молитва, метель и буря

Экзамены встретили меня недосыпом, легким волнением и трясущимися руками. Я усердно готовилась, изучая материалы, присланные преподавателями, и была почти уверена, что смогу справиться. Но это самое "почти" становилось для меня настоящим испытанием и тихим ужасом. Как бы я ни старалась, всегда было ощущение, что мои усилия недостаточны. И вот сейчас, стоя в очереди на сдачу экзамена, это чувство нарастало в геометрической прогрессии. Одногруппница положила руку мне на плечо, пытаясь успокоить: – Зачем так переживать? Из всех нас ты – главный претендент на пятёрку. Расслабься, иначе нервозность всё подпортит. Я нервно улыбнулась и вновь углубилась в свой конспект, составленный по темам, которые могли попасться в билетах. Время тянулось медленно, и вскоре меня вызвали к преподавателю. Я прокашлялась, вытирая потные ладошки о джинсы, расправила плечи и, оставив всю неуверенность за дверью, уверенно вошла в кабинет. Внутри меня росло волнение, но я понимала, что это неизбежный этап. Теперь всё зависело от меня – от того, насколько я смогу сосредоточиться и показать свои знания. Вдох-выдох, всё получится!

***

– Ну как ты там? – на экране появилась мама. Она, как всегда, была погружена в свои дела и заботы, не позволяя себе передышки, но не забыла, что у меня сегодня был последний экзамен. Это радовало. – Привет... Слава.. кхм, наконец-то это всё закончилось! Я всё сдала. Стипендия сохранилась, так что всё замечательно, – ответила я, и в этот момент на фоне раздались аплодисменты от папы. Я не могла сдержать улыбку. Нам редко удавалось так пообщаться, обычно всё ограничивалось парой сообщений в чате за месяц. Они работали в какой-то лаборатории в Роткове и участвовали в проекте "Адам", изучение человеческого организма и бла-бла-бла. – У нас тут всё по-прежнему, за исключением Донован. Хотя... она стабильно всем выносит мозг, – отец появился в кадре, стараясь заглянуть в телефон. Он выглядел немного измученным, что подтверждали темные круги под глазами. Часто погружаясь в интересующие его темы, он игнорировал простые потребности своего организма и ворчание окружающих. Наверное, именно это качество я унаследовала от него. В такие моменты мне становилось его жалко, но я знала, что он никогда не признается в усталости. – Всё идёт своим чередом, некогда даже вздохнуть. Если мы сейчас не доведём эксперимент до конца, всё сырьё придёт в негодность. Никому нельзя останавливаться. – Подождите. Вы же обещали, что Новый год мы отпразднуем вместе... Получается, не сможем? – мой голос дрогнул, но я постаралась скрыть разочарование, которое постепенно накрывало меня. – Лейн, милая, прости, пожалуйста. Сейчас мы делаем очень важный шаг в изучении человеческого организма. Мы не можем всё бросить и уехать на отдых, даже если это всего на один день, – лицо матери выглядело грустным и виноватым, но её тон выдавал лишь усталость. – Ты ведь понимаешь, это может изменить многое для нашей команды. Я вздохнула и посмотрела в окно. Маленький и яркий снегирь стоял на выступе окна и будто с сочувствием взглянул на меня. Вдалеке слышались звуки фейерверков — птичка от этих звуков испугалась и улетела. – Думаю, ты сама всё понимаешь. Всё, перерыв закончился, нам пора. Пока, – произнесла она и отключилась, оставив меня с пустотой в груди. Я посмотрела в экран, мне пришло уведомление, и сердце сжалось от обиды. Эти слова, казалось, были написаны не для меня, а для кого-то другого – для идеальной дочери, которая всегда улыбается, всё понимает и не требует ничего взамен. Я почувствовала, как внутри меня вскипает гнев и разочарование, и с трудом сдерживала слёзы. «Повеселись как следует», – легко сказать, когда ты просто игнорируешь существование собственной