молитва, метель и буря

Во время сессии тяжело всем – даже водителям автобусов. День быстро клонится к вечеру, а вьюга превращает привычные улицы в белое месиво. Фары едва пробиваются сквозь ветер со снегом, делая видимое почти невидимым. Водитель с облегчением думает о том, что его смена скоро закончится, и плавно останавливается на очередной остановке. Девушка почти бежит, спотыкаясь в рыхлом снегу, который дворник так старательно сгребал с дороги всего пару часов назад. Мелкие снежинки больно бьют в лицо, забирая последние силы. Врываясь в салон автобуса, она тяжело дышит, прикладывает проездной к терминалу и торопливо направляется к свободному месту. По пути её пальцы скользят по экрану телефона – ответить на сообщения Ноа кажется важнее, чем отдышаться. Ноа: Хватит притворяться идеальной студенткой, засиживаясь в универе до ночи. Скоро охранник подумает, что ты собираешься увести его из семьи. Ноа: Я видел историю твоего браузера… это точно не похоже на жизнь гордости университета. Она: Отвали. Ноа: О нет, только не разбивай мне сердце! Ноа: А если серьёзно – хватит шататься в темноте. Это в Питере ничем хорошим не кончается. Не хочу потом собирать тебя по кусочкам в разных районах города. Её губы тронула лёгкая улыбка, но ответить она не успела. Неожиданно налетела на человека впереди. Телефон едва не выскользнул из руки. Потеряв равновесие, она со стоном плюхнулась в ледяную лужу у входа, оставшуюся после растаявшего снега. Незнакомец резко обернулся. Их взгляды встретились: в его – раздражение, в её – смущение и досада. – Может, будешь смотреть, куда идёшь, а не только в телефон? – холодно произнёс он, но, несмотря на тон, протянул ей руку. Она поколебалась, но всё же вложила ладонь в его – прохладную, сухую, крепкую. Поднявшись, пробормотала сдержанное: – Спасибо. Парень коротко кивнул и первым уселся на свободное место. Девушка выбрала соседнее напротив. Сидя на жёстком сиденье автобуса, она наконец почувствовала, как усталость накрывает её целиком. За окном проносились огни вечернего города, люди вокруг жили привычной жизнью: в углу автобуса сидела пожилая женщина с тяжёлой сумкой, доверху набитой продуктами. Она тихо ворчала на водителя за резкое торможение. На другом конце салона шумела группа студентов: обсуждали предстоящие экзамены, перебивая друг друга и смеясь. Их смех звучал легко, как музыка, но от него становилось ещё труднее сосредоточиться – мысли о зачётах и хроническом недосыпе не отпускали Она украдкой посмотрела на незнакомца. Тот сидел прямо, глядя в окно, и, казалось, вовсе забыл о данном инциденте. Но почему-то сердце всё равно билось чуть быстрее обычного. За запотевшим окном мелькали одинаковые серые здания, мокрые от непрекращающегося снегопада. Девушка вдруг поймала себя на том, что мечтает оказаться где-нибудь подальше от этой суеты – например, на берегу Невы или в маленькой уютной кофейне с книгой. Она глубоко вздохнула, будто надеясь привести мысли в порядок. Зазвонил телефон. – Когда ты начнёшь пользоваться им по назначению? – донёсся знакомый голос. – Я скорее всего у брата до конца праздничных, так что квартира полностью в твоём распоряжении. Это была Анна – её соседка по квартире, которая со временем стала подругой. В её голосе звучал лёгкий укор. – Ты бы давно это знала, если бы хоть иногда открывала уведомления. – Господи, Ань, я бы прочитала потом, когда вернулась домой. Поверь, мне хватает нотаций от Ноа и преподавателей, – вздохнула девушка. На том конце послышался смех. – Хороших выходных! Звонок оборвался. Девушка убрала телефон и задумалась: зимние каникулы снова пройдут в одиночестве. Скорее всего все друзья уедут по домам, а у неё