Дитя древней крови

Годы прошли быстро — слишком быстро, как это всегда бывает, когда рядом растёт тот, кто стал частью твоего мира. Северус Снейп никогда не думал, что способен привязаться к кому-то настолько. Тиамара появилась в его жизни внезапно, будто капля света в его вечной тьме, и уже через пару лет он не представлял, как жил без неё раньше. Она росла на удивление быстро — умная, наблюдательная, упрямая. В свои два года уже пыталась мешать зелья в маленьком котелке, наблюдая за тем, как делает это «папа Северус». Конечно, чаще всего всё заканчивалось пузырями, дымом и испорченной скатертью, но Снейп, к удивлению самого себя, не сердился. Он не отпускал её ни на шаг, тщательно оберегая от чужих глаз. Когда приходилось ехать в Хогвартс на занятия, он оставлял девочку с няней — женщиной из деревушки неподалёку, единственной, кому хоть немного доверял. Но даже тогда он торопился домой, будто сердце его оставалось там, где маленькая Тиамара спала, обняв мягкую игрушку-дракончика. К двум годам её глаза изменились: зрачки, прежде вытянутые, как у хищника, стали круглыми, человеческими. Снейп облегчённо вздохнул — теперь никто не заметит её особенности. Но он знал: когда Тиамара злится или пугается, её истинная природа всё ещё просыпается. Тогда зрачки вновь становятся вертикальными, а воздух вокруг будто вибрирует от скрытой силы. К четырём годам девочка уже пробудила две стихии — воду и воздух. Иногда, играя, она поднимала вокруг себя крошечные водяные капли или вызывала лёгкий ветер, от которого тихо шелестели книги на полках. Северус наблюдал за этим с тревогой, но и с гордостью. Однажды, когда Тиамаре исполнилось пять, ему пришлось отправиться по делам в Малфой-мэнор. Он не мог оставить девочку одну, и потому взял её с собой. Люциус, как всегда, встретил их с холодной вежливостью, но его любопытный взгляд не ускользнул от Снейпа. В гостиной мелькнул светловолосый мальчик — маленький Драко, с такой же гордой осанкой, как у отца. Дети столкнулись взглядами. Всего на миг. — Это твоя дочь, Северус? — спросил Люциус, приподняв бровь. — Да, — коротко ответил тот, даже не моргнув. — Моя. Тиамара вежливо поклонилась, а Драко — чуть смущённо — ответил тем же. Всё длилось не больше минуты. Но Снейп почему-то запомнил этот момент — как золотые глаза девочки встретились со стальными глазами юного Малфоя. Когда они вернулись домой, Тиамара спросила тихо: — Папа Северус, а тот мальчик… он тоже волшебник? — Да, — коротко ответил он. — И, возможно, однажды вы снова встретитесь. Она улыбнулась. А он отвернулся — чтобы не показать, как странно защемило сердце. Пять лет прошло с той ночи у ворот Хогвартса. И теперь Снейп уже не мог отрицать очевидное: Тиамара стала для него дочерью. Не по крови — но по всему остальному. И никто, кроме него, Дамблдора и Макгонагалл, не знал, кем она была на самом деле. Годы тянулись быстро, словно ветер, играющий с лепестками. Из маленького ребёнка Тиамара превратилась в юную красавицу, в которой отразилось нечто древнее, гордое и опасное. Её белоснежные волосы отливали серебром, струились ниже колен, как водопад из лунного света. Глаза — по-прежнему золотые, глубокие, будто в них спрятано солнце, — умели смотреть прямо в душу. В них было всё: сила, тайна и древняя мудрость, которой не должно быть у ребёнка. Она выросла в доме Снейпа, где запах зелий смешивался с ароматом старых книг и тихого дождя за окном. Он учил её всему, что знал сам — читать, писать, варить простейшие зелья, понимать растения и змеиную речь, которая, к удивлению, давалась ей так же легко, как дыхание. И, конечно, учил сдерживать силу. Но характер девочки оказался не из лёгких. Она была упряма, как буря, горда, как сама природа. Стоило Снейпу лишь слегка повысить голос, как воздух в комнате дрожал, будто от статического разряда. Она могла молчать часами, когда сердилась, а потом вдруг, словно ни в чём не бывало, сесть рядом и спросить: — Папа, тебе тяжело со мной ? Он каждый раз отворачивался, чтобы скрыть улыбку. — Иногда, — отвечал