дочери. А чуть ниже была указана сумма денег, что они отправили как утешительный приз для лузера. Я вспомнила все те моменты, когда они обещали провести время вместе, но в итоге уходили в свои лаборатории и исследования. Сколько раз я пыталась понять их страсть к науке, но каждый раз возвращалась к тому, что я для них была будто золотая рыбка в аквариуме. Раз в месяц вспомнят обо мне, посмотрят, как эта рыбка плавает и вернутся к работе. Я отпустила телефон на диван и подошла к зеркалу. В отражении я увидела себя – уставшую, с покрасневшими глазами и заплаканным лицом. «Почему я продолжаю надеяться?» – спросила я себя. Внутри меня боролись две части: одна хотела сломаться и позволить боли взять верх, а другая призывала не сдаваться и быть сильной. Я всегда старалась быть для них идеальной дочерью, которой можно гордиться. Ставила учёбу и оценки на первое место, а личную жизнь отодвигала на второй план, как будто это было нечто ненужное, второстепенное. Я мечтала о выпускном, представляя, как мне вручают красный диплом, и как родители с гордостью смотрят на меня с первых рядов. Была уверена, что они оставят все свои дела и приедут разделить этот важный момент со мной. Но вместо этого они попросили приехать какого-то дальнего родственника, который едва ли меня знает. К чёрту их! Если им так важно, чтобы я повеселилась, я сделаю это ради них. Специально для них. Пусть потом боятся оставлять меня одну, чтобы не упустить ни одного важного момента в моей жизни. Я открываю переписку с Каином – за последние пару дней он стал для меня единственным человеком, который поддерживал и помогал оставаться на плаву. Его сообщения вдохновляли меня и будто воскрешали из мёртвых. Я решаю написать ему, надеясь, что он сможет поднять мне настроение и отвлечь от мыслей о родителях. Лейн: Поздравляю с успешным завершением сессии и началом заслуженного отдыха!!!!!! Каин: Ого ты так уверена, что я всё сдал? А может меня отправили на пересдачу? Такие мысли в твою голову не приходили?) Лейн: Я просто решила похвастаться, что всё сдала и теперь свободна до конца каникул. Завидуешь? Каин: Зависть – это грех. Не забывай, где я учусь. А так у меня почти по всем предметам автомат и ВАУ, я тоже остаюсь один до конца праздничных. Давай забьем на всё и прогуляемся. Одевайся. Лейн: СТОП. Может я не хочу выходить на улицу? Каин: Тогда могу прийти к тебе в гости, к себе не пущу. Вдруг ты маньячка с милым личиком. Это он сейчас флиртует..? Или мне показалось Лейн: Тоже могу сказать и о тебе. Каин: Тогда хватит выебываться. Я знаю, что мне тяжело отказать. Даже ты не сможешь. Лейн: Чегоо? Я думала набожные люди против матов. Каин: Покаюсь перед сном, не переживай и одевайся. Жду через 20 минут. Улыбка всё это время не покидала моего лица. Было приятно даже спорить с ним, но надо собираться. В момент завершения этого диалога мой телефон неожиданно зазвонил. Я вздрогнула от резкого звука, который нарушил тишину, и на мгновение замерла, не зная, что делать. Воспоминания о нашем последнем разговоре, когда мы наговорили друг другу разные гадости, снова заполнил мой разум. Мы часто спорили, ругались, а потом мирились, но это была наша первая крупная ссора за столько лет дружбы. Поэтому сейчас я в замешательстве смотрела на экран. Собравшись с мыслями, я провела пальцем по экрану и приняла вызов, хотя сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться на свободу. – Алло? – мой голос звучал неуверенно. В голове роились сотни мыслей, и среди них не было ни одной, которая могла бы предвещать что-то хорошее. Исход будто был один: ещё одно неприятное воспоминание и никаких больше разговоров. – Алло? Привет… у тебя же закончились все экзамены? – спросил Ноа. Его голос звучал привычно, но в нем