останется только тишина пустой квартиры и учебные будни старосты. – Не упоминай имя Господа всуе, – раздался рядом спокойный голос. Она вздрогнула и подняла глаза. Парень напротив смотрел на неё с лёгкой усмешкой. – Прости, что? – Не следует произносить имя Бога по пустякам, – пояснил он, чуть наклонив голову. – Это третья заповедь в Библии. Она скептически выгнула бровь. – А ты вообще кто? Поп? Батюшка? Не слишком ли ты молодой для такой роли? Парень усмехнулся, качнув головой, будто разочаровался. – Какое у тебя стереотипное мышление. Чтобы стать священнослужителем, не нужно длинной бороды и огромного креста. – Он чуть наклонился вперёд, понизив голос, чтобы не перекрикивать шум автобуса. – А ты кто? – Какая разница? – отмахнулась она, явно не желая вдаваться в разговор. – Значит, стыдно? – его взгляд скользнул по её лицу, и в нём читалось неподдельное любопытство. Она с неохотой ответила: – Лингвист. – Для лингвиста у тебя очень скудный словарный запас, – покачал он головой. Она прищурилась и в упор посмотрела на него. – А для священнослужителя ты удивительно хамоват. На этот раз он действительно удивился, но улыбка не исчезла с его лица. И пока он молчал, она позволила себе рассмотреть его внимательнее. У него было выразительное угловатое лицо. Светлые волосы мягко спадали на виски, создавая лёгкую небрежность. Глаза – яркие, пронзительные, с блеском, будто в них всегда таилась насмешка или секрет. Нос прямой, аккуратный, губы – чуть полные, мягкие. Всё его лицо излучало уверенность и странное спокойствие. В отличие от неё – усталой, взъерошенной и чуть потерянной. Он был одет в тёмное зимнее пальто с высоким застёгнутым воротником, из-под которого виднелась чёрная водолазка. На запястьях блестели серебряные браслеты, а на груди поблёскивала цепочка с крестом – деталь, которая выглядела непривычно на молодом человеке. «Нефор что ли?..» – мелькнула у Лейн мысль, и она сама удивляясь собственной смелости продолжила разговор: – Как тебя зовут? – вырвалось у неё прежде, чем она успела остановиться. – Каин, – ответил он спокойно, чуть склонив голову – А тебя? Она улыбнулась уголками губ и мягко сказала: – Лейн. Приятно познакомиться, дитя Бога. Каин вскинул брови, и в его глазах мелькнул живой интерес. – «Дитя Бога», говоришь?.. – он повторил её слова, будто пытаясь понять их смысл. – Интересно. Хотя, возможно, ты права. Мы ведь все дети чего-то большего, разве нет? Несколько остановок пролетели незаметно за неторопливым разговором. Лейн поймала себя на том, что чувствует лёгкое сожаление, когда автобус начал замедляться у её остановки. С глухим шипением двери распахнулись, и в лицо ударил холодный воздух, усыпанный мелкими снежинками. Сделав шаг наружу, она мгновенно оказалась в водовороте метели. Каин вышел следом и остановился на развилке дорог. Его силуэт казался ещё выше и отчётливее на фоне снежной бури. – До встречи, языковед, – произнёс он с лёгкой усмешкой. – Возможно, однажды Господь вновь сведёт наши пути. Лейн удивлённо приподняла брови и, почти в шутку, с упрёком заметила: – Разве это не ты недавно говорил, что нельзя упоминать Его имя понапрасну? – Ничего страшного, – Каин пожал плечами с той же непоколебимой уверенностью. – Думаю, у меня получится с Ним договориться. Она рассмеялась – искренне, но в глубине души её чуть кольнуло странное ощущение, будто он не шутил.. Они разошлись в разные стороны. Наушники остались утром дома, поэтому путь сопровождался лишь голосом зимней ночи. Метель крутилась вокруг неё, словно невидимые руки пытались утащить вглубь беспросветной тьмы. Лейн натянула ворот куртки повыше и ускорила шаг, чувствуя, как холод проникает в каждую клеточку.