он тихо. — Когда злишься. К одиннадцати годам Тиамара полностью освоила три стихии — огонь, воду и воздух. Но Снейп знал: в её крови дремлют ещё две — земля и молния. И если однажды проснутся все… никто не сможет предсказать, чем это закончится. В тот день, когда всё изменилось, утро было тихим. Снейп сидел за своим столом, проверяя свитки, а Тиамара читала у окна, обвив локон волос вокруг пальца. И вдруг — короткий стук в окно. Белая сова. На её лапке — письмо с печатью Хогвартса. — Это тебе, — сказал Снейп, снимая конверт. Тиамара осторожно взяла письмо. Пальцы дрожали. Она провела рукой по сургучу и тихо прочла: > «Мисс Тиамара Снейп. Мы рады сообщить, что вы приняты в школу чародейства и волшебства Хогвартс…» Снейп смотрел на неё — и впервые за много лет почувствовал настоящий страх. Страх не перед Тьмой, не перед Дамблдором или прошлым… А перед тем, что его маленькая тайна, его дочь, ступит в мир, где каждый шаг может стать роковым. Тиамара подняла взгляд, её золотые глаза вспыхнули восторгом: — Я еду в Хогвартс! Он кивнул, стараясь не показать тревоги. — Да, моя девочка… ты едешь в Хогвартс. А в глубине его души звучала лишь одна мысль: Пусть никто никогда не узнает, кто ты на самом деле. — Ты уверена, что хочешь идти со мной? — спросил Снейп, поправляя чёрную мантию. — Конечно, хочу! — ответила Тиамара, сияя глазами. — Я ведь теперь ведьма, как ты. Он не удержался и слегка улыбнулся — так, что в уголках губ мелькнула еле заметная тень тепла. — Тогда держись рядом. И не смотри никому в глаза дольше, чем нужно. Она кивнула, спрятав руки в длинные рукава своего нового плаща. Снейп взял её за плечо — и мгновение спустя мир вокруг словно растворился, уступив место шуму и свету. Они оказались перед кирпичной стеной за пабом «Дырявый котёл». Северус постучал по нужным кирпичам, и стена раздвинулась, открыв вход в Косой переулок. Тиамара затаила дыхание. Перед ней раскинулся настоящий мир волшебства — лавки, вывески, котлы, летающие метлы, совы, толпы магов и ведьм. Воздух был полон запаха пергамента, пыли и сладостей из «Медового герцога». — Это… прекрасно… — прошептала она. Снейп кивнул. — И опасно, если не знаешь, куда идти. Они прошли мимо лавок с книгами, перьями, ингредиентами для зелий. Северус покупал всё по списку — учебники, котёл, мантии, флаконы. Люди оборачивались, узнавая профессора Снейпа, но на девочку никто не обращал особого внимания — только парочка ведьм шептались, удивляясь её необычной красоте. А потом настало время главного. — Пришло время за палочкой, — сказал Снейп, останавливаясь у знакомой двери. Над входом висела старая потускневшая вывеска: «Олливандер. С 382 года до н.э.» В лавке было тихо и пахло деревом, пылью и магией. Из тени выступил пожилой мужчина с бледными глазами. — Северус… давненько ты не заходил. — Он перевёл взгляд на девочку. — А это, должно быть, твоя дочь? Снейп коротко кивнул. — Тиамара Снейп. Ей нужна палочка. — Ах… замечательно, — улыбнулся Олливандер, внимательно посмотрев на девочку. — Очень любопытно… У вас необычная аура, мисс Снейп. Очень… древняя. Северус чуть напрягся, но промолчал. Олливандер подал ей первую палочку — ясень, сердцевина из волос единорога. Тиамара взмахнула — и с полки посыпалась пыль. — Нет, не та, — пробормотал Олливандер. — Попробуем другую. Одна, вторая, третья… ни одна не отзывалась. Пока он не достал тонкую коробку, покрытую слоем серебристого праха. — Это… редкая вещь, — произнёс он тихо. — Сердцевина — чешуя дракона Стихийного. Древняя, почти живая магия. Дерево — белый дуб, символ силы и чистоты. Тиамара осторожно взяла палочку. И в тот же миг воздух вокруг засветился — мягко, золотисто, как при восходе солнца. Лёгкий ветер прошёл по лавке, книги на полках зашелестели, а на мгновение где-то высоко, над крышами, послышался тихий, почти неразличимый рык дракона. Олливандер смотрел, не мигая. — Кажется, палочка выбрала свою хозяйку. Снейп молчал, но в его взгляде мелькнуло нечто похожее на страх. Он знал, что это не просто совпадение. Что