«Правила притяжения»

Июль выдался душным и тревожным. Воздух на Косом переулке был густым, словно пропитанным страхом. В их маленькой квартирке над магазином царило неестественное оживление. Элиза, теперь уже официально сменившая фамилию на нейтральную «Элм», металась между упаковкой вещей и попытками не показывать Джорджу, как сильно она боится. Решение было принято: «Волшебные Визоры» закрывались. Не по причине банкротства — бизнес, на удивление, процветал, давая людям крупицу радости в мрачные времена, — а потому, что вся семья Уизли, включая Фреда и Джорджа, уходила в подполье. Они становились частью Ордена Феникса, готовясь к неминуемой войне. — Не смотри на меня так, — тихо сказал Джордж, завязывая узел на очередном ящике с «Ушастыми угощениями». — Словно я уже не вернусь. Элиза, стоя у окна и глядя на пустынную улицу, сжала кулаки. Она не плакала. Слезы закончились еще в Дурмстранге. Теперь внутри была только холодная, тяжелая уверенность в надвигающейся беде. — Я не смотрю «так», — ответила она, не оборачиваясь. — Я просто запоминаю. Этот вид. Шум из магазина внизу. Запах твоих дурацких взрывных леденцов. Он подошел к ней сзади, обнял и прижал подбородок к ее макушке. —Ничего не изменится. Мы просто… сменим локацию. Как в квиддиче. Будем играть на выезде. Она рассмеялась, коротко и горько. —Только вот вместо бладжера у вас будут убийственные проклятия. — Эй, мы с Фредом всегда хотели протестировать нашу продукцию в боевых условиях, — он попытался шутить, но в его голосе не было прежней беззаботности. Переезд на площадь Гриммо, 12, был похож на переселение в призрачный замок. Дом-крепость, полный шепотов и теней прошлого, сжимал сердце. Элиза, не будучи официальным членом Ордена, оказалась там на птичьих правах — как подруга Джорджа, как беглянка, не имеющая другого пристанища. Молли Уизли приняла ее с распростертыми объятиями, но Элиза ловила на себе настороженные взгляды Кингсли Бруствера и мрачные — мракоборцев, помнивших ее родителей. Она чувствовала себя чужой. Чужой на этой войне, чужой в этом доме, полном шумной, сплоченной семьи, которой у нее никогда не было. Ее отчаяние нашло выход в том, что она умела лучше всего — в зельях. Она устроила импровизированную лабораторию в одной из ванных комнат, и дни напролет проводила за варкой обезболивающих, кровоостанавливающих и оборонных зелий. Это была ее форма боя. Ее способ быть полезной. Вечером накануне операции по перевозке Гарри Элиза сидела на полу в своей комнате, проверяя флаконы. Вошел Джордж. Он выглядел уставшим, но возбужденным. — Завтра, — просто сказал он, садясь рядом. Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Страх сжимал ей горло холодной рукой. — Элиза, — он взял ее руку в свои. — Я хочу, чтобы ты кое-что знала. Что бы ни случилось… эти месяцы с тобой были самым светлым, что у меня было за последние годы. Даже с учетом всей этой… ерунды. Она посмотрела на него, и впервые за долгое время ее глаза наполнились не болью, а нежностью. —Не говори так, — прошептала она. — Говори так, как будто ты вернешься завтра вечером и будешь жаловаться, как тебя чуть не укоротил на полголовы заклятием какого-нибудь Пожирателя. Он ухмыльнулся, и в его улыбке мелькнула тень прежнего Джорджа. —Хорошо. Я вернусь завтра вечером и буду жаловаться, что Фред снова присвоил себе всю славу. Он поцеловал ее. Это был долгий, нежный поцелуй, полный невысказанных обещаний и страха.

