молитва, метель и буря

С того дня я боялась выходить на улицу. Каждый раз, когда шагала за порог, мне казалось, что кто-то из знакомых вот-вот появится из-за угла, и тогда я увижу в их глазах то, от чего не смогу защититься – разочарование. Я предала их доверие. Обманула тех, кто всегда был рядом, и они знали об этом. Но сильнее всего меня пугала мысль о встрече с Ноа. Мой лучший друг… тот, с кем мы делили всё – радости, поражения, тайны. Теперь он знал, что я солгала, и от этой мысли внутри всё сжималось. Я не хотела оправдываться: слова звучали бы жалко и бессмысленно. А сказать правду я тоже не могла – не хватало смелости признать вслух то, что я сделала. А потому и сбежала. Мне его не хватало. Я скучала по нашим разговорам, по его улыбке, по тому, как легко становилось рядом с ним. Но стыд душил сильнее тоски. Я отдалилась от всех, словно сама стирала себя из их жизни, чтобы не видеть, как это делают они. Иногда телефон вспыхивал уведомлениями из общего чата. Мелькали имена, короткие фразы, эмоджи – всё то, что раньше было частью моей повседневности. Я ловила их взглядом, но палец так и не решался нажать на экран. Страшнее всего было представить, что однажды эти сообщения перестанут приходить. Тогда это станет доказательством: меня больше нет в их мире. – Ты слишком зациклилась на одном проступке, – сказал Каин, в голосе которого слышалась тень раздражения. – Уверен, они не придали этому такооого значения. – Он сжал два пальца, словно показывая, насколько мала эта проблема. – Не настолько это было невероятно важно. – Для тебя – да! – я сорвалась, чувствуя, как в груди поднимается волна отчаяния. – Потому что это случилось не с тобой! Я остановилась, взгляд вонзился в его спину, и в горле пересохло. – Ты не понимаешь… . Всё, что было у нас, наша связь, дружба, года проведённые вместе... рушится из-за меня. Я сама всё разрушила! – голос дрогнул, и слова прозвучали почти шёпотом. – И теперь мне до ужаса страшно остаться ни с чем. – Если бы ты действительно что-то значила для него, – голос Каина прозвучал мягко, но в этой мягкости таилась холодная сталь, – он бы давно написал тебе, позвонил, пришёл к тебе домой, да что угодно. Но он этого не сделал, Лейн. Он медленно повернулся ко мне, и его глаза потемнели, показывая глубины моря. – Подумай сама. Так ли он ценил вашу дружбу, раз позволил тебе исчезнуть без единого вопроса? Если для него было настолько просто отпустить тебя..? Я опустила взгляд, но его слова уже впивались в сердце. Слёзы застилали глаза, потому что он говорил то, о чём я боялась даже ненароком подумать. Я держала в голове то, что Ноа не хотел всё перечеркнуть, раз первый связался со мной - эта мысль меня утешала. – И твои «друзья», – Каин выделил слово с насмешкой, – считали ли они тебя своей подругой? Если всё так же спокойно продолжают общаться друг с другом, словно тебя никогда и не было рядом. Никто из них не спрашивает, где ты, что с тобой, хорошо ли тебе. Им плевать. Он говорил негромко, почти шёпотом, но в моей голове это разносилось как раскат грома. Мне стало трудно дышать. Тело начало дрожать, как будто меня бросило в озноб. Я вновь вспомнила тот день – мы с ним гуляли, и я, по глупости, сказала друзьям, что плохо себя чувствую и останусь дома. Маленькая ложь, всего лишь предлог. Но именно в этот момент судьба развернула меня лицом к правде: мы столкнулись с ними на улице. Их взгляды… непонимание, обида, боль. И моё бегство, позорное и жалкое. Теперь Каин напоминал об этом, словно специально ворошил рану, делая её глубже. У меня никого нет. Родители живут только своей работой. Друзья отвернулись. Им всё равно. Я никому не нужна. Я одна. И тогда он снова оказался рядом. Холодная ладонь Каина осторожно коснулась моей щеки, стирая слезу. Его пальцы приподняли мой подбородок, и он заставил меня встретиться с ним взглядом. Его глаза – печальные, сочувствующие… – Прости, – сказал он тихо, почти ласково. – Я не должен был быть таким резким. Просто… мне больно смотреть, как ты всё ещё веришь людям, которые так легко от тебя отказались. – Нет, – прошептала я, сглатывая комок в горле. – Это я виновата… не должна была загружать тебя своими проблемами. Спасибо.., что сказал всё прямо. Пусть от этого и не легче. Каин коротко усмехнулся, склонив голову набок. – Лейн, ты должна понять: у тебя есть я. И я от тебя не уйду. Я всегда буду рядом, когда остальные предадут. А они… – он чуть прищурился, – они глупцы. Разве стоит так переживать о тех, кто отвернулся от тебя из-за пустяка? Ты лишь пыталась устроить свою личную жизнь. Разве настоящая дружба так рушится? Он говорил слишком убедительно. Слишком правильно. На душе стало чуть спокойнее. Я не одна – рядом Каин. Его слова звучали слишком правдиво, и я поймала себя на мысли: может, и правда всё не так плохо? Может, я наконец-то начинаю устраивать свою личную жизнь?

