Милая Сара

      Гостиница “БенБоу”, словно сказочный феникс, восстала из пепла.       Сара трепетно ждала, когда наёмная бригада строителей закончит ремонтные работы, и её жизнь вернётся на круги своя. Трудолюбивая и ответственная, она едва ли с ума не сошла, оставшись без работы и жилья, да ещё и единственный сын, её дорогой Джимми, на тот момент отправился в невероятно опасное путешествие по просторам эфириума без всяких гарантий на выживание, что значительно подкосило её моральный дух. Но всё, к счастью, обошлось. И обошлось, что удивительно, лучшим образом!       И вот, в гостинице снова шум, суета и наплыв гостей, как и прежде. Сара обыденно вертится на кухне, как юла, стараясь успеть между потоком заказов пожарить оладьи любимому сыну к тому моменту, когда тот вернётся из академии. То, что Джим в конечном итоге образумился и превратился в добропорядочного гражданина, значительно успокаивало её. Однако помощника у неё так и не появилось. “Значит, не судьба”, — так говорила Сара себе.       Раньше Джиму не была интересна работа на постоялом дворе. Об этом можно было выразиться даже так: он её терпеть не мог, но ради матери изредка убирал грязную посуду после гостей, скрипя зубами и без конца закатывая глаза. Теперь он стал гораздо терпеливее и взрослее, но усиленная учёба требовала от него много сил и времени, отчего Сара попросту не чувствовала в себе права нагружать юношу дополнительными обязанностями. “Гостиница моя, а значит и справляться мне”, — благо, в ней было достаточно мужества, чтобы не препятствовать сыну в том, чтобы тот шёл собственным выбранным жизненным путём, и не морочить ему голову житейскими проблемами. И за это, на самом-то деле, была немаленькая награда: Саре было безумно приятно чувствовать, как сын её уважает и благодарит, пусть и не выражает этого вслух.       Но трудности никуда не девались, пусть даже её бизнес возобновился и даже процветал. Сара принимала их с оптимизмом. Их все: ежедневные ранние подъёмы, суетливую и изнурительную работу на кухне, капризы гостей самых разных национальностей, рас и видов, и бесконечную уборку, уборку, уборку…       Она понимала, что следует нанять работника или хотя бы помощника. Прекрасно понимала. Но не решалась. Даже не представляла себе, как она сумеет кем-то руководить. Только от размышлений об этом ей становилось так неловко, что Сара тут же отмахивалась от подобных мыслей и с двойным упорством возвращалась к труду. В самом деле, уж какая из неё начальница? Да, тянуть на своих плечах благополучие всего постоялого двора непросто… но от мыслей о найме Саре мгновенно начинало казаться, что и “БенБоу” не так уж велик, да и дел в нём не так уж много. Уж сама как-нибудь разберётся!       Раньше, довольно давно, ей помогал муж. Точнее, она помогала ему. Но муж исчез. А гостиница осталась. Сара, торопливо протирающая столешницу, сама не до конца понимала, почему она снова о нём вспомнила. В самом-то деле, столько времени уже прошло. Она даже лицо его почти позабыла. Более-менее ей помнились лишь собственные слёзы, горькие, холодные и унизительные, да его удаляющаяся спина с походной сумкой, освещённая рассветным заревом в пыльном окне. — Мам! Мама! — погрузившись в свои мысли, она даже и не заметила, как настало время возвращения Джима из академии. Тот, удивительное дело, после длинного учебного дня был необычайно бодр и с порога принялся её упорно звать. Сара изумлённо подняла глаза и отвлеклась от своих дел, оставив поднос с посудой на комоде у входа на кухню. — Да, Джим? — поспешила выйти она навстречу сыну, по пути подняв с пола пару разлетевшихся листов с обеденным меню. — Здравствуй. — Привет, — второпях поздоровался с ней Джим. Его глаза непривычно сверкали. Сара давно не видела сына таким радостным и взбудораженным. — Позволь мне кое-кого тебе представить. Это… — юноша на миг благоговейно обернулся, и затем вновь с доверием обратился к матери. — Это Джон Сильвер. Я много тебе о нём рассказывал.       