***

Воздух в доме на площади Гриммо, 12, был густым и спертым, словно само здание затаило дыхало в ожидании беды. Элиза нервно перебирала флаконы в своей импровизированной лаборатории, расставленные на краю раковины в ванной. Оборонительные зелья, стимуляторы, кровоостанавливающие составы — все было готово. Но эта подготовка не приносила успокоения, лишь сильнее сжимала ледяной ком страха под грудью. Сегодня. Операция начиналась сегодня. Она вышла из ванной и замерла на лестнице, наблюдая за суетой в прихожей. Они собирались. Артур, Билл, Люпин, Тонкс... и он. Джордж. Он стоял с Фредом, их рыжие головы были склонены друг к другу в тихом, последнем перед битвой разговоре. Сердце Элизы сжалось. Они выглядели так... по-взрослому. Вся бравада и озорство куда-то испарились, осталась лишь сосредоточенная серьезность. Она спустилась вниз, поймав его взгляд. Он отделился от Фреда и подошел к ней. —Не смотри на меня так, — тихо сказал он, пытаясь улыбнуться. — Словно я уже не вернусь. Она не ответила. Слова застряли в горле. Вместо этого она сунула руку в карман мантии и достала небольшой флакон с густой, серебристой жидкостью. —Держи, — прошептала она, вкладывая флакон ему в руку. — Мгновенное свертывание крови. Сильнее, чем у стандартного. Если... если что. Он сжал флакон, его пальцы коснулись ее ладони. —Спасибо, — его улыбка стала чуть более искренней. — Пригодится, если Фред снова решит постричь меня во сне. В этот момент из гостиной вышел Гарри с горшком с оборотным зельем. Началась странная и жуткая метаморфоза. Один за другим ее друзья, знакомые, любимый человек — все превращались в Гарри Поттера. Элиза смотрела, как лицо Джорджа расплывается, черты сглаживаются, уступая место знакомому овалу, вздернутому носу и зеленым глазам. Было невыносимо больно видеть, как его индивидуальность, его сущность растворяются в этой маске. Он подошел к ней, теперь уже в облике Гарри, и взял ее за руку. Его пальцы — его пальцы — были такими же, но все остальное было чужим. —Я вернусь, — сказал он голосом Гарри, но с его интонациями. — И буду жаловаться, что Фред снова присвоил себе всю славу. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и сжала его руку в ответ. Они ушли. Тяжелая дверь захлопнулась, и дом погрузился в гнетущую, звенящую тишину. Элиза трансгисировала, так как она могла, в отличие от некоторых. Появишься на пороге "Норы" она зашла, где Джини, Мисис Уизли уже ждали их. Минуты тянулись, как часы, Элиза смотрела на магические часы в гостиной. Внезапно дверь распахнулась. На пороге, шатаясь, стоял Ремус Люпин. Он был бледен, его одежда была в пыли. Не успела она глазом моргнуть, как Гарри и Артур Уизли не плечах несли раненого Джорджа. Он был в сознании, его лицо залито кровью. Ужасно много крови. И на левой стороне его головы... была дыра. Гладкая, ужасающе аккуратная дыра на месте уха. Оборотное зелье уже перестало действовать, и она видела его настоящее, искаженное болью лицо. — Проклятие прошло вскользь, — быстро, почти бесстрастно говорил Люпин, пока Молли с рыданием бросалась к сыну. — Снегг... он целился в меня... но попал в Джорджа... «Сектумсемпра»... Элиза стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться. Она смотрела на бледное, безжизненное лицо Джорджа, на его рыжие волосы, слипшиеся от крови. Ее зелья, ее оборонные составы, ее бегство — ничто не смогло уберечь его. Война ворвалась в ее жизнь и отняла у него часть самого себя. И она знала — это было только начало. Ее пальцы судорожно сжали пустой карман, где всего час назад лежал тот самый флакон. Он не успел его использовать. Зло оказалось быстрее. Наблюдая за лицом Джорджем, она не заметила и не услышала как Билл объявил что Грюм мертв... Она не увидела как Римус прижал Гарри к стене, пытаясь до него докопаться, Гарри Поттер ли он на самом деле. В то время как Джордж страдал, Фред спросив "как ты?" У своего близнеца, был вроде и встревоженным. Но Джордж ответил как всегда "Как слезняк". Это было забавно.