проскользнула нотка тревоги. Этот вопрос был чисто формальным, мы оба знали, что он прекрасно осведомлён о моем расписании. – Да… ты.. что-то хотел? – я почувствовала неловкость от того, что разговор зашёл в такой тупик, и мне захотелось поскорее закончить этот нелепый диалог. Я старалась говорить спокойно, но слова давались с трудом, будто каждая буква не хотела быть озвученной. – Мы тут решили собраться все вместе, раз теперь свободны до января. Может ты пойдёшь с нами? – его голос стал чуть более осторожным, и в конце я уловила сомнение. Он явно ожидал, что я откажусь. Я замерла на месте, словно время остановилось. Внутри меня бушевали противоречивые чувства: желание быть с ними и страх перед общением. Я вспомнила все те моменты, когда смеялась с друзьями, когда мы делились мечтами и секретами. Но сейчас эти воспоминания казались далекими и недосягаемыми. С Ноа мы были знакомы достаточно давно, так как наши родители ранее работали в одной компании. Для их удобства, чтобы маленькие дети не мешались, было решено заставлять нас проводить время вместе. Стоит ли говорить, что эта идея обернулась для них огромным провалом? Мы не переваривали друг друга, и каждая такая встреча заканчивалась истерикой и слезами. Со временем мы научились находиться рядом друг с другом, а затем даже нашли общий язык. Думаю, мы смогли поладить, так как понимали ситуацию друг друга как никто другой. У обоих были занятые родители, которые были полностью вовлечены в работу, и у обоих – чувство собственной бесполезности. После его родителям предложили работу в университете, и они вовремя остепенились. Он смог перерасти тот период и начать жить полноценной жизнью, а я так и осталась внутренне маленькой потерянной девочкой, которая так отчаянно ищет поддержку от родителей.

***

Неделю назад

Парень удобно разлегся на диване, вальяжно растянувшись во всю его длину. Ноа, выгнул бровь ожидающе, смотрел на меня с легким вызовом в глазах. – Что? – спросила я, не понимая, что именно он от меня хочет. – Что? Тут к тебе гость пришёл. Может, хотя бы чаем угостишь? – его голос излучал легкую оскорбленность, и в этот момент он напоминал капризного ребенка, которого обделили сладостями. – Не слишком ли много чести? Ты уже не маленький, знаешь, где кухня. Вот и нальёшь себе чай. Мне тоже не забудь налить, – ответила я с усмешкой, стараясь скрыть свою усталость. Он закатил глаза, и с глубоким вздохом, в котором заключалась вся тяжесть этого мира, встал с дивана. Его движения были ленивыми, но решительными. Ноа знал, где всё находится, и без подсказок достал две кружки и пакетики с чаем. Я наблюдала за ним, как он ловко манипулировал чайником, и в этот момент тишина впервые за неделю показалась мне комфортной и приятной. Но длилась она недолго. – Может, чуть позже выйдем на улицу и погуляем по центру? – предложил Ноа, возвращаясь с двумя полными кружками. – Неееет, послезавтра у меня экзамен. Мне сейчас не до всяких прогулок. Я ещё столько всего не выучила! – ответила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Я не хочу потом идти на пересдачу из-за мимолётного желания прогуляться. Ноа сделал шаг ко мне ближе, его лицо стало серьезным. – Ты ведь не можешь сидеть за учебниками бесконечно. Немного свежего воздуха не повредит. Мы же можем просто пройтись, а потом ты снова вернёшься к зубрёжке. Я посмотрела в его глаза и увидела искреннюю заботу. Возможно, он был прав – немного отвлечься могло бы помочь. Но страх перед экзаменом всё ещё давил на меня. Он продолжил. – Хорошо. Тебе осталось только выучить, где стоят знаки препинания? – сарказм так и сочился в его голосе. Он скрестил руки на груди, а его губы искривились в едкой усмешке. – Слушай, хватит прибедняться! Я лучше других знаю, что