Сара встрепенулась и поспешила к двери, вмиг обо всём позабыв. Бумажные листки вновь с тихим шорохом разлетелись по холлу ресторана…       В дверях стоял упитанный смуглый мужчина в плотном чёрном пальто явно бандитской наружности. Он был таким рослым и крепким, что одним лишь своим силуэтом заслонял все небесные светила, и стоял у дверного проёма, сильно склонившись — очевидно, потому что тот ему был не по размерам.       Проницательность Сары мгновенно выдала уверенное заключение: да это же отъявленный пират-головорез! Поэтому лишь за долю мгновения женщина испытала целый рой смешанных чувств: и опасение, и недоверие, и волнение, и страх, и в то же время безмерную признательность — ведь именно благодаря этому человеку её сын вернулся живым, а её гостиница снова процветала. Он оказал их семье неоплатную услугу, пусть и являлся преступником. Сара стойко усмирила все свои внутренние эмоции и поспешила встретить дорогого гостя, как подобает — в конце концов, сильнее всего сейчас она испытывала именно радость. Радость оттого, что у неё появился шанс воочию увидеть Джона Сильвера (по словам Джима — легендарного Джона Сильвера) и представиться ему лично, даже несмотря на всё остальное. — Здравствуйте, мистер Сильвер. Меня зовут Сара Хокинс, — без страха подняв большие карие глаза на лицо пирата, на котором светился пронзительным жёлтым светом механический глаз, вежливо заговорила она. — Джим много о вас рассказывал. Прошу вас, проходите.       Но, когда её нежный и добрый голос умолк, воцарилась неожиданная тишина. Джон Сильвер стоял в дверях, словно зачарованный, уперев в порог основание стальной ноги и не двигаясь с места. Сара и сама не заметила, как ненароком оцепенела: искусственное око пирата отчасти её пугало, однако уцелевший глаз Сильвера смотрел на неё вовсе не угрожающе и не хищно, а, скорее, ошарашенно. Саре почудилось, что даже отчасти жалобно. — Эй. Ты чего? — удивлённо обернулся к тому Джим. — Обычно ты трещишь без умолку, слова вставить не даёшь… — юноша хмыкнул. И, лукаво сощурившись, неожиданно усмехнулся. — Мам, не обращай внимания. Просто его женщины обычно стороной обходят, и он перед ними каждый раз так в ступор впадает. — Экий ты, Джимбо, фантазёр, — эта спасительная колкость успешно спустила пирата с небес не землю. Он рассмеялся грудным басовитым смехом и одобрительно потрепал Джима по макушке здоровой рукой, ладонь на которой была настолько огромной, что голова Хокинса умещалась в ней подобно яблоку. Тот, поумерив своё ехидство, довольно пожмурился. А гость, прочистив горло, поспешил представиться хозяйке трактира и сделать это как можно вежливее: — Джон Сильвер. Очень рад знакомству, миледи, — учтиво снял он перед Сарой потрёпанную флотскую шляпу. — Пожалуйста, зовите меня просто Сара, — приветливо улыбалась ему владелица таверны, скромно сложившая ладони на белом фартуке. — Прошу вас, располагайтесь. Я прямо сейчас накрою стол.       Джон Сильвер, низко склонившись, наконец, по приглашению вторгся в гостиницу, возрождению которой в своё время благородно поспособствовал. Своей алчности и жажде богатства на планете Натаниэля Флинта он, естественно, дал отважный бой, но во время этой бравой битвы карманы золотом всё-таки предусмотрительно набил. Благо, что вовремя приспособил на те заплатки! — Ты, Сильвер, застеснялся, что ли? — а Джим всё не унимался, украдкой посмеиваясь над бывшим коком. Ещё бы, ведь теперь тот был не в праве отправить его на кухню чистить три мешка картофеля в наказание за любой пустяк, да и на Джиме сейчас так отлично сидела элитная белая униформа — грех было не воспользоваться шансом понаглеть. — Ты не робей, мы тебя не обидим.       Сильвер неторопливо отодвинул деревянный стул здоровой рукой и вальяжно устроился за обеденным столом в углу трактира. Однако Джим всё-таки уловил в его нарочито ленивых жестах необычное беспокойство. Киборг явно старался прикрыть свою многофункциональную механическую руку, которую время от времени ласково обзывал “кухонным комбайном”, рукавом пальто. — Ты, вижу, по мне сильно соскучился, Джимбо, — лукаво прищурив механический глаз, заулыбался пират. — Небось растерял все навыки без моего присмотра. Надеюсь, перед своими сокурсницами не мямлишь? — Ничего не мямлю! — мгновенно вошел Джим в оборону, совсем как ёж. — Вот и славно. Как себя перед людьми