Одного неба вороны

      "Я уверен, она была намного воспитаннее своего сына".       Колдуэлл стоял в коридоре золотисто-белого дворца и от скуки ожидания разглядывал массивный портрет, давно умершей, королевы. Волосы изображённой молодой женщины были белоснежными, что создавало контраст с длинными чёрными прядями Колдуэлла. Глаза королевы сияли нежной голубизной, что не скажешь о её сыне, у которого от этой приятной голубизны остался только цвет. Даже художник смог передать невесомую нежность, а природа - нет. Её Высочество Белла ушла из жизни во время родов, и Колдуэлл очень жалел об этом, хоть и не знал её лично: возможно, она смогла бы вправить мозги этому идиоту. Его многоуважаемый король вступил на трон на год раньше положенного - в семнадцать лет, и слишком этим гордился. Была бы воля Колдуэлла, этот Ричард ещё лет десять продержался бы в принцах, а лучше и все сто. Он стал советником не так давно и даже думать не хотел, что случилось с прошлым. Если учитывать то, что прошлый советник прослужил год, а Колдуэлл держится почти два года...Возникает теория: раз в год король творит что-то максимально глупое, сознание адекватного человека не выдерживает и он умирает. Тогда почему Колдуэлл ещё не умер, если служит на год дольше? Ответ прост: он уже умер, а это его персональный ад. Вроде смешно, а с каждым днём он всё больше верил в фантазию своего уставшего разума. - Прошёл час. Даже час и пятнадцать минут, - к слову, разговоры с самим собой были побочным эффектом от службы на этой должности. "Да что там можно так долго писать?! Он, наверное, просто уже разучился и учится заново!" - сжав челюсти, стараясь дышать глубже, Колдуэлл быстро оказался у роскошной, высокой двери и ворвался в покои короля.       Открывшаяся перед ним картина разочаровала, впрочем нисколько не удивила: Ричард сидел за письменным столом, грустно склонившись над листом с пером в руке. Чернила, капающие с конца пера, уже образовали достойные кляксы на краю стола. Левая рука паренька бесцельно блуждала в коротких белых локонах. Из-за причёски короля Колдуэлл всегда мысленно называл его бар...ягнёнком, но иногда хотелось назвать вслух. Сидел молодой король, конечно же, не так, как он ему говорил: сгорбившись, поставив одну ногу прямо на бархатное сиденье стула. Мужчина даже не знал, кого ему в этот момент было жаль больше: горничных или себя. Глубоко и тихо вздохнув, Колдуэлл нарочито громко покашлял в кулак.       Король резко вздрогнул и выронил из пальцев перо, которое удачно упало на полосатый ковёр, щедро делясь с ним тёмными чернилами. Ричард обернулся на кашель, рассеянно моргнул, но, присмотревшись, тут же выпрямился и поставил обе ноги на пол. Паренёк открыл рот, чтобы промямлить что-либо ради приличия, но его опередили. - Как успехи, Ваше Высочество? - излишне спокойным и бесстрастным тоном обратился к нему Колдуэлл.       Ричард кожей почувствовал, как невидимые нити в воздухе натянуты до предела; он старался не смотреть советнику в глаза, так как знал, что в них он увидит собственную смерть, причём несколько раз. Тем не менее король привык к Колдуэллу и уже не дрожал, как в первые дни. - Колдуэлл, понимаешь, я пытался...Правда пытался. Но возникла одна проблема. - Какая? - Я забыл, как пишется имя министра культуры. - Подожди, ты сейчас серьёзно? То есть ты больше часа вспоминал-... - Но так получилось! Вот просто взяло и вылетело из головы. Вчера я об этом точно помнил, а сегодня не знаю, что нашло...- и снова эта широкая виноватая улыбка.       Колдуэлл всё же не выдержал и тяжело вздохнул: - Его имя пишется так же, как слышится. Единственное, что нужно запомнить: последняя буква удваивается, как и у меня в имени. - Как и у тебя?...- нерешительно и с ноткой удивления протянул Ричард.       