***

POV Лэйн

Звуки вокруг казались приглушёнными, словно весь мир погрузился в сон. Я остановилась на мгновение и оглянулась: размытые силуэты деревьев и домов растворялись за непроницаемой стеной снега с ветром. Каина уже не было видно – будто его и не существовало вовсе. Время застыло, а в голове вертелись только две мысли:

«Кажется, он не такой уж плохой, как показался вначале…» «Блять, у меня же жопа мокрая»

Поворачиваю ключ в замке, и меня встречает чуть затхлый запах квартиры, заставляющий невольно поёжиться. Внутри – тишина и лёгкий хаос: на стуле брошена кофта, на кухне недомытая кружка, изредка сверху доносится гул шагов соседей. За окном продолжает кружить снег, намекая на скорые праздники. Для кого-то это предвкушение радости, для меня же – напоминание о том, как изматывающе прошёл день в университете. Сбрасываю пальто, и усталость будто физически обрушивается на плечи. Тяжёлые капли талого снега с волос скатываются по коже, оставляя холодные следы. Я медленно иду к своей комнате, где на столе всё ещё стоит утренний кофе, так и не допитый. Переодевшись в домашнее, пытаюсь углубиться в конспекты, но слова будто отказываются складываться в предложения. Мысли о лекциях и дедлайнах не отпускают, назойливо возвращаясь снова и снова. Я закрываю глаза, но перед ними – взгляд Каина. Слишком прямой, слишком внимательный. Воспоминание об этом странном моменте не даёт покоя. Было бы славно увидеться с ним вновь, есть ощущение, что он еще может меня удивить. Хотя в глубине души я понимаю: скорее всего, это была первая и последняя. Может, стоит хотя бы заварить чай… Тишину комнаты нарушает лишь редкий звук капающей воды из крана на кухне. Каждая капля, гулко ударяясь о металл, будто подчёркивает моё одиночество. Иногда кажется, что сама жизнь специально напоминает: «Ты одна». От этого звука сердце сжимается сильнее, чем от любых слов. Сидя на подоконнике, я снова погружалась в привычные мысли. Я знала, что вокруг есть друзья – те самые люди, которые всегда готовы встретиться, прогуляться, поддержать. Но в последние пол года, каждый раз, когда кто-то из них предлагал выбраться куда-то, я автоматически находила тысячу и одну причину отказаться. Сначала они пытались уговаривать, потом звать реже, а вскоре и вовсе почти перестали. Лишь изредка делали попытки – и мне казалось, что больше из вежливости, чем по-настоящему. Вечером меня накрывала волна вины: я снова выбрала закрыться в своей скорлупе, вместо того чтобы впустить в день хоть каплю живого общения. Снег всё так же падал за окном, медленно укутывая город, а я оставалась одна со своими мыслями, ища утешения в этой вязкой тишине. Чайник вскипел, пронзительно напоминая о себе, и вскоре в руках уже был горячий чай. Я надеялась, что хотя бы он сможет согреть – и тело, и душу. Ночь постепенно накрыла меня, и я наконец позволила себе закрыть глаза. Сон был единственным местом, где я чувствовала покой и умиротворение. Каждое утро начиналось с одной и той же мысли: как хочется скорее вернуться домой и снова лечь спать. Там, во снах, не было места тревоге, стрессу и бесконечным мыслям. Но эта ночь оказалась иной. В голове, словно в калейдоскопе, без конца мелькали образы и обрывки мыслей, мешая отдохнуть. Сон приходил рывками – поверхностный, беспокойный, с бесконечными провалами в темноту и резкими возвращениями на поверхность. Утро встретило меня тяжёлым телом и мутной головой. Часы с упрёком сообщили о «некачественном сне», и я лишь горько усмехнулась. Ничего нового. Будильник звенел так настойчиво, будто намеренно вбивал звук прямо в мой череп, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. Утро встретило меня серым небом и усталостью, тяжёлой и тягучей, как туман, который будто нашёптывал, что стоит остаться дома. Сил хватило лишь на то, чтобы умыться и заварить крепкий кофе – единственное утешение в этот серый день. Я решила, что ничего страшного не случится, если сегодня буду выглядеть как самый обычный не выспавшийся студент. Во время сессии я и похуже видела. К счастью, метель, бушевавшая всю ночь, наконец-то утихла, и выходить на улицу стало чуть менее страшно. Даже в автобусе мне удалось занять место – настоящее чудо в утренний час. Возможно, всё не так уж и плохо? Я уже начала погружаться в меланхолию под тихую музыку в наушниках, когда рядом со мной кто-то сел. – Это, конечно, не моё дело, но ты сегодня вообще спала? Я узнала голос сразу. Каин. Вчерашний знакомый, который, кстати, оказался в какой-то мере виноват и в моей проблеме со сном. Не напрямую, конечно, но его образ упрямо всплывал в мыслях, не давая заснуть: мозг рисовал разные сценарии, гадал, кто он такой, чем занимается и… не дэдинсайд ли он часом? Ответов не было, а единственный человек, который мог бы их дать, сидел прямо рядом. Вот только я не была настроена на разговор. – Вот и не лезь, раз не твоё дело, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Сразу же ощутила укол стыда.