поставишь, так они и будут относиться. Я, Джимбо… — Сильвер, уперев увесистый локоть в столешницу, склонился к Джиму. Тот тут же потянулся навстречу, стремящийся подставить любопытное ухо. — …если честно, маму твою не хочу напугать. Я с правой стороны, знаешь ли… эм-м… не самый привлекательный, — заговорщицким шёпотом сообщил ему пират. — А я не из пугливых, — цыплёнок табака и бобовый гарнир очутились перед ними, откуда ни возьмись, как и сама Сара. Джим краем глаза заприметил, что Сильвер вытянулся на стуле так, как сам Хокинс ни разу за учебной партой не струнился. Аж стал стройнее выглядеть! Расторопная женщина тем временем с улыбкой опустошила поднос, оставив на столе закуски и напитки. — Чувствуйте себя, как дома, — она была ласкова и гостеприимна… и вдруг выдала: — Но ничего не крадите! — Что Вы, как могу?! — такое заявление Джона молниеносно развеселило. Казалось, его здоровый глаз, неотрывно наблюдающий за порхающей в работе хозяйкой таверны, засверкал даже ярче роботизированного импланта. — Если я и пожелаю отсюда что-то украсть, то только Вас, милая Сара.       Джим громко поперхнулся компотом, заляпав свою выходную беленькую униформу. — Только попробуйте, и я вам устрою жизнь малиновую! — но бесстрашная Сара отнюдь не осталась в долгу, в шутку пригрозив киборгу пальцем. Её улыбка стала только ярче. — И будете потом горько плакать уцелевшим глазом, мистер Сильвер! А сейчас прошу меня простить.       Она вернулась к работе, ведь посетителей в зале было довольно много, и каждый требовал к себе её внимания. Однако Сильвер всё равно продолжал неотрывно глядеть на её изящный неуловимый силуэт, мерцающий меж столами подобно прекрасному видению. Со стороны даже складывалось такое впечатление, что матёрый морской волк вот-вот растает и станет бесформенным сгустком желе похлеще малыша Морфа, который в данный момент безмятежно дремал у Хокинса за пазухой. — Если и стану плакать, то только от счастья… — задумчиво озвучил Сильвер вслух свои нечаянные мысли. И тут же, вздрогнув, обернулся к Джиму, который в этот раз подавился куриной ножкой. — Джимбо, ну, не жадничай! А то до конца ужина, гляди, и помрёшь.       Когда тихий вечер укрыл долину прохладой, Джим отправился вместе с Сильвером к причалу, дабы отогнать его межзвёздное судёнышко в неприметное место. — Сильвер, ты что ли в сторону моей дорогой мамы неровно засопел? — неторопливо поворачивая штурвал, всё-таки не выдержал Хокинс и спросил морского волка прямо в лоб. Вопрос этот, конечно, с одной стороны был несерьёзный. Но с другой — очень даже серьёзный, когда Сильвер после ужина в трактире вдруг таинственно умолк и погрузился в свои сакральные раздумья, точно как глубоководная рыба.       Сильвер, отрешённо созерцающий далёкое звёздное небо, пока Джим взял управление пространственным катером на себя, поначалу лишь глубоко вздохнул и задумчиво потёр выбритый подбородок здоровой рукой. — Ты, Джимбо, ничего такого обо мне не подумай. Я твою маму даже пальцем не трону, уж поверь, — немного погодя всё-таки заговорил он, и причём заговорил довольно честно и открыто. — Но непринуждённый вид мне и впрямь держать тяжело. Ведь я такой прекрасной женщины… — взгляд пирата, направленный на звёздный небосвод, вдруг стал бесконечно мягок. — …в жизни не встречал.       Джим весь онемел и обомлел. Он столь обезоруживающей искренности от хитрого старины Сильвера уж никак не ожидал услышать! — Эх, каким же я всё-таки был дураком… — а пират тем временем уже глубоко погрузился в собственные нерадужные размышления. Сара, занятая работой, успела уделить им двоим лишь несколько своих минут, остальную заботу о госте доверив взрослому сыну, но и этого хватило с лихвой, дабы у киборга буквально запустилось грандиозное “системное обновление”. Сильвер выглядел прозревшим и в то же время — ужасно печальным и разбитым. — Дураком с раздутым самомнением. Считал, что мне подвластны все заливы эфириума, плевал на закон и на жизни людей. Только и делал, что охотился за наживой: “Добудь себе величие, Сильвер! Все богатства будут твои, стоит только тебе захотеть!” Самонадеянный болван. А она мне только одним своим уставшим взглядом мозги вправила. И я себя увидел таким, какой я есть на самом деле. Жалкий одинокий отступник, не нужный никому, помимо полицейских ищеек. Толку мне от авторитета среди бортовых отбросов, если она меня за мои деяния ни за что не станет уважать?       