ты уже давно наизусть выучила ответы на все билеты. Тебе точно не помешает одна единственная прогулка, тем более она будет не слишком долгой. Часа полтора максимум. Иначе ты точно чокнешься. Я сидела за столом, уставившись в открытый учебник, но слова Ноа словно разорвали невидимую нить моего терпения. Не знаю, была виновата то ли его уверенность в своих словах, то ли моя усталость, но после этих слов я вспыхнула как спичка. Появились все воспоминания, как я всегда сидела над этими чёртовыми учебниками, старалась изо всех сил, жертвовала сном, иногда игнорируя приёмы пищи. Тем временем рядом всегда находился спокойный и расслабленный Ноа, которому не надо было с утра до ночи зубрить материал, так как он будто был рождён с этими знаниями и умением маневрировать и договариваться. Внутри меня всё закипело от несправедливости. – Да что ты, мать твою, знаешь? – резко встала со стула, стукнув по нему так, что он отскочил назад и чуть не упал. Ноа, от неожиданности, дёрнулся, его глаза расширились от удивления. Он хотел что-то ответить, но я не дала ему сказать ни слова.– Нет! Сейчас говорю я! Очень легко говорить «не парься», когда сам даже жопой своей не пошевелил, ведь твои родители уже обо всём побеспокоились. Как же меня бесят такие люди, как ты! По твоим словам, всем всё даётся легко, стоит только захотеть! Но раскрою тебе маленький секрет: обычные смертные, чтобы урвать хотя бы маленький кусочек жизни как у тебя, стараются несколько лет! Поэтому нет! Я не прибедняюсь. Слова вырывались из меня с такой силой, что я даже не заметила, как начала жестикулировать: рука сжималась в кулак, а другой я указывала на него, словно он был причиной всех моих бед. Закончив, я остановилась, чтобы отдышаться, и вдруг осознала, что Ноа молча сидел, уставившись на кружку с заваренным чаем. Его пальцы медленно скользили по её краю, оставляя влажные следы. Это молчание пугало. Оно было несвойственно для него. Когда он наконец заговорил, стало ещё страшнее. – Так значит вот какого ты обо мне мнения? – его голос прозвучал сухо и хрипло, как будто он долго сдерживал эмоции. Он посмотрел на меня с такой глубиной разочарования, что мне стало не по себе. – Я тебя понял. Какая же всё это полнейшая чушь! Сука, я каждый раз поддерживал тебя и заботился о том, чтобы ты не перенапрягалась, ставя в приоритет тебя.. Из-за этого мне нужно будет идти на пересдачу, а теперь я слышу это Он поднялся со стула, и тот скрипнул по полу. Его лицо не выражало ничего, но глаза потемнели от обиды. Я почувствовала, как сердце сжалось от осознания того, что натворила. Только после этих слов до меня дошло, что я сказала. Мгновение мы оба стояли в тишине, которая казалась настолько плотной, что протяни я руку и смогу за неё ухватиться. Я хотела сказать что-то в своё оправдание, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто опустила голову и посмотрела на свои руки – они дрожали от напряжения. Я в очередной раз открыла рот, чтобы попытаться извиниться, но он остановил жестом, как будто не хотел слышать меня вообще. – Прекращай. – Его голос звучал холодно, как ветер, что проносился сейчас на улице. – Не ври хотя бы себе. Давай честно: ты ведь никого из нас не считаешь друзьями. Тебе просто удобно, что кто-то всегда есть рядом. Ты боишься остаться один на один с собой и своими мыслями. Каждое его слово было как удар под дых. Я почувствовала, как в груди образуется ком, и с трудом сглотнула. Он продолжал: – Ты ненавидишь себя и не веришь, что другие люди могут испытывать к тебе что-то кроме ненависти. Поэтому так отчаянно цепляешься за нас и за меня в том числе. Я хотела возразить, но вместо этого лишь молчала, не в силах противостоять его словам. Они ранили меня, будто ножом. – Только вот