Стоп. Что?..

Осознание обрушилось внезапно. Лицо вспыхнуло жаром, когда я уловила истинный смысл его намёка. Каин всё это время не отводил от меня глаз, и, конечно, заметил, как я смутилась. Но сделал вид, что не понял. Если не считать его самодовольной ухмылки, от которой по коже пробежали мурашки. – Пойдём уже, – пробурчала я, пряча лицо в ворот куртки. Рука сама собой потянулась к нему – привычное движение, будто так и должно быть. Я ухватилась за его ладонь и повела в сторону магазина, куда мы изначально направлялись. Он позволил мне тащить его за собой, но с каждым шагом я острее ощущала: на самом деле ведёт он.

***

Год назад, поздняя осень

Мысли текли медленно и мягко, позволяя просто быть здесь и сейчас, растворяясь в вечернем уюте. В углу комнаты Ян и Лестер орали в караоке, соревнуясь, кто возьмёт фальшивую ноту громче. Их безнадёжные попытки попасть в ритм вызывали больше смеха, чем раздражения. Я устроилась поудобнее на диване и, лениво потянувшись, опустила голову на плечо Ноа. Его плечо было тёплым и надёжным, словно созданным для того, чтобы я могла на нём отдохнуть. От него пахло чем-то знакомым – лёгким ароматом хлопка, вперемешку с терпкой горечью пива, которое он время от времени подносил к губам. Приглушённый свет лампы мягко заливал комнату, делая её ещё более комфортной, а голоса друзей казались далекими и почти ненастоящими. – Отрезать бы им языки, чтобы не мучили чужие уши, – недовольно пробурчал он. Я хихикнула, не открывая глаз. Было до смешного забавно наблюдать, как Ноа продолжает играть роль вечного ворчуна, когда всем и так ясно, что ему нравится. Он однажды признался: мол, держит образ, чтобы никто не расслаблялся. Но маска давно потеряла эффект. Я рядом с ним чувствовала только спокойствие, а остальные давно воспринимали его сарказм как милое притворство. Глаза начали слипаться, веки тяжелели, но я всё же собрала силы и произнесла сонным голосом: – Не бурчи, я же вижу, что тебе всё нравится. Он коротко усмехнулся. – Ну да, ты же здесь, – выдохнул почти шёпотом, но я услышала каждую букву. Мне пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть на него. Ноа, будто ничего особенного не сказал, сидел спокойно: со скепсисом наблюдал за кривляньями друзей, время от времени закусывая алкоголь чипсами. Лицо его оставалось невозмутимым, как всегда. Не глядя, я протянула руку и схватила первый попавшийся стакан со стола. Горло обожгло – оказался крепкий виски. «Прости, Ян, но сейчас это нужнее мне», — подумала я с лёгкой усмешкой. В этот момент Лестер рывком поднял Ноа с дивана и потащил к центру комнаты – под дружный смех и аплодисменты – чтобы заставить спеть в караоке какую-то дурацкую песню. Пока рядом не оказалось бдительного «надзирателя», я подлила себе колы и почти залпом осушила стакан, поморщившись от обжигающего вкуса. На секунду стало теплее, будто воздух вокруг поднялся на пару градусов. Виски – точно не моё, поэтому дальше я держалась за прохладный сидр (никогда не играйте с градусами, если не хотите потом обнимать верного друга), который приятно охлаждал изнутри и постепенно смывал остатки терпкой горечи. С каждой минутой становилось легче, веселее, будто сама комната оживала и начинала кружиться вместе со мной. Мы с Аней, решив не отсиживаться, вцепились в микрофоны и заорали какой-то попсовый трек, который знали наполовину. Но в