Из всех возможных “если”

Что если... Зоро спасает Санджи

***

Этот внезапный шторм крошил даже воздух. «Санни» нырял и выныривал, будто боролся за жизнь. Команда работала на автомате — натянуть, закрепить, удержать. Всё было как обычно, пока один звук не пронзил шум: короткий вскрик, потом — всплеск. Зоро успел только увидеть, как из-под блика молнии вынырнула знакомая фигура — и исчезла в темноте. — КОК! — его голос разорвал шторм. Ни секунды паузы. Ни плана. Он просто прыгнул. Лёд моря обжёг кожу. Холодный воздух в лёгких сжал до боли. Темнота под водой была абсолютной. Он нырял, снова и снова. Руки впереди, пальцы вцепляются в пустоту. Темнота, холод, тишина. И вдруг — твёрдое. Плечо. Скользкая ткань мокрой рубашки. Он тут же схватил и притянул к себе мёртвую тяжесть. Отчаянно работая ногами, вытолкнул их на поверхность, наугад, к чёртовой матери. Им повезло. Наткнулись на оторванный щит палубного настила. Зоро втащил на него Санджи. Тело повара было безвольным, неестественно гибким. Он не двигался. Бледный, безжизненный, с растрёпанными волосами и синими губами. — Эй, — хрипло позвал Зоро, хлопая его по щеке ладонью. — Эй, слышишь?! В ответ — только ветер. Он перевернул его, с силой надавил сложенными ладонями на спину ниже лопаток, выжимая воду, но тело оставалось безжизненным. Отчаяние зашевелилось где-то глубоко. «Нет. Не так. Только не так». — Ты не имеешь права, — прошипел он, вкладывая в слова всю свою волю. — Ни хрена не имеешь права. И тогда Санджи резко, с надрывным хрипом, вздрогнул. Вода хлынула из его рта, он закашлялся, судорожно глотая воздух, и прохрипел: — Ты… идиот… — Отлично, — в голосе Зоро прорвалось глухое, незнакомое даже ему самому облегчение. — Значит, жив. Позже их найдут, поднимут на борт, укутают в одеяла. Но до этого была ночь. Бесконечная, ледяная ночь. Зоро затолкал его под нижнюю палубу, где меньше тянуло. Корабль трещал, вода стучала по доскам, дыхание вырывалось облаками пара. Санджи дрожал. Мелкая, неконтролируемая дрожь, от которой стучали зубы и подрагивали плечи. Казалось, будто он рассыпается на части. — Сними мокрое, — приказал Зоро, голос сорвался, стал резким, как от холода. — Пошёл к чёрту, — выдохнул Санджи, но даже для этого оскорбления у него не было сил. — Хочешь умереть — делай это тише. Он принялся стаскивать с него липкую, холодную рубашку. Движения его были лишены всякой нежности — только грубая, быстрая эффективность. Но когда ткань соскользнула с плеч, ладонь Зоро невольно задержалась. Тело под рукой было живое, упрямое, до смешного хрупкое. Он сжал пальцы чуть сильнее, будто убеждая себя: всё, что нужно, — он уже удержал. Санджи попытался вырваться, но пальцы не слушались. — Извращенец, — выдавил он сквозь зубы, уткнувшись лбом в балку. — Я спасаю тебя, идиот, — огрызнулся Зоро. И впервые за весь шторм его голос звучал не как приказ, а как отчаянная защита. Он накинул на них обоих свой хаори — ткань была мокрой, но всё же хранила остатки тепла. Когда Санджи попробовал отодвинуться, Зоро не позволил и прижал крепче, почти сердито. Под пальцами чувствовалась каждая косточка, каждый судорожный вдох. Он заметил, что дрожь Санджи совпадает с его собственным дыханием и от этого стало ещё холоднее. Санджи зажмурился. Под ухом глухо билось сердце мечника. Ровно, упрямо. Если это сон — пусть не заканчивается сейчас, — мелькнуло прежде, чем он успел себя остановить. — Отпусти, — сипло выдохнул он. — Чтобы ты опять пошёл на дно? Тот фыркнул, попытался усмехнуться, но губы не слушались. — Ты слишком близко. — Тогда грейся молча. Он хотел отшутиться, но не смог. Всё тело вибрировало от холода, но где-то внутри пробивалась другая дрожь — от того, что рядом дышит Зоро. Он чувствовал тепло дыхания у своей щеки и этот ток сводил с ума. Никто не должен был быть так близко. Особенно он. Они оказались лицом к лицу. Между ними почти не было воздуха. Зоро удерживал его взгляд и не понимал, почему не может отвести глаз. Хотелось убедиться, что тот жив… и не отпускать. — Если я усну, я замёрзну. — проворчал Санджи — Если уснёшь — я не дам замёрзнуть, — ответил Зоро тихо, не отводя взгляд. Повар почувствовал как сердце пропустило удар и поспешил опустить глаза, но слишком поздно — их дыхание смешалось. Он поймал себя на мысли, возникшей вопреки всему: а ведь, может быть, именно ради этого — ради его голоса, ради этой глупой уверенности — я всегда возвращался. Дрожь постепенно отступала, уступая место усталости. Но Санджи упрямо продолжил ворчать, словно пытался заглушить навязчивые мысли: — Я ненавижу, когда ты геройствуешь. — Я тоже ненавижу, когда ты падаешь за борт. — Мы квиты? — Нет. Ты жив. А я всё ещё злой. Санджи слабо усмехнулся. — Ты мог не прыгать, — прошептал он, уже без вызова, просто удивлённо. — Не мог. — Почему? Зоро замолчал. Ветер выл за стеной дерева. — Не знаю, — наконец выдавил он. Ответ прозвучал неуверенно, но именно поэтому так правдиво. Санджи впервые увидел в нём что-то искреннее и вдруг понял: вся их вечная вражда — просто способ не смотреть друг на друга вот так, слишком открыто. Вместо привычной колкости он лишь коротко выдохнул. Тем временем рука Зоро, лежавшая на его плече, чуть сдвинулась вверх, к шее — грубо, будто случайно. Но Санджи не отстранился. — От тебя… тепло, — тихо сказал он. — Даже противно. — Терпи, — буркнул Зоро, но руку не убрал. Зоро знал, что если сейчас разжать руки, станет холодно уже не из-за шторма. А Санджи, не открывая глаз, едва заметно сжал ткань его хаори пальцами, словно проверяя, не исчезнет ли он. Мечник почувствовал этот лёгкий нажим и не удержался. В ответ он большим пальцем коротко провёл по линии плеча. Санджи притих, дыхание стало ровнее. Так вот как выглядит тишина между нами, — подумал Зоро, закрывая глаза. Шторм уходил. Рёв стихии превращался в отдалённый гул. — Эй, — это был уже сонный шёпот у его груди. — Если ты когда-нибудь решишь умереть геройски… я тебя вытащу обратно. — Попробуй только. — Я не буду пробовать. Я сделаю. — Ладно. Эти слова остались висеть между ними, как тихий жар от костра. Море утихало. Двое спали под одной тканью. Не друзья и не враги. Просто два берега, нашедшие друг друга в разломе бури. Просто — вместе.