проблема, ты чёртова истеричка, которая пытается оправдать свой комплекс неполноценности, обвиняя в этом других людей. Очень удобно устроилась, Лейн. Похвально. Я не узнаю тебя в последнее время. Что с тобой стало? – последнее Ноа будто выкрикнул, а ответ так и не был озвучен. Потому что я сама не знала, что со мной стало С этими словами он направился к выходу, не оглядываясь. Я смотрела на него с открытым ртом, не веря в то, что только что произошло. Его спина исчезала за дверью, а я осталась одна в квартире, полной учебников и недосказанных слов. Тишина наполнила пространство вокруг меня, и я почувствовала, как слёзы начинают катиться по щекам. Я опустилась на пол, прижав колени к груди и уткнувшись в них лицом. В голове крутились его слова – они не отпускали меня, словно проклятье. Мы просто ранили друг друга точно в цель, зная больные места. Весь оставшийся день я проплакала, ненавидя себя, как верно подметил Ноа. Каждая слеза была наполнена горечью и стыдом, а мысли о том, что я действительно могла причинить боль людям, которых считала близкими, терзали меня изнутри. Я чувствовала себя такой одинокой и потерянной, будто одна на необитаемом острове. Мир вокруг меня продолжал существовать: за окном слышались голоса прохожих, где-то играла музыка в проезжающих машинах, но все это казалось далеким и чужим. Я была заперта в своей голове – в тёмном лабиринте страхов и сомнений, выход из которого найти было невозможно. Каждый раз, когда я пыталась найти оправдание своим действиям, голос Ноа звучал в ушах: «Ты ненавидишь себя». И это было правдой. Вечером я всё ещё сидела на полу, обняв колени и глядя в пустоту. Никакие слова не могли вернуть мне уверенность или успокоить душу. Я оставалась одна со своими мыслями – и это было самое ужасное наказание из всех.

***

Декабрьское солнце слепило глаза, отражаясь от серого неба и свежего снега, укрывающего дворы и крыши тонким слоем. Я прищурилась, выходя из парадной. Воздух был прохладным, влажным, как и бывает в Петербурге зимой: не обжигающий, но навязчивый, пробирающийся под одежду. В каждом вдохе чувствовался запах свежести. Прямо возле двери в дом меня уже ждал Каин. На этот раз на нём была белая куртка – лёгкая, явно не рассчитанная на зимнюю погоду. Она была расстёгнута, словно назло холоду, а сам он, не обращая внимания на прохладу и редкие снежинки, был полностью поглощён телефоном. Брови его хмуро сошлись, пальцы быстро скользили по экрану, раздражённо набирая сообщение. – Откуда ты знаешь, где я живу?.. – спросила я. Голос прозвучал чуть подозрительно, но мы ведь всегда встречались и прощались у автобусной остановки, расходясь в разные стороны. Он никак не мог знать, из какого подъезда я выхожу. Выражение лица Каина резко изменилось. Хмурость исчезла, и он загадочно улыбнулся, чуть приподняв брови. – Пусть это останется секретом, – с лёгкой насмешкой ответил он. – Пойдём. Я знаю одно очень интересное место, тебе точно понравится. Он двинулся вперёд уверенным шагом, ведя по маршруту, который был известен только ему. Под ногами тихо хлюпал влажный снег. С каждой секундой он превращался в кашу, оставляя на асфальте грязноватые разводы. Каин между делом говорил о чём-то незначительном: о том, как преподы вновь душнили на экзамене, как те с неохотой выставили ему автомат и то, что он наконец-то смог повысить свой рекорд. И всё же даже эти простые слова звучали как глоток воды в пустыни, чего-то до смерти необходимого. Я слушала и ловила себя на мысли: ведь у меня были и другие варианты провести этот вечер. Друзья звали меня в лаунж – потусоваться, поиграть в настолки и приставку, посмеяться, провести время так, как мы умели, и наверное, это был бы более логичный выбор. Но я отказалась. Отказалась ради