том и было всё удовольствие: слова путались, мелодия сбивалась, а смех звучал громче самой песни. Мир становился подвижным, как будто его подталкивали изнутри невидимые руки. Где-то на фоне звучал недовольный голос Ноа, требующего объяснить, кто додумался подлить мне алкоголь, раз я дошла до такого состояния. Это только сильнее забавляло. Я, хохоча, схватила покрепче микрофон и, нарочно громко, чтобы все услышали, призналась: – Это была я! Почему вы все замерли? Давайте пить!!! На мои слова разом поднялся шумный хор одобрительного улюлюканья и смеха. Было приятно на секунду забыть о последствиях и просто раствориться в настоящем, как в яркой вспышке. И где-то глубоко внутри у меня уже зрела мысль о том, что пора воплотить ещё одну маленькую «задумку». Пошатываясь, я выбралась на улицу, и морозный воздух тут же окатил меня свежестью. Ян стоял у стены, небрежно облокотившись, и выпускал в ночь тонкие струйки дыма. – Дай сигарету, пожалуйста, – выдохнула я, пытаясь держать равновесие. Он приподнял брови и скептически посмотрел. – Ты же не куришь. Разве нет? Я закатила глаза и, не думая, ответила: – А ты раньше тоже не курил. У всех бывает первый раз. Ян хмыкнул, протянул сигарету и, отдав честь, произнёс с преувеличенной серьёзностью: – Для меня честь присутствовать при твоём первом разе. Стало очень смешно от абсурдности происходящего. Он поднёс зажигалку, я вдохнула, и горячий дым полоснув горло, обжёг лёгкие, заставив меня закашляться так, будто внутри вспыхнул маленький костёр. На вкус – мерзость. Я сразу поняла, что совершенно ничего не потеряла, пока обходилась без этой дряни. Но упрямство и лёгкое (ага, лёгкое) опьянение взяли верх: раз уж начала – докурю. Не хотелось бросать почти целую сигарету, тем более, если она не моя. – Лейн, какого чёрта ты творишь?! – донёсся сзади возмущённый голос. В нём слышалась нервозность, но вместе с ней – забота. Через секунду на мои плечи легла куртка, тяжёлая и тёплая. Я сразу узнала этот запах – смесь кофе и одеколона, что мы выбирали совместно пол года назад. Ноа. Сигарета в руке показалась вдруг нелепой и чужой. В груди стало тепло, куда надёжнее, чем от алкоголя, и на секунду мне даже захотелось закрыть глаза и просто остаться в этой тишине, укрытой его курткой от холодного ветра и самой себя. Я смущённо выпустила остаток дыма в сторону и попыталась сделать вид, что ничего особенного не происходит. – Всего лишь эксперимент, – пробормотала я, стараясь улыбнуться. –Ты же знаешь, я всегда только за всяким оптам.. Ноа резко выхватил сигарету из моих пальцев и раздавил её о бетон. – Эксперименты она проводит, – усмехнулся он с лёгкой насмешкой. – Может, сразу героином решишься уколоться? Для полноты картины. Мы же как раз в Питере. Я фыркнула, натягивая на себя его куртку ещё плотнее. – А может и решусь, — ответила я с притворной серьёзностью. – К тому же, я в курсе, что у меня есть личный надзиратель, который всегда прикроет. Ноа качнул головой и посмотрел на меня так, что под его ироничной маской легко угадывалась забота. – Дура, – произнёс он тихо, но в этом слове было больше тепла, чем в любом комплименте. Я почувствовала, как улыбка сама собой расползается по лицу. В этот момент весь алкоголь, сигаретный дым и вечерняя суета отошли на второй план. Был только он, его куртка на моих плечах и ощущение, что со мной всё будет в порядке.