Наступила тишина. "Спокойно. День ещё не прошёл, а я уже умираю. Так, ладно, просто не зацикливайся..." - Разберёмся с этим позже. Мы можем опоздать на праздник. - Я готов. Осталось только корону взять, - Ричард откинулся на спинку стула и блестнул самодовольной ухмылкой. - Переоденься. - В смысле??       Вместо слов советник пристально и выразительно посмотрел на рукав тёпло-жёлтой рубашки короля. Ричард непонимающе поднял руку и недовольно свёл брови к переносице, увидев на дорогой ткани пару чернильных пятен. - Ты меня понял, - бросил, уже выходя из комнаты, Колдуэлл, затем хлопнул дверью.       К счастью, в этот раз долго ждать не пришлось: совсем скоро Ричард Фиямма вышел из комнаты в строгих светло-серых брюках, зауженных к низу. На ногах у короля красовались золотые торжественные туфли с вышитым крылом с каждой стороны. "Что ж, он намного быстрее действует, чем думает. Подождите...Это, что, та же рубашка?" - У тебя есть две одинаковые рубашки? - скептично выгнул бровь Колдуэлл. - Что? - Она точно такая же, как та, которую ты испачкал, - скрестил руки на груди он. - Я тебя не понимаю. Во-первых, эта рубашка на один тон светлее той. Во-вторых-... - Всё-всё, хватит! - раздражённо поднял руки в знак капитуляции Колдуэлл. - Не надо, спасибо. Вопросов нет. Хотя один есть...Где корона и мантия? - Да ну что за...- досадно прошипел Ричард и побежал обратно в комнату.       Колдуэлл развернулся и направился по просторному коридору к лестнице. Ждать непутёвого короля он уже не хотел.       Колёса нескольких карет решительно мчались по аккуратным каменным дорожкам, стуча колёсами в такт лошадиным копытам. Среди всех карет выделялась одна посередине - та, что полностью сделана из золота и блестела в дневном свете; в ней сидели король, советник и пару охранников. Впереди и сзади в более простых каретах находились люди с более низкими должностями во дворце. Осталось переехать мост - и они будут в центре событий фестиваля. Королевство Аурумо славилось жизнерадостным и теплолюбивым народом, несмотря на холодные, хоть и короткие, зимы. Много веков подряд аурумийцы отмечали фестивалем особенный праздник - День Летнего Солнцестояния. С помощью грандиозного фестиваля аурумийцы прославляли огненного феникса, символа их королевства, который как раз и был изображён на гербе, гордо раскинув крылья. В этот праздничный день люди освобождались от обучения и работы, полностью посвящая себя его подготовке, выпекая сочные пироги, готовя разнообразные сладости, ставя спектакли и танцы. Род семьи Фиямма издавна отмечал множество праздников, но большинство из них существовало лишь официально и без пиршеств с церемониями. Неудивительно, что все "невидимые" праздники молодой король отменил. Это было единственным верным решением Ричарда, конечно же, по мнению Колдуэлла.       Сам же король тем временем завороженно вглядывался в окно кареты, наслаждаясь пейзажем родных мест и солнцем высоко в небе. Минус быть королём: в такой важный праздник нельзя снимать мантию, насколько бы сильно не жарило солнце. Со стороны казалось, что Ричард скучает, но импульсивное постукивание ногой по полу кареты выдывало его приподнятое настроение. Его взгляд скользнул вправо, где, словно каменный, сидел советник, сложив руки на груди. Тонкие брови, кажется, всю его серьёзную жизнь имели слегка хмурое выражение, а прямой нос вместе с тонкими губами никак не сглаживал черты лица. Судя по его отточенным движениям, Колдуэлл где-то служил. Несмотря на расспросы Ричарда, он всегда отмахивался от ответов или попросту его игнорировал, что бесило больше всего. Возможно, Колдуэлл и не служил ни в какой армии...