. Мы идем к Элисон. У нее связи. У Сета есть люди. Мы узнаем, где они. И потом мы вдвоем пойдем и заберем твоего брата. И если Дрейк посмеет хоть пальцем тронуть его, я сам помогу тебе разобрать его на запчасти. Они стояли так, грудь к груди, их дыхание сплелось в одном яростном ритме. Запах пепла и дождя смешался в нечто единое, неразделимое. Гнев, страх, ярость и решимость. И вдруг Эндрю обмяк. Все напряжение разом покинуло его тело. Он не упал, но его голова упала вперед, и его лоб уперся в плечо Нила. Это был жест абсолютного истощения. Крайней точки. — Он... он может сделать с ним что угодно, — прошептал он в ткань его куртки, и его голос снова стал голосом того раненого зверя, которого Нил видел в подсобке. — Из-за меня. — Ничего он ему не сделает, — Нил сказал это с такой железной уверенностью, что, казалось, самые законы вселенной должны были подчиниться. Его руки все еще держали Эндрю за плечи, но теперь это уже не было попыткой удержать. Это была опора. — Потому что мы не позволим. Потому что я с тобой. Он медленно отпустил его, давая тому возможность отступить. Но Эндрю не отступил. Он просто стоял, дыша неровно, его лоб все еще прижат к плечу Нила. Тишина снова воцарилась в баре. Но теперь она была другой. В ней не было невысказанных обид или сомнений. В ней была общая цель. Общая ярость. Общая боль. Нил достал из кармана телефон. — Элисон, — сказал он, глядя в глаза Эндрю. — У нас проблема. Дрейк пересек черту. И глядя в его карие глаза, в которых бушевали отголоски бури, Нил понял, что игра окончательно закончилась. Начиналась война. —- Воздух на заброшенном складе был холодным и спертым, пахнущим пылью, ржавчиной и страхом. Он висел неподвижной пеленой, которую разрезали лишь прерывистое, хриплое дыхание Аарона и тяжелые шаги Дрейка, расхаживающего перед своим пленником, как хищник. Эндрю замер в дверном проеме, и Нил, стоявший у него за спиной, почувствовал, как тот весь обратился в слух. Запах Эндрю — бурбон и пепел — внезапно ударил в нос едкой, нечеловеческой нотой чистого животного ужаса. Это длилось лишь мгновение, а затем его аромат сгустился, превратившись в нечто острое, ядовитое и смертоносное. — Ну что, сахарок, — голос Дрейка был сладок от уверенности в своей безнаказанности. — Решил навестить? Как раз вовремя. Твой братец как раз рассказывал мне, как сильно скучает по дому и тебе. Аарон сидел на полу, прислонившись к груде ящиков. Его губа была разбита, из раны тонкой струйкой стекала кровь, окрашивая подбородок. Его руки, лежавшие на коленях, крестом, были исчерчены красными рваными полосами — следами от веревок. Одежда была помята, но, к немыслимому, щемящему облегчению Эндрю, на ней не было видно следов более страшного насилия. Вокруг Аарона полукругом стояли пятеро людей Дрейка, их позы были развязными и уверенными. — Отпусти его, Дрейк, — голос Эндрю прозвучал низко и ровно, но для Нила, стоявшего в сантиметре от него, он был полон такой сдерживаемой ярости, что, казалось, воздух вокруг них должен был вспыхнуть. Дрейк усмехнулся, широко и самодовольно. —А что, мне с тобой теперь развлекаться? Твой новый альфа-щенок, я смотрю, с тобой. Привел подмогу? — Он бросил насмешливый взгляд на Нила. — Жалко зрелище. Нил не ответил. Его взгляд скользнул по Эндрю, по его напряженной спине, по Аарону, пытавшемуся придать своему лицу привычное надменное выражение сквозь маску боли и унижения, по расстановке сил в помещении. Его собственный запах, дождь и дым, сгустился, готовый обрушиться грозой. — Я сказал, отпусти его, — повторил Эндрю. Его пальцы уже стягивали черные нарукавники, обнажая бледную