---

Свадьба Билла и Флёр стала яркой, но тревожной вспышкой света в сгущающемся мраке. «Нора», всегда такая уютная и немного бестолковая, преобразилась. В саду раскинулась огромная белая палатка, внутри которой царила атмосфера волшебства и надежды. Золотые шарики парили под потолком, а аромат цветов смешивался со сладким запахом тыквенного сока. Элиза стояла чуть в стороне, наблюдая за церемонией. Она была здесь чужой, но Молли Уизли настояла, чтобы она пришла. «Ты часть семьи сейчас, дорогая», — сказала она, и в этих словах было столько тепла, что у Элизы навернулись слезы. Ее взгляд невольно искал Джорджа. Он был рядом с Фредом, и они оба отчаянно пытались сохранять свои озорные ухмылки. Но она видела. Видела, как он инстинктивно поворачивается к собеседнику левым ухом, и как его взгляд на мгновение становится пустым, когда он натыкается на повязку. Видела, как его пальцы иногда непроизвольно тянутся к тому месту, где когда-то было ухо. Ее собственное сердце сжималось от боли каждый раз. Когда волшебник, проводивший церемонию, взмахнул палочкой, и над головами Билла и Флёр посыпался дождь из звезд, Элиза почувствовала, как что-то тает внутри. Это было так красиво. Так хрупко. Фред и Джордж, словно почувствовав общее настроение, подняли тосты, заставив золотые шарики лопнуть и превратиться в поющих райских птиц. Аплодисменты были оглушительными. В этот момент, глядя на сияющие лица молодоженов, можно было почти поверить, что счастье возможно. Почти. На танцплощадке Джордж нашел ее. Он подошел, немного неуверенно, и протянул руку. —Танцуешь? Она кивнула, и он обнял ее за талию. Это был медленный танец. Они не говорили. Просто кружились под нежную музыку, и она чувствовала, как его тело прижимается к ее, теплое и живое. Она положила голову ему на плечо, избегая задеть повязку, и закрыла глаза. В этот миг не было войны. Не было боли. Были только они, музыка и призрачный свет волшебных фонарей. — Красиво, да? — тихо прошептал он ей на ухо. — Да, — выдохнула она. — Очень. Она хотела сказать ему что-то еще. Что-то важное. Но слова застряли в горле. И в этот самый момент веселье было грубо и безжалостно прервано. Воздух в палатке внезапно похолодел. Из ниоткуда появился сияющий серебром Патронус — рысь Кингсли Бруствера. Его голос, громкий и властный, прозвучал под куполом палатки, разнося леденящую душу весть: «Министерство пало. Они идут сюда. Бегите. СЕЙЧАС ЖЕ.» На секунду воцарилась оглушительная тишина, а затем палатку взорвал хаос. Крики, звон разбитой посуды, хлопки трансгрессии. Счастье рассыпалось в прах за одно мгновение. Джордж резко отпустил Элизу. Его лицо стало маской решимости. —Фред! — крикнул он, и брат тут же отозвался, пробиваясь к нему сквозь толпу. Джордж обернулся к Элизе, его глаза горели. —Трансгрессируй в Логово. Сейчас! — А ты? — испуганно спросила она, хватая его за руку. — Мы с Фредом поможем остальным! — он уже отступал от нее, следуя за братом. — Беги, Элиза! Обещай! Она видела, как он растворяется в панической толпе, как он и Фред организуют гостей, помогая им трансгрессировать. Последнее, что она увидела, прежде чем сама крутанулась на месте, сжимая в руке свой портал, — это его спину, уходящую в хаос, и золотого колокольчика, упавшего с неба и разбившегося о пол. Символ радости, растоптанный страхом. Она появилась в темной гостиной на площади Гриммо, едва переводя дыхание. Ее сердце бешено колотилось. Тишина дома была зловещей. Свадьба закончилась. Иллюзия мира рассыпалась. Начиналось самое страшное. И он остался там, в эпицентре бури.