«Правила притяжения»

Джордж обнаружил это не сразу. Сначала были мелочи. Элиза, всегда встававшая раньше солнца, чтобы проверить защитные барьеры дома, сегодня не появилась на кухне к запаху жареного бекона. Потом — неслышные, слишком легкие шаги по лестнице. И наконец — голос. Когда он окликнул ее из гостиной, спрашивая, не видела ли она его гаечный ключ, ответ пришел через секунду-другую, и голос был приглушенным, лишенным привычной хрипотцы или оттенка сарказма. — Нет… Не видела. Он отложил разобранный механизм одной из новых шуток и поднялся по лестнице. Дверь в их комнату была приоткрыта. Элиза сидела на краю кровати, спиной к двери, и смотрела в пустоту перед раскрытой книгой. Она была одета, но казалась смятой, будто одевалась в полной темноте. — Элиза? — осторожно спросил он, переступая порог. Она медленно обернулась. И он увидел. Ее обычно бледная кожа была не просто белой, а прозрачно-мраморной, с лихорадочным румянцем, горевшим на скулах неестественными пятнами. Темные круги под глазами казались синяками. Но хуже всего были глаза — ее живые, выразительные карие глаза сегодня были тусклыми, словно покрытыми дымкой. В них не было ни привычной настороженности, ни огня, только усталая, тяжелая апатия. — Я в порядке, — сказала она автоматически, прежде чем он успел что-то спросить. Но голос выдал ее. Он был плоским, слабым. — Да, конечно, — отозвался он, стараясь, чтобы его тон оставался легким. Он подошел и присел перед ней на корточки, взяв ее холодные руки в свои. Ее пальцы были ледяными. — Просто великолепна. Особенно та часть, где ты выглядишь так, будто тебя переехал автобус «Ночной рыцарь». Что случилось? Она попыталась отвести взгляд, но это движение заставило ее закашляться — сухим, надрывным кашлем, от которого она согнулась пополам и схватилась за грудь. Джордж почувствовал, как у него похолодело внутри. Это был не просто кашель. В звуке была хрипота, которой не должно было быть. Когда приступ прошел, она вытерла глаза тыльной стороной ладони и прошептала: —Просто простудилась. Наверное, вчера продуло. Ничего страшного. — Ничего страшного, — повторил он, не выпуская ее рук. Его взгляд упал на открытую книгу рядом. Это был старый учебник по оккультной медицине. Страница была открыта на разделе «Слабость магического ядра: симптомы и возможные причины отравления темными артефактами». Тихое бешенство, холодное и острое, пронзило его. Она не просто заболела. Она исследовала свою болезнь. И скрывала это. — Элиза, — его голос потерял всю легкость. — Это не простуда. И ты это знаешь. Что происходит? Скажи мне правду. Она сжала губы, и в ее потухших глазах мелькнула знакомая тень — желание отгородиться, спрятать боль, чтобы никого не обременять. Но силы сопротивляться, казалось, покинули ее. Она обмякла и тихо сказала, глядя куда-то мимо него: — После… после последней вылазки в архив Министерства. Там был один кабинет… старые вещи Пожирателей. Я почувствовала… запах. Горький, как миндаль и пепел. Голова закружилась сразу. Я думала, пройдет. Она снова закашлялась, и теперь он ясно увидел, как ей больно. —Не проходит. Наоборот. Магия… она как будто тяжелая. Внутри. Заклинания даются в два раза труднее. И эта слабость… Джордж поднялся и сел рядом с ней на кровать, обняв ее за плечи. Его разум лихорадочно работал. Отравление. Темным артефактом. Возможно, проклятым предметом, который источал яд, пока она была рядом. — Почему ты молчала? — спросил он, и в его голосе прозвучала не злость, а боль. — Потому что у всех свои проблемы! — вырвалось у нее с внезапной вспышкой старого огня, которая тут же угасла, оставив ее еще более изможденной. — У тебя магазин, Фред, родители, патрули… Война. Мне не нужна была еще одна проблема на твоей голове. — Ты — не «проблема», — жестко сказал он, заставляя ее посмотреть на себя. — Ты — самое важное. И если со мной что-то случится, я первым делом побегу к тебе хныкать и требовать суп. Потому что мы — семья. Помнишь? Или те клятвы были просто для красивого словца? Она закрыла глаза, и по ее щекам медленно скатились две слезинки. Она была слишком слаба, чтобы сдерживаться. — Мне страшно, Джордж, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. — Это не похоже на рану. Это… внутри. Я не чувствую себя... Он прижал ее к себе, чувствуя, как она горит и мелко дрожит. —Всё будет хорошо. Слышишь? Мы это выличим. Прямо сейчас. — Он аккуратно поднял ее, как ребенка, уложил в кровать и накрыл одеялом. — Лежи, вот так. Он вышел из комнаты и замер на лестничной площадке, сжав кулаки. Гнев, страх и беспомощность боролись в нем. Потом он спустился вниз, в гостиную, где сидели Фред и его отец. — Фред, — его голос зазвучал тихо, но с такой неоспоримой командной нотой, что брат сразу поднял голову. — Нужно найти кого-то, кто разбирается в темных артефактах и отравлениях. Не из Св. Мунго — они не справятся. Кого-то из старых мракоборцев, алхимиков… кого угодно.. — Что случилось? — спросил Артур, насторожившись. —С Элизой. Это не болезнь. Её отравили. Темной магией. В воздухе повисло тяжелое молчание. Война подобралась к ним вплотную, проникнув в самый центр их дома не с криками и заклятиями, а с тихим, ядовитым шепотом. И Джордж знал — эта битва будет одной из самых сложных. Потому что сражаться пришлось с невидимым врагом внутри той, кого он любил больше всего.