опять же, это не точно. "Интересно, сколько ему? Раньше двадцати лет советников не назначают. Он не выглядит настолько молодо, но и старым тоже не назвать..." - пока король размышлял, Колдуэлл почувствовал на себе чужое и безмолвное внимание и поймал его взгляд. Впрочем, Ричард не растерялся и спросил в лоб: - А ты почему не переоделся? - А что не так? - выражение лица мужчины потемнело. - День Летнего Солнцестояния является праздником света, - с напыщенной важностью в голосе отчеканил король. - а ты, ну...немного не светлый, - он оглядел чёрные брюки свободного кроя и такую же рубашку Колдуэлла, только из более простой ткани и без узоров; даже пуговицы были чёрными! - И? - Не подходит. - Меня за это казнят? - издевательски строго прищурился советник.       С языка Ричарда чуть не слетело возмущённое "да", но тот вовремя понял, как глупо это прозвучит. Именно поэтому он совершенно "незаметно" перевёл тему: - Твой любимый цвет, что, чёрный? - У меня нет любимого цвета, - равнодушно и устало произнёс Колдуэлл. - Тогда, смею предположить, ты просто подстраиваешься под цвет своих волос. Или они крашенные? Хотя не похоже...- беззаботно и любопытно уставился на него король. - Если не заткнёшься, я твоё лицо разукрашу, - процедил сквозь зубы Колдуэлл.       Ричард замолчал и инстинктивно подвинулся влево. Сидевшие напротив них, двое охранников последовали примеру своего короля от греха подальше.       На площади было много людей: кто-то оделся в карнавальный костюм, кто-то стоял у прилавков на ярмарке, кто-то просто веселился, как дети, которых, казалось, было больше всех. Кареты освободились, тотчас же потеряв из вида пассажиров. Колдуэлл шёл рядом с королём, рассматривая по пути силуэт солнца, выложенного в середине плитками апельсинового цвета. Он часто задумывался, почему жители Аурумо постоянно готовы радоваться и веселиться. Были ли праздники этому причиной? Нет, скорее, аурумийцы были причиной праздников.       Они остановились чуть поодаль толпы. Охранники дежурили неподалёку, сливаясь с толпой. На небе не плыло ни облачка, поэтому некоторые аурумийцы иногда кучковались в тени зданий, хоть и не боялись загореть, как и их король; Ричард, с от природы бледноватой кожей, в мягкой золото-алой мантии стоял прямо на солнцепёке. К счастью, блестящая корона служила для его кудрявой головы укрытием от теплового удара. Беловласый паренёк наблюдал за детьми, вовсю носившемися вокруг большой клумбы, в которой гордо распустились цветки ярко-жёлтого зверобоя. - Бедолаги, - по-житейски протянул Ричард, поправляя тяжёлую корону. - сейчас они наслаждаются торжественным днём своего великолепного королевства, а уже завтра им придётся снова идти рано утром в школу ради десяти уроков.       Колдуэлл тем временем посматривал за округой: мало кто из мирных жителей подходил к ним, как правило стесняясь королевской особы, но детей это никак не волновало. Случалось, что маленькие сорванцы могли исподтишка дёргать советника за длинные волосы, поэтому на людях приходилось следить за обстановкой. Услышав "мудрые" рассуждения короля, он поспешил поправить: - Не десять. - Как же? - хмыкнул Фиямма и начал озадаченно считать на пальцах, загибая по одному. - Грамматика, математика, история, география, музыка, химия, физика, биология, фехтование, искусство шитья и строительства. Где я ошибся?       Колдуэлл закатил глаза: - Во всём. В первые несколько лет обучения дети изучают грамматику, математику, историю, географию и музыку. Затем эти же предметы продолжаются, музыку убирают и добавляют остальные. "То есть...Я один, как последний неудачник, мучился со всеми десятью предметами с раннего детства?..." - был, мягко говоря, шокирован и разочарован Ричард. - Ах да, в школе нет фехтования. - Нет?? - удивлённо вскинул брови он. - Но как...Погоди, я же видел! - Это были ученики специализированной академии, бестолочь, - в этот момент Колдуэллу захотелось ударить себя ладонью по лбу, но он чудом сдержался. - Странно...