него. Ради этого странного парня, появляющегося будто из ниоткуда и каждый раз переворачивающего мой привычный порядок. Внутри было какое-то лёгкое волнение, похожее на предчувствие. Не страх и не сомнение, а именно ожидание. Я не знала, куда он ведёт, не знала, что будет дальше, но именно это и казалось мне настоящей жизнью. Когда рядом был Каин, всё обретало яркость: снег искрился сильнее, воздух казался свежее, а даже собственные мысли звучали приятней. Я охотно поддерживала разговор, подшучивая и задавая вопросы, хотя на самом деле ловила каждую его интонацию, каждый взгляд в мою сторону. И вдруг поняла: наконец-то, спустя столько времени, я снова чувствую себя собой. Все тревоги и мрачные мысли растворялись где-то позади, а впереди был только он и этот странный, полный неизвестности вечер. В лёгком разговоре «ни о чём» прошла вся дорога. Смеялись, перебрасывались случайными репликами, и время будто исчезло. Когда мы вышли из метро, я вдруг заметила, что мы оказались в самом центре города. Невольно мой взгляд начал выхватывать знакомые детали: вот в этом магазине мы с друзьями часто покупали закуски перед походом в караоке, а чуть дальше – сам вход в то самое караоке. Я вспомнила, как мы там шумели, пели до хрипоты и заказывали еду, а я каждый раз брала любимую пасту в соседнем ресторане – лучшую во всём городе по моему скромному мнению. На секунду я словно провалилась в воспоминания. Я почти услышала смех друзей, их голоса, музыку, и в груди защемило что-то тёплое. И в этот же момент стало немного странно – ведь сегодня я могла быть там, с ними. Они ждали меня. Но я выбрала другое. Я выбрала идти рядом с Каином, хотя толком не понимала, куда именно он ведёт. Я так задумалась, что и не заметила, как мы остановились. Каин провёл ладонью перед моими глазами, возвращая меня в реальность. – Приём. Ты здесь? – Да, прости. Просто задумалась, – виновато улыбнулась я. Стало неловко, что, находясь рядом с таким человеком, я позволила себе погрузиться в воспоминания о прошлом. Внутри мелькнула мысль: а правильно ли я поступила? Но я тут же отогнала её. Лучше сосредоточиться на настоящем. Я глубже вдохнула морозный воздух и осмотрелась вокруг. Конец декабря выдался неожиданно тёплым и солнечным. Ни ветра, ни метели – только лёгкая свежесть, которая приятно обжигала щёки. Просто идеальная погода для прогулки. Похоже, это чувствовали и другие: улицы были полны людей, повсюду горели гирлянды, а витрины сияли огнями. Я повернулась к Каину. Его взгляд был направлен куда-то за мою спину, и по лёгкой улыбке я поняла: мы пришли. Это и было то самое место, о котором он говорил. Мне стало любопытно – что он хочет показать, чем поделиться. Было приятно видеть его в роли спутника, который открывает для меня что-то новое. И я решила – я воспользуюсь этой возможностью. Ведь именно ради этого вечера я отказалась от привычного и выбрала его. Воодушевившись, я развернулась, готовая скорее войти в здание рядом с нами, но внезапно застыла. Краем глаза я уловила знакомые силуэты, и сердце болезненно дрогнуло. Это были мои друзья. Но… имела ли я право сейчас так их называть? Кто-то из их компании с удивлением и лёгким смехом показал пальцем в мою сторону. Мой взгляд непроизвольно встретился с глазами Ноа. Его лицо чуть изменилось – он будто опешил, не сразу понял, что действительно видит меня здесь. На миг в его взгляде мелькнула тень – лёгкая обида, разочарование. Он приподнял руку в знак приветствия, и это простое движение вдруг оказалось для меня невыносимым. Холод пробежал по коже, дыхание перехватило. Паника подхватила, и я на автомате схватила Каина за руку и рванула прочь. Подальше от ребят. Подальше от Ноа. Подальше от того разговора, которого сейчас я боялась сильнее