У Джеймса Хокинса от такой душераздирающей исповеди едва ли глазные яблоки из орбит не вывалились. — Вот это ты, Сильвер, поплыл! — Джим и не знал даже: плакать ему или смеяться? Было похоже, что он вот-вот засмеётся до слёз. Или же заплачет от смеха. — И приплыл!       Неуловимая легенда космических морей и гроза торговых крейсеров Джон Сильвер втрескался в его ненаглядную мамулю по уши, стоило только той замелькать перед его глазным зрачком-прицелом. Причём, втрескался-то нешуточно! — Да ну тебя в баню, Джимбо... — киборг в ответ на эти подтрунивания лишь устало отмахнулся. — Я раньше так удивлялся: в кого ты такой смышлёный и бойкий вышел? А теперь наведался к тебе домой, и всё тут же стало предельно ясно — понятное дело, в кого.       Джим подуспокоился. И, внимательно глядя на задумчивое лицо пирата, усмехнулся с теплотой. Будь это кто-то иной, Хокинс бы его наверняка уже с разгону выпнул за борт. Но ведь это же был Сильвер. Человек, буквально заменивший ему отца в самые ненастные периоды жизни и ничего не ждавший за это взамен. Джим был настолько в нём уверен и в глубине души испытывал к Сильверу настолько сильные признательность и гордость, что, вопреки всей возможной логике, не почувствовал ни капли ревности, сомнения или злости. А совсем наоборот. Джон Сильвер смотрел на Сару нехарактерно для закостенелого пирата — с вожделением, но без всякой похоти, с робкой нежностью, волнением, восхищением и бесконечным уважением. Что было, в общем-то, вовсе неудивительно. Джим и сам прекрасно знал и видел, каким его мать была человеком: добрая, разумная, ласковая, терпеливая, находчивая, остроумная, с большим смелым сердцем, да ещё и стройная красавица в придачу, которую даже тонны тяжелой и грязной работы не могли испортить. Видел и понимал, что Сара за свои старания уж точно заслуживает в свою сторону подобного взгляда, каким на неё украдкой глядел в трактире Джон Сильвер. Отгонять от неё, одинокой и уставшей, любящего мужчину показалось Джиму не просто эгоизмом, а настоящей подлостью. — Слушай. А если ты всё это скажешь не мне, а ей? — откинувшись на бортик дрейфующего судна, вдруг уверенно заявил он. — Женщинам вроде нравится слушать комплименты. — Вот это ты придумал, юнга! Нет уж, — но Сильвер категорически скривился на это предложение, скрестив тяжелые руки на выпирающем животе. — Я Сару в неловкую ситуацию ставить не хочу. Точка. Тем более, у такой прекрасной леди явно имеется уйма ухажёров, уж куда там мне, консервной банке, тягаться с молодыми.       Джим устало закатил глаза. — Та нет у неё никого! — без боя вывалил он Сильверу всю мамину подноготную. — Я б заметил. Тем более, вы с мамой ровесники. Просто ты за собой не шибко следил, вот и превратился в уродца.       Складчатое лицо Сильвера удивленно вытянулось: — Как ровесники? Я думал, ей примерно… — киборгу хватило нескольких секунд, дабы прозреть окончательно. Перед ним ведь сидел Джим, собственной персоной, уже вполне себе самостоятельный и дерзкий студент. Её взрослый сын. — И впрямь! Ха-ха! На себя посмотри, какой здоровый лоб вымахал! Эх, Джимбо… — но, несмотря на всё, пират лишь покачал головой. — Я уплыву через пару-тройку дней. Мне бы просто тихое место, чтобы скинуть ищеек с хвоста. Не забивай себе голову.       Джим вздохнул. Он был безумно рад, когда Сильвер внезапно причалил к таверне. И наверняка будет безумно расстроен, когда тот снова уплывёт восвояси. — Слушай, Сильвер. Как отец ушёл в мои шесть, так мама и одна до сих пор, — честно сказал он. — О-о… — Сильвер в сочувствии изогнул брови. — В смысле, совсем одна. И на кухне, и в трактире, и в комнатах для постояльцев. Каждый день. И никого не нанимает, стесняется, — упрямо продолжил свою мысль Хокинс, остановившись у гаражного кооператива. — Это ещё как? — уж тут-то до киборга, наконец, начала доходить истинная суть. — Ага. Вот так. Ей бы повара хорошего, дельного. Чтоб ей хотя бы на кухне не крутиться и ночами над заготовками не сидеть. А то у меня учёба, времени помогать почти нет, — Джим жалостливо развёл руками.       