(И на фоне Ян чисто такой: че я тут забыл)

***

Я не могла так просто вычеркнуть из себя весомую часть своей жизни. Как бы я ни старалась подстроиться под новые реалии, где мой лучший друг – тот, кто всегда прикрывал и заботился обо мне – больше не занимал этого места, мысли неизбежно возвращались к прошлому. К тем вечерам, когда мы могли смеяться до боли в животе, к моментам, когда он молча оказывался рядом и мне не нужно было ничего объяснять. Сложно выкинуть человека из головы, когда в комнате на стенах висят совместные фотографии, а на полках пылятся подарки, за которыми стоят десятки воспоминаний. Всё изменилось. И всё же, несмотря на боль, Каин был прав – теперь они в прошлом. Но, чтобы действительно оставить прошлое за спиной, нужно сделать то, на что я не решалась.

Поговорить с Ноа.

И не для того, чтобы вернуть его – я даже не смела об этом думать. Это было бы слишком эгоистично. А хотя бы для того, чтобы извиниться. Чтобы расставить всё по своим местам и освободить себя от груза, который давил каждый день. Лучшего момента, чем 31 декабря, не придумать. Старая жизнь остаётся в уходящем году, а новая начинается в полночь. Символично, не правда ли? Ещё в начале декабря я купила для Ноа подарок. Новую клавиатуру – ту самую, на которую он давно поглядывал, но всё никак не решался потратиться. Лаконичная, сдержанная, идеально вписывающаяся в его комнату. Я тщательно упаковала её, перевязала лентой и, собравшись с силами, стала готовиться сама. Руки дрожали, когда я натягивала пальто. Внутри всё переворачивалось от страха: встретиться лицом к лицу, сказать то, что столько времени застревало в горле. Но я знала – этот разговор нужен. Нужен нам, как дань уважения общему прошлому. Поднявшись к двери его квартиры, я глубоко вдохнула и несколько раз нажала на звонок. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить наружу. Я уже слышала поворот ключа в замке.

Давай, Лейн. Соберись. Всё будет хорошо.