палочка узнала в ней то, чего не должен был знать никто. Тиамара улыбнулась, сжимая палочку в руке. — Она… чувствует меня. — Да, — тихо сказал Снейп. — И это не всегда хорошо. Когда они вышли из лавки, солнце уже клонилось к закату. Снейп взглянул на неё — белые волосы, золотые глаза, лёгкая улыбка на лице. Она была счастлива. А он — насторожен, как никогда. Он знал, что теперь обратного пути нет. Тиамара Снейп, девочка-дракон, вошла в мир магии. И рано или поздно — этот мир узнает, кто она на самом деле. Утро выдалось прохладным и туманным. На платформе девять и три четверти клубился пар, смешиваясь с гулом голосов, свистом сов и шорохом чемоданов. Тиамара стояла неподвижно, в чёрной мантии, с аккуратно заплетённой косой, из которой всё равно выбивались непослушные пряди белых волос. В руках она держала клетку с маленькой совой — серебристо-серой, тихой и наблюдательной, почти как сама хозяйка. Северус стоял рядом, высокий, мрачный, с неизменным выражением строгого лица. Но в его взгляде читалось то, чего он никогда бы не признал — тревога. — Помни, — произнёс он тихо, — не выделяйся. Не показывай, что можешь больше других. Ни при каких обстоятельствах. — Я знаю, папа, — кивнула Тиамара, слегка усмехнувшись. — Я не собираюсь дышать огнём посреди зала. — Очень остроумно, — холодно заметил он, но уголки его губ дрогнули. Свист паровоза разрезал воздух. Вокзал наполнился магией и суетой — ученики обнимались с родителями, кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то уже бежал к вагонам. Снейп помог ей поднять чемодан на ступеньки вагона. — Тиамара, — позвал он, когда она уже собиралась войти. Она обернулась. — Да? — Не забывай, кто ты есть. Но и не позволяй этому тобой управлять. — Я постараюсь, — сказала она тихо и вдруг, неожиданно даже для себя, обняла его. Он замер, а потом осторожно положил руку ей на плечо. — Береги себя, девочка. Она кивнула и вошла в поезд. Внутри было шумно — ученики бегали по коридору, искали свои купе, смеялись, спорили. Тиамара медленно шла вдоль вагона, читая номера на дверях. «Пять… четыре… три…» Она остановилась у нужного купе. Внутри никого не было. Сквозь окно падал мягкий свет, отражаясь в её золотых глазах. Она поставила клетку на полку, чемодан — под сиденье, и наконец села у окна. Поезд свистнул, и колёса медленно тронулись. С платформы показался Снейп — стоял, как чёрная тень, и смотрел ей вслед, пока поезд не исчез в облаке пара. Тиамара коснулась стекла кончиками пальцев. — До встречи, папа. Она устроилась поудобнее, достала книгу и открыла наугад, но читать не успела. По коридору уже слышались голоса — кто-то смеялся, кто-то спорил. Она вздохнула. Кажется, долго одной побыть не получится… И действительно — через несколько секунд дверь купе скользнула в сторону. — Извини, здесь свободно? — раздался голос мальчика. Тиамара подняла взгляд. Перед ней стоял рыжий парень с веснушками и чемоданом в руках. А за ним — мальчик с тёмными волосами и круглой рамкой очков Дверь купе скользнула в сторону, и внутрь заглянул рыжий мальчик с чемоданом в руках. — Эм… не занято? — спросил он, почесав затылок. — Нет, — спокойно ответила Тиамара и кивнула на свободные места. — О, правда? Спасибо! — обрадовался он. — Мы просто… ну, все остальные уже забиты, а нам с Гарри деваться некуда. Он втянул за собой тёмноволосого мальчика в очках, который явно чувствовал себя неловко. — Привет, — тихо сказал тот, садясь напротив. — Привет, — кивнула Тиамара. — Я Рон, — представился рыжий, — а это Гарри. Гарри Поттер. Он сказал это с особым выражением, будто ждал реакции. Тиамара чуть приподняла бровь. — Гарри Поттер… — протянула она, будто пробуя имя на вкус. — Слышала о тебе от отца. Он не очень… в восторге. Рон округлил глаза. — Твоего отца? А кто твой отец? — Северус Снейп. — Девочка произнесла это спокойно, будто называя погоду за окном. Оба мальчика переглянулись. Гарри будто даже подался назад. — Снейп?.. Тот самый профессор Снейп, который преподаёт в Хогвартсе? — Тот самый, — с лёгкой усмешкой