Сильвер усмехнулся и пристально прищурил в его сторону здоровый глаз: — Так что же, мою кандидатуру на эту должность порекомендовать хочешь? — Мама тебя деньгами точно не обидит. Но, если тебя это не интересует-... — непринуждённо отмахнулся Джим, соскочив с катера на земную твердь. — Да погоди ты! Погоди, Джимбо, — Сильвер грузно спрыгнул следом, удержавшись ладонью за борт. Левитирующий катер закачался. — Как же мне теперь уплывать прикажешь, зная, что Сара продолжит всё тянуть на своих хрупких плечиках?       Джим демонстративно пожал плечами. Сильвер покачал головой с косоватой усмешкой: — Экий ты хитрец и лентяй! — Ай! — завопил и задергался Джим, хохоча, когда его намертво сдавили в локте и взъерошили напрочь всю голову. — Можно подумать, это я по космосу в бегах болтаюсь, перебиваясь шабашками! Отпусти, Сильвер! — Ладно уж. Фух, — киборг милосердно разжал стальные тиски и словно вмиг о Джиме позабыл, утонув с головой в своих внутренних тревогах. — Что-то теряю я хватку. Меня аж мандраж схватил. Давно со мной такого не случалось. Ух! А с другой стороны, если не я, так вскоре наверняка на это место заявится какой-нибудь урод. Нет уж, хрен ему моржовый! Надо идти, — но с духом, стоило отдать ему должное, собрался Джон довольно быстро. — Перед капитаном Амелией ты, значит, шутки травил, а перед моей робкой мамой вдруг весь посыпался? — Хокинсу казалось, что он вовек сможет с этого забавляться. Влюблённый Сильвер был тем ещё зрелищем, обхохочешься! — Потому что кэп Амелия — это просто кэп, расфуфыренная командирша, а Сара!.. твоя мама, — пират пусть и изъяснялся малость спутанно, но его непоколебимый и жесткий тон суть фраз доносил вполне доходчиво. — Удивительная и очаровательная женщина — вот, кто твоя мама.       Джим вдруг осознал, что этот разговор затек уж в какое-то напрочь непостижимое русло, в котором Сильвер перед ним отстаивал честь Сары, хотя всё обязано происходить с точностью да наоборот. — Лучше вспоминай на обратном пути, как похлёбку правильно варить, — по-доброму усмехнулся он, спрятав судно Сильвера среди ржавого скопления выброшенных катеров. — Поваром? — изумлённо выглянула Сара из-за пригорка грязной посуды, хлопнув ресницами. — Ох! Мне, право, будет так неловко, мистер Сильвер. — Прошу Вас, просто Джон, — Сильвер без всякого позволения забрал у неё поднос. Сара аж ахнула: она его еле тащила, аж коленки подгибались, а Сильвер держал эту ношу одной лишь ладонью так, будто она ему ощущалась сущей чепухой. — Уж если я всё плавание целый корабль кормил, то и с вашими троглодитами наверняка управлюсь, Вы так не думаете?       Сара вдруг запоздало поняла, что к её щекам отчего-то хлынул жар. Она очень смутилась, но в то же время совсем не хотела конфузиться перед дорогим гостем — Сильвер, вроде бы, и был бандитом, но с ней он так старался держаться учтиво, что Саре совсем не хотелось его огорчать. — Это несомненно так, и я ни секунды в этом не сомневаюсь. Но мне будет очень перед вами неудобно. Не хочу нагружать вас своей работой, — честно ответила она, подняв распахнутый взгляд выразительных карих глаз и подарив мужчине благодарную улыбку. — Так и делать всю работу одной Вы тоже не обязаны, милая Сара, — судя по всему, это произвело на пирата настолько неизгладимое впечатление, что он, казалось, уже был полностью готов батрачить в “БенБоу” до скончания дней абсолютно бесплатно. — Я приготовлю пару своих фирменных блюд, а Вы уж решите, подходят Вам мои навыки или нет. — Ох, раз уж вы так настаиваете, мистер Сильвер, я с большой радостью. Очень заинтригована! — впечатлённая Сара торопливо засеменила на кухню за киборгом вслед, буквально порхая, как бабочка — уж без тяжеленного подноса с посудой это было ей проще простого.       Джим только устало усмехнулся. И, вымотанный, тихо отправился в свою комнату вверх по лестнице, по пути отмахнувшись ладонью от надоедливого Морфа — тот, затеяв подразниться, настырно принимал форму сердца и маячил у головы, совсем как прилипчивая муха.