Дверь распахнулась. – Привет, Ноа… – начала я, но слова застыли на губах. – Лестер? Передо мной стоял совсем не тот, кого я ожидала увидеть. Вальяжно опершись о дверной косяк, он словно намеренно загораживал проход. В его глазах плескалось открытое раздражение. За его спиной доносились голоса и смех друзей – видимо, на этот раз они решили встретить Новый год все вместе. Без меня. – Лейн! Какая встреча! – протянул он с ядовитой ухмылкой. – А где твой белобрысый хуй? Или он тебя бросил, а ты решила вернуться к своему запасному варианту, чтобы он вытер твои слёзы? Его слова ударили больнее, чем пощёчина. С Лестером у нас всегда были натянутые отношения: мы не конфликтовали, просто держались на расстоянии и старались не общаться. Но сейчас его ничего не сдерживало и он не фильтровал свою речь. Злоба, презрение – всё обращалось против меня. Гадко и обидно. Каждое слово попадало прямо в сердце. Глаза предательски защипало, и слёзы подступили к горлу, но я изо всех сил сдерживалась. Я не могла позволить себе заплакать здесь, перед ним, перед всеми. – Пиздуй туда, куда раньше сбежала, и перестань использовать Ноа как собачку на побегушках. Ты его недостойна, – с ядом бросил Лестер. – Ты чего в дверях застрял? …Лейн? – голос, который я так ждала, прозвучал за его спиной. Всё вокруг будто растворилось: и колкие слова Лестера, и их обидная правда, и мои собственные страхи. Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Робко, но искренне. – Ты нам нигде не отвечала… Я уж подумал, что уехала к своим в Ротков праздновать, – сказал Ноа, подходя ближе. Это была ложь, выдуманная им на ходу, так как он знал, что я туда точно не сунусь, как и он. Но в этот момент я была благодарна даже за такую попытку сгладить ситуацию. Лестер чертыхнулся, бросил на меня напоследок взгляд, от которого внутри всё сжалось, и ушёл к компании. Я невольно поёрзала, будто хотела стряхнуть с себя его презрение. – Привет… я…м в общем, вот, – протянула я Ноа подарок. Когда я его покупала, то представляла эту встречу совсем иначе: с лёгкостью, радостью, с нашим смехом. Но реальность оказалась жёстче. – Ты ведь давно хотел её купить… надеюсь, я правильно запомнила. На лице Ноа сменилось сразу несколько эмоций: сначала шок, затем непонимание, лёгкая растерянность… и обида, узнаваемая и острая, как нож. Я почувствовала её даже в том, как он взял коробку. Но когда он аккуратно разорвал упаковку и увидел клавиатуру, выражение изменилось. Глаза засветились теплом, губы дрогнули в почти забытом мною искреннем жесте. – Лейн… спасибо тебе большое. Правда. Я как раз вчера думал уже заказывать… Хорошо, что не стал спешить, – сказал он тихо, и в его голосе я уловила ту нотку настоящего Ноа, по которому скучала каждый день. Повисла пауза. Воздух между нами стал густым, тяжелым, но я знала: если не скажу сейчас, потом уже не решусь никогда. – Слушай… прости меня за всё. За то, что было в последнее время. Я даже не знаю, с чего начать, но я правда виновата. Та ссора… я не должна была говорить всего того. А потом… мне стало так стыдно, что я не могла набраться смелости даже написать. А позже – боялась встретиться с тобой взглядом, поэтому отказалась от прогулки. – Голос предательски дрожал, но я продолжала. – Каин помог мне тогда выкарабкаться, он буквально вытолкнул меня из этой ямы. Но я не должна была убегать, не должна была прятаться… Я так многое сделала неправильно. Я сплошное разочарование. Поэтому если ты… если ты ненавидишь меня, я приму это. Я заслужила. Я опустила глаза в пол, чтобы не видеть его реакцию. Внутри всё дрожало от страха, но вместе с тем было чувство, что, наконец, я сделала шаг туда, куда боялась идти так долго. Тишина висела между нами, пока я пыталась собрать остатки смелости, чтобы выдержать его взгляд. Ноа смотрел пристально, будто пытался разглядеть что-то за моими словами, понять – искренне ли я или просто в очередной раз пытаюсь сбежать от правды. – Какая же ты глупая, конечно, – тихо сказал он, и в его голосе впервые за всё время появилась мягкость. – Ты же знаешь, я никогда не смогу тебя ненавидеть. Я просто не умею это делать. Слёзы сами покатились по щекам, горячие и упрямые. Но вместо того чтобы поблагодарить, я, как всегда, начала спорить – словно привычка оправдываться была сильнее меня. – Неправда. Я знаю, что ты ненавидишь Бориса Романова, – выдохнула я, утирая лицо рукавом. Ноа поморщился, будто я только что сказала что-то нелепое. – Лейн… Ты – не он. Не сравнивай себя со всякими чокнутыми фанатиками. Эти слова будто пробили стену внутри. Я больше не могла держать расстояние и, преодолев шаг, прижалась к нему, крепко обняв. Моё сердце стучало где-то в горле, а дыхание сбивалось. Он обнял меня в ответ – осторожно, но искренне, и в этот момент я почувствовала, как напряжение, копившееся неделями, наконец отпускает. – По секрету… я скучал по тебе, – тихо сказал он, так, что слова растворились у меня над ухом. – Я тоже… – выдохнула я, и это было правдой, чистой и простой. Мы постояли так ещё пару мгновений, и впервые за долгое время мне не хотелось, чтобы время куда-то двигалось. Но всё же он первым разорвал объятие, улыбнувшись чуть устало, но тепло. – Может, ты присоединишься к нам? – предложил Ноа, кивая в сторону квартиры, откуда доносился смех и звон бокалов. Я мотнула головой, хоть внутри что-то болезненно дёрнулось. – Думаю, некоторые там не особо будут мне рады… – я бросила взгляд на дверь, за которой скрылся Лестер, и криво усмехнулась. – К тому же у меня уже есть планы на сегодня. Но… встретимся в новом году? – с надеждой спросила я. Он смотрел на меня ещё пару секунд, и я уже успела испугаться, что всё это было лишь сиюминутной слабостью. Но Ноа кивнул и чуть улыбнулся. – До встречи. Я повернулась, чтобы уйти, но, сделав шаг, оглянулась ещё раз. Он всё так же стоял в дверях – спокойный, немного задумчивый, с подарком в руках. И в этом взгляде было что-то, что давало мне право надеяться.