всего. С каждой секундой стыд накатывал всё сильнее. Я солгала им. Солгала Ноа. А ведь он… он был первым, кто после нашей ссоры решился подойти ко мне. Он протянул руку, сделал шаг навстречу, хотя именно я была тем человеком, кто начал колоться словами. Он не обязан был этого делать – но сделал. И теперь я снова оттолкнула его. Сбежала, вместо того чтобы хотя бы объясниться. И что хуже всего – когда я увидела его сейчас, я вдруг ясно поняла, чего мне не хватало всё это время. Его. Его смеха, его привычки хмурить брови, его уверенности рядом. Но я не хотела признавать этого даже самой себе. Особенно самой себе. Потому что признание означало бы признать собственную вину, а это было слишком больно для меня сейчас. Мы бежали, пока дыхание не стало срываться на судорожные вздохи. Тогда я резко остановилась, согнулась, хватая ртом воздух, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Несколько долгих секунд понадобилось, чтобы дыхание выровнялось. Я взглянула на Каина. – Пожалуйста, не спрашивай ничего, – выдохнула я, голос дрожал, хотя я пыталась говорить твёрдо. – Я ничего не расскажу. Он даже не выглядел удивлённым. Наоборот, его губы тронула лёгкая довольная улыбка, в глазах мелькнула насмешливая искорка. – Океей, – сказал он спокойно. – Просто буду считать, что ты захотела подержаться за руки. Я не против. И только после этих слов я заметила, что наши ладони всё ещё сцеплены. Его пальцы уверенно переплетались с моими, как будто это было чем-то естественным, само собой разумеющимся. Я резко выдернула руку, будто обожглась, и лицо тут же запылало. Спрятав пылающие щёки в ладонях, я едва удержала рваный вдох. Этот день был невыносим. Всё рушилось. Всё становилось только хуже. А Каин… Каин смотрел на меня так, будто ничего и не произошло. И это пугало ещё сильнее. Чёрт, надо закругляться. На глазах уже начали появляться слёзы. Сам он, видимо, думал иначе, потому что вместо того, чтобы дать мне время, резко притянул ближе и крепко прижал к себе. Его руки сомкнулись вокруг меня с такой силой, что я сразу поняла – вырваться невозможно. Тело напряглось, дыхание сбилось, и на миг во мне появилась паника. Но чем дольше я ощущала его объятия, тем сильнее это напряжение растворялось. Его грудь была твёрдой и тёплой, я чувствовала, как равномерно поднимается и опускается его дыхание. Лёгкий запах его куртки – смесь холода, ладана, так удивительно ему подходящего, и чего-то едва знакомого, но притягательного – окутывал, будто тонкая вуаль. Моё сердце бешено колотилось, а он стоял спокойно, уверенно, словно знал, что я всё равно сдамся. И в какой-то момент я действительно сдалась. Сначала нерешительно, но потом всё крепче обнимала его в ответ, позволяя себе это. Закрыла глаза, прислушиваясь к стуку его сердца – оно билось медленно, размеренно, в противовес моему. Эти объятия не были похожи ни на какие другие. В его объятиях не было простой дружеской поддержки или мягкой заботы – они ощущались иначе, слишком интенсивно. Он обнимал меня так крепко и уверенно, словно пытался оградить от всего мира, но в этой близости была какая-то настойчивость, от которой замирало сердце. Казалось, он просто не готов был отпускать, и в этой мгновенной реакции было что-то такое, что заставляло меня теряться между желанием вырваться и странным, трепетным чувством безопасности.

И самое неожиданное – где-то в глубине души мне это даже нравилось.

Я была слишком уставшей, чтобы бороться. Слишком истощённой, чтобы снова отталкивать. Впервые за долгое время мне захотелось не сопротивляться, а позволить кому-то другому взять на себя контроль. Хотелось утонуть в этом ощущении силы, и тепла. Хотелось почувствовать, что не я держу всё, а держат меня. Сейчас. Здесь. Только в этот момент.