Как это не все дети учатся фехтованию? Нужно исправлять. Точно! Сегодня же напишу указ. - Для введения нового предмета в школу сначала нужно разработать план, обсудить цели и аргументы со мной, затем отправить письмо в министерство образования, потом так же... Дальше Ричарду было ужасно больно воспринимать объёмный поток информации. Не выдержав, он страдальчески застонал: - Ааа, точно...Нет, я передумал. Отсутствие фехтования они переживут, я уверен. - Кстати, недописанное благодарственное письмо министру культуры всё ещё ждёт, когда его отправят, - спокойно заметил Колдуэлл. - Между прочим, если бы не его помощь, праздник выглядел бы совсем по-другому. Письмо, конечно, может прийти и завтра, но для этого его нужно написать сегодня вечером.       В конце монолога советника Ричард выглядел крайне раздражённо: вот зачем об этом напоминать? Он, что, хочет ему всё настроение испортить?! - Ваше Высочество, смотрите!       Оба опустили головы вниз на тоненький голосок. Раздражение Ричарда мигом улетучилось, когда он увидел перед собой маленькую девочку в красном однотонном платье и, естественно, с двумя светлыми косичками и красными лентами, вплетёнными в них. Девочка держала в руках белого щенка с коричневым пятном вокруг глаза. - Смотрите! Фермер подарил мне его за то, что я ему с лошадками помогала, - гордо и радостно воскликнула девочка, обнимая нового друга, который энергично вилял хвостом.       Советник тихо фыркнул, отвернув голову и сложив руки на груди. Ричард невольно расплылся в улыбке от умиления и сел на корточки, восхищённо разглядывая щенка. Колдуэлл мысленно надеялся, чтобы, сидящего на корточках, короля никто не заметил. - Какой красавец! Это же мальчик, да? - Да. Я назвала его в честь вас!       Ричард непонимающе уставился на неё: - В честь меня? Ты назвала щенка "Ваше Высочество"? - нервно усмехнулся он, предчувствуя неладное. - Нет же. Его зовут Ричард!       На мгновение душа молодого короля вылетела невесомой дымкой из его тела, но улыбка, хоть и теперь отчасти безнадёжная, осталась. И как ему на это реагировать? Да, его обожают, но какой ценой...       Колдуэлл всеми силами, которых у него уже не осталось, пытался сдержать злорадную улыбку. Да, не получилось, но он не особо-то и жалел. Ричард проигнорировал его реакцию, но, попращавшись с девочкой и щенком, он встал с корточек и чуть ли не прорычал: - Знаешь, в мою честь хотя бы собаку назвали, - губы поджаты. - И не просто собаку, а самого милого щенка на свете! А в твою честь назовут только какого-нибудь...какого-нибудь...       Колдуэлл холодно и ожидающе впился в него взглядом: - Ну? Кого же?       Воздух сразу же стал каким-то напряжённым и густым. От такого угрожающего взгляда пыл короля слегка сдулся. Мысленно собравшись с духом, Ричард приготовился ответить, но весь его настрой и мысли прервал звон колокольчика подъехавшей в центр площади торговой телеги. - Уважаемые гости праздника, приглашаем всех желающих попробовать бесплатное вино, приготовленное нашей семьёй специально для сегодняшнего дня! Приглашаются только взрослые. Тем самым умным детишкам, которые говорят "Это для папы", никто никакого бокальчика не даст! - громогласно кричал полноватый мужчина с пышными усами, стоя у телеги.       Молодого короля и след простыл. Колдуэлл заметил, что и охранники тоже засуетились. Пожилой дворецкий как-то рассказывал ему, что у Ричарда с юности была необъяснимая тяга к алкоголю: в шестнадцать лет, причём в День Летнего Солнцестояния, он умудрился напиться в хлам и даже собирался, зачем-то, раздеться, но его успела увести прислуга. Колдуэлл покачал головой, наблюдая за охранниками, бегущими за кудрявым глупцом, и понимал, что им придётся защищать вино от короля.