ответила Тиамара. — Меня зовут Тиамара Снейп. Но можно просто Тиа — так меня папа называет. Ну, когда я не делаю глупостей. Она улыбнулась. — А когда делаю — он произносит моё имя целиком. С таким тоном, что мурашки по коже бегут. Рон прыснул от смеха. — Звучит… знакомо. У мамы есть такой же голос, когда я что-нибудь подожгу. Тиамара хмыкнула. — Значит, ты понимаешь, о чём я. Гарри смотрел на неё внимательно. Ему казалось, что от этой девочки исходит что-то странное — спокойствие, но в нём было что-то… мощное. Как будто за её улыбкой скрывалась целая буря. — А ты… тоже впервые в Хогвартс? — спросил он. — Да. — Тиамара посмотрела в окно, где мимо пролетали зелёные поля. — И, если честно, жду этого момента всю жизнь. Она не сказала, почему. Не сказала, что это первый раз, когда она выйдет из тени отца. Рон достал из кармана свою потрёпанную волшебную палочку. — Смотри, Гарри, я попробую фокус, — сказал он с гордостью. — Братья говорили, если сказать заклинание правильно, то что-нибудь получится. Он сосредоточенно махнул палочкой над стареньким крысом, спавшим у него на коленях. — Сонорум… эээ… репаро! Из конца палочки вылетела искра… и тут же потухла. Крыса лениво моргнула и зевнула. — Ну вот, — вздохнул Рон. — Опять не сработало. Тиамара, наблюдавшая за этим с едва заметной улыбкой, покачала головой: — Ты держишь палочку не под тем углом. — Серьёзно? — Рон удивлённо уставился на неё. — А ты откуда знаешь? — Просто вижу. У тебя движение слишком резкое, магия рассеивается. Рон хотел что-то ответить, но в этот момент дверь купе распахнулась с громким щелчком. На пороге стояла девочка с густыми, кудрявыми и совершенно непослушными волосами, держащая в руках волшебную палочку и книгу. Глаза — внимательные, чуть приподнятые брови, тон — уверенный, будто она уже профессор. — Простите, — сказала она, оглядывая всех в купе. — Кто-нибудь здесь видел жабу? Один мальчик, Невилл Долгопупс, её потерял. — Эээ… нет, — пробормотал Рон, растерянно глядя на незнакомку. Она нахмурилась, взглядом задержавшись на его палочке. — А ты что, пытался колдовать? — спросила она. — Ну… да. — И не получилось, да? — Эм… не совсем, — промямлил Рон. — Конечно не получилось, — уверенно заявила девочка и шагнула ближе. — Ты совершенно неправильно держишь палочку. И произносишь слова без акцента. Вот так попробуй. Она ловко продемонстрировала движение рукой — идеально ровное, как в учебнике, и произнесла заклинание чётко, с ударением на последнем слоге. Из конца её палочки посыпались искры. — Видишь? — сказала она с гордостью. — Всё зависит от техники. Рон только открыл рот, но ничего не сказал. Девочка перевела взгляд на Гарри. — А ты, ты ведь Гарри Поттер, да? — спросила она, будто проверяя, правильно ли выучила имя. — У тебя очки треснуты. Прежде чем он успел ответить, она махнула палочкой: — Oculus Reparo! Очки на глазах Гарри засияли и мгновенно стали целыми. — Вот, готово, — сказала она с лёгким самодовольством. — Кстати, я Гермиона Грейнджер. А вы кто? — Рон Уизли, — буркнул рыжий. — Тиамара, — коротко ответила девочка с белыми волосами. — Но можешь звать меня Тиа. Гермиона одобрительно кивнула, но взгляд у неё остался оценивающим, почти изучающим. — Приятно познакомиться. Ну, если увидите жабу — скажите. Она развернулась и гордо вышла, хлопнув дверью. Некоторое время в купе стояла тишина. Потом Рон мрачно произнёс: — И это что, теперь наша одноклассница? — Похоже на то, — усмехнулся Гарри. Тиамара, глядя в окно, тихо подумала: Вот уж точно — выскочка. Голос как у мини-Дамблдора. Если она будет у нас на факультете, я, пожалуй, спалю учебник первым делом. Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и вновь взглянула на парней. Впереди было долгое путешествие — и, как чувствовала Тиа, оно только начинается. Прошёл час с того момента, как отправился поезд. Ученики смеялись, дурачились, обменивались историями и шутками. Рон пытался повторить какой-то фокус, Гарри нервно поддакивал, а Тиамара тихо сидела у окна. Она наблюдала за ними, почти не