***

Была почти ночь. На улицу уже вышли люди, чтобы встретить Новый год и полюбоваться фейерверками. Снег валил крупными пушистыми хлопьями, тихо ложась на землю, будто мягкое покрывало, и ветер почти не шевелил деревья. Темнота ночи разбавлялась тёплым светом уличных фонарей, которые рассеивали дымку падающего снега. Я давно не чувствовала такой лёгкости. Каин, похоже, это заметил. – Что-то произошло? – спросил он, слегка улыбаясь. – Можно и так сказать, – ответила я, ощущая, как внутри разливается тепло. – Скоро Новый год, я хочу сделать его нереально крутым! Он насмешливо покачал головой, словно смотрел на ребёнка, который слишком серьёзно воспринимает праздник. – Надеюсь, я тоже буду частью этого твоего нереально крутого будущего? – произнёс он, когда мы подошли к площадке, с которой хорошо был виден предстоящий фейерверк. Людей здесь почти не было, только тихое шуршание снега под ногами. Я взглянула на него. Его глаза встретились с моими, и в их глубине отражалось что-то удивительно спокойное, почти небесное. Свет фонаря мягко падал на его лицо, делая черты идеальными, словно скульптура, созданная великим мастером своего времени, недосягаемое божество, вдруг оказавшееся совсем рядом со мной. Совсем близко. Казалось, будто сама судьба всё это время подталкивала нас друг к другу. Мне хотелось узнать его лучше, изучить его вдоль и поперёк. Я давно не сталкивалась с такими сильными эмоциями и не знала что мне с ними делать. Было страшно всё вновь испортить, этот человек крепко засел у меня в голове и не хотел выходить оттуда. Он был яркой и можно сказать уникальной личностью, полной загадок и это мне в нём нравилось. Я хотела быть ближе к Каину. Ближе чем мы были сейчас. И я решила попытать удачу снова. – Ты мне нравишься, – выдохнула я, и мои слова почти растворились в треске и хлопках фейерверков над головой. Он перевёл взгляд на светящееся небо, Было слишком шумно, чтобы услышать мои слова в точности, но я заметила лёгкое недопонимание на его лице. Он слышал каждую букву, но предпочёл молчание вместо ответа. Это полный провал. Супер! В неловком молчании телефон в моём кармане завибрировал. На экране высветилось имя Ноа. Сердце сжалось от радости – празднование у них явно было в самом разгаре, но он нашёл время, чтобы позвонить мне. – Лэйн! С Новым годом! – его голос звучал радостно и тепло, слышны были завывания друзей и лёгкое чоканье бокалов. Но прежде чем я успела ответить, Каин мягко, но решительно выхватил телефон из моих рук. Возмущение в моих глазах сменилось удивлением, когда его губы коснулись моих в поцелуе. Настойчиво, страстно, почти властно. Я моментально растворилась в этом моменте, в нём и в ощущении близости. Его губы были немного обветренными, но это нисколько не портило впечатление, наоборот, добавляло приятный контраст. – Небольшой подарок в честь Нового Года – Каин улыбался мне в губы, а я как зачарованная смотрела на него, мечтая растянуть случившееся. Звуки фейерверков, падение снега, огни фонарей – всё стало второстепенным. Через мгновение я почувствовала лёгкость дыхания, когда Каин слегка отстранился, удерживая меня за подбородок рукой. Я краем глаза взглянула на телефон, когда вспомнила, что разговаривала со своим другом – экран пуст. Ноа отключился. Снег продолжал тихо падать, огни фейерверков мерцали, а я позволила себе просто улыбнуться. Мир вокруг будто замер на мгновение, и я ощутила, что всё в порядке.