кожу и стальные лезвия. — Или что? — Дрейк сделал шаг к Аарону, и его тень накрыла сидящую фигуру. — Будешь царапаться, как кошка? Я с тобой еще не закончил с прошлого раза. Думал, спрячешься за этого рыжего ублюдка? Он тебя не спасет. Никто не спасет. И в этот момент что-то в Эндрю надломилось. Не страх, не осторожность. Последние оковы контроля. В его гладах, обычно пустых или яростных, вспыхнуло что-то древнее и дикое. Это была не просто ярость. Это была память. Собственная, выжженная в душе боль, которая с новой, удушающей силой подступала к горлу при виде брата в такой же унизительной позе. Он молился всем богам, которых не знал, чтобы Аарон не прошел через то же, что и он. Чтобы эти грязные руки не осквернили его так же. — Он... он тебя не тронул? — прошептал Эндрю, и его голос вдруг сорвался, став хриплым и уязвимым. Он смотрел на Аарона, ища в его гладах подтверждение своему страху. Аарон, встретив его взгляд, с трудом покачал головой. —Нет... — выдохнул он. — Только... Руки. И губа. И этого было достаточно. Словно щелчок предохранителя. Ярость, холодная, безжалостная и абсолютная, затопила Эндрю. Он больше не думал. Он действовал. — Нил, — одно только слово, брошенное через плечо. В нем не было просьбы. В нем был приказ. И признание. — Я знаю, — тихо ответил Нил. И все завертелось. Эндрю рванулся вперед, как выпущенная из лука стрела. Его первое лезвие блеснуло в тусклом свете, разрезая воздух и руку одного из головорезов, слишком медленно потянувшегося за оружием. Крик боли огласил помещение. Нил не отставал. Его невысокое, жилистое тело было кинетической энергией, обрушившейся на ближайшего к нему противника. Он не дрался — он калечил. Точный удар коленом в пах, резкий, хрустящий захват кисти, ломающиеся пальцы. Он не тратил времени на эстетику, только на эффективность. Его запах, дождь и дым, теперь пах грозой и свежей кровью, брызнувшей из носа его оппонента. Дрейк отступил на шаг, его самоуверенная ухмылка наконец сползла с лица, уступая место злобному ожесточению. —Бей их! — проревел он своим людям. Но было поздно. Ярость Эндрю была страшной силой. Он двигался между двумя оставшимися головорезами, его лезвия оставляли на их телах глубокие, кровоточащие раны. Он не целился на смерть. Он причинял боль. Много боли. Один из них, получив лезвие в плечо, с воем откатился в сторону, хватая себя за рану. Нил, тем временем, уложил своего второго противника ударом кулака в горло. Тот захрипел и рухнул на колени. Когда третий попытался схватить Нила сзади, тот, не оглядываясь, резко откинулся головой назад. Раздался отвратительный хруст, и хватка ослабла. Их взгляды встретились через хаос. Эндрю, с окровавленным лезвием в руке, его карие глаза были пусты, как провалы в ад. Нил, с окровавленными костяшками, его голубые глаза горели холодным ледяным огнем. Ни слов, ни кивков. Просто мгновенное, абсолютное понимание. Цель была одна. Дрейк. Он понял это раньше, чем они сделали шаг. Его уверенность испарилась, сменившись паникой дикого зверя, загнанного в угол. Он отступил к стене, его глаза метались в поисках выхода. — Эндрю, подожди... — начал он, но его голос прервался. Эндрю не слушал. Он был уже перед ним. Его кулак со всей силой врезался Дрейку в лицо. Хруст ломающегося носа был громким и влажным. Дрейк вскрикнул, и кровь хлынула у него из ноздрей, заливая рот и подбородок. — Это за Аарона, — прошипел Эндрю, его голос был хриплым от ярости. Нил подошел с другой стороны. Его удар пришелся в солнечное сплетение. Дрейк сложился пополам, захлебываясь кашлем и кровью. — А это за те попытки, что ты смел на него