Он же вроде беспокоится, а я веду себя как хамка…

– Чёрт… прости. Просто голова совсем не варит, – пробормотала я и легонько начала ударять себя кулачком по виску, будто надеялась, что мозги начнут работать. И в тот же момент мою руку перехватила его ладонь – прохладная, почти ледяная. Кожа бледная, голубые вены проступают под ней слишком отчётливо. Пальцы длинные, аккуратные, ногти ровно подстрижены. На миг я задержалась на этом и поймала себя на мысли: вдруг он музыкант? Пальцы такие… будто созданы для этого. Гитара и прочее сразу отошли в сторону, так как его пальцы были идеальными, без намёка на мозоли от струн. В голове сразу всплыл образ Каина за пианино, исполняющего Шопена или Чайковского. Это удивительно органично ему подходило. – И тебе доброе утро, – разочарованно произнёс он. Я неловко улыбнулась и ответила короткое «доброе». Его ладонь ещё какое-то время оставалась поверх моей, и это странным образом успокаивало. Когда он убрал руку и снова уткнулся в телефон, я ощутила лёгкое разочарование, но постаралась не подать виду. – Что-то случилось? – спросила я, заметив, как он хмурится и бормочет себе под нос, а уголки губ сами собой приподнялись в улыбке. Этот сосредоточенный Каин, ругающийся вполголоса, выглядел так нелепо в сравнении со своим вчерашним холодным образом. – Да просто… – он тяжело вздохнул. – Я почти побил свой прошлый рекорд, но из-за водителя, что так невовремя тормозит придётся начинать всё заново... Я не выдержала и рассмеялась. Каин, который ещё вчера показался фанатично набожным, вдруг оказался типичным геймером, но из всех игр он выбрал плитки.. Контраст был таким неожиданным и забавным, что я едва сдерживала смех. – Может, тебе стоит сделать перерыв? – предложила я с ухмылкой – Или хотя бы попробовать поиграть на пианино в реальности, а не гоняться за виртуальными плитками? Взгляд Каина на секунду омрачился, и он чуть покачал головой. – Пианино ненавидит меня. И, поверь, это абсолютно взаимно. – Ну неет, – протянула я с улыбкой. – Тебе ведь так идёт эстетика классической музыки. Я кивнула на игру, которую он так упорно пытался пройти. Каин будто опешил: его глаза слегка расширились, и он замер, явно пытаясь понять, о чем я? – Эстетика?.. Эм… наверное. Хочешь попробовать? – в его голосе прозвучала лёгкая ирония, но телефон он протянул так, будто у меня и не было выбора отказаться. Я не смогла сдержать улыбку. Его настойчивость выглядела одновременно забавной и… обезоруживающе милой. – Ну, если ты настаиваешь, – сказала я, принимая телефон. – Научите меня искусству пиано плиток на телефоне, мастер! Каин засмеялся, и вместе с его смехом напряжение будто растаяло. Мне никогда особенно не нравились мобильные игры. Я зачастую предпочитала музыку или книги. Но сейчас поймала себя на мысли: может, стоит пересмотреть привычки? Каин передал мне один наушник, и теперь я слышала ту же музыку, что и он. – Серьёзно?.. Роблокс? – Я ожидала чего угодно: Баха, Шопена, даже какой-нибудь саундтрек из Титаника… но уж точно не мемные мелодии «Роблокс, удалила мама» и прочее. Каин фыркнул и взглянул на меня с притворной обидой: – Смейся сколько хочешь. Но мне это помогает расслабиться. Попробуй – сама поймёшь. И, странно, но он оказался прав. Было удивительно, но игра меня затянула. Я даже скачала её себе, чтобы освободить его телефон. Каин то и дело посматривал за моими успехами, и вся поездка пролетела незаметно. Но вскоре ему пришло время выходить. – Может, дашь свой тг? — спросил он, протягивая мне телефон. – Раз нам по пути, то можем списываться и ехать вместе. – Было бы славно, – ответила я, вбивая свой ник. – Благодаря тебе моё настроение из «полного пиздеца» плавно перешло в «могло быть и лучше». Я вернула телефон. Каин убрал его в карман пальто, и уголки его губ чуть дрогнули в сдержанной улыбке. – Рад стараться. Напишу тебе, когда буду идти к остановке. Может, ещё совпадём. До встречи. Он развернулся и вышел из автобуса, так и не заметив, что я невольно улыбнулась ему в ответ. Через час на экране телефона появилось уведомление от «@kainNObaal21». Новое сообщение. Я открыла чат – и замерла. Фотография. Я, сидящая в автобусе, с наушником в ухе и с улыбкой, увлечённо играющая в плитки. Щёки тут же вспыхнули, будто меня застали врасплох. Он серьёзно это снял? Я не давала на это разрешение, но чем дольше я смотрела, тем больше я понимала, что выглядела я в тот момент счастливой. Пальцы сами собой набрали короткое сообщение: «Ты это когда успел?»