посягать, — ровно произнес Нил. Они работали в унисон, как два лезвия одного ножа. Удар Эндрю в печень. Резкий, ломающий ребра удар Нила коленом, когда Дрейк попытался выпрямиться. Это был не бой. Это было избиение. Хладнокровное, методичное и безжалостное. Дрейк пытался отбиваться, его кулаки летели впустую, цепляя Эндрю за плечи, оставляя синяки на бледной коже. Один из его ударов пришелся по руке Нила, содрав кожу с костяшек до мяса. Нил даже не моргнул. Боль была далеким, незначительным фоном. Дрейк, избитый, окровавленный, с разбитым лицом, медленно сполз по стене на пол. Он хрипел, пуская пузыри крови. Его глаза, полые от ужаса, смотрели на них, не веря в происходящее. Эндрю наклонился над ним. В его руке снова блеснуло лезвие. Но сейчас оно было не нужно. Он посмотрел на Нила. Тот стоял рядом, его грудь тяжело вздымалась, окровавленные руки были сжаты в кулаки. В его взгляде не было ни сомнения, ни сожаления. Только молчаливое согласие. Подтверждение. Они кивнули друг другу. Одно короткое, едва заметное движение. Эндрю перевел взгляд на Дрейка. В его гладах не было ни ярости, ни триумфа. Была лишь холодная, безразличная необходимость. Он двинулся быстрее, чем кто-либо мог среагировать. Его руки, сильные и уверенные, обхватили голову Дрейка. Резкий, точный поворот. Громкий, сухой щелчок, прозвучавший невероятно громко в наступившей тишине. Тело Дрейка обмякло и безжизненно сползло на пол. Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием и прерывистыми всхлипами Аарона. Нил первым пришел в себя. Он подошел к Аарону, осторожно, чтобы не напугать. — Все кончено, — тихо сказал он, помогая ему подняться. — Ты в безопасности. Аарон молча смотрел на тело Дрейка, его лицо было бледным, а глаза — огромными от шока. В дверях появились Элисон и Сет. Элисон, холодная и собранная, одним взглядом оценила ситуацию. Ее лицо не дрогнуло при виде тела. — Убирайтесь отсюда, — тихо, но властно сказала она. — Мы отвезем Аарона к Эбби. Позаботимся о нем. Сет, молча, кивнул, его обычно саркастичное лицо было серьезным. Он подошел к Аарону и взял его под руку, поддерживая. Нил и Эндрю переглянулись еще раз. Теперь в их взгляде было нечто иное. Не просто понимание, а тяжелая, кровавая связь, которую уже ничто не могло разорвать. — Идите, — сказал Нил Элисон. — Мы... здесь задержимся. Элисон понимающе кивнула и, вместе с Сетом, увела шатающегося Аарона прочь от этого места. Когда звук их шагов затих, Нил и Эндрю остались одни среди хаоса и смерти. Они смотрели на безжизненное тело Дрейка. — Поможешь его убрать? — спросил Эндрю, его голос был усталым и пустым. Нил просто кивнул. Он подошел к телу, его окровавленные руки без колебаний обхватили плечи Дрейка. Эндрю взял его за ноги. Они вынесли его в ночь, в грязный переулок за складом, где их ждала подготовленная Элисон машина. Молча, они погрузили тело в багажник. Ни слова не было сказано. Никаких сожалений. Только тяжелая, мрачная необходимость. Когда багажник захлопнулся, Нил повернулся к Эндрю. Тот стоял, глядя в никуда, его плечи были в синяках, а руки дрожали от адреналинового отката. Нил осторожно протянул руку и коснулся его плеча. — Пошли, — тихо сказал он. — На сегодня хватит. Эндрю не ответил, но позволил Нилу отвести его от машины, вглубь ночи, оставляя за спиной склад, кровь и тяжелое бремя, которое они теперь несли вместе. Они были окровавлены, избиты, но не сломлены. И в этой жестокой, мрачной ночи они нашли друг в друге не просто союзника, а ту самую надежду, что в их мире, полном боли, можно положиться на кого-то, кто пойдет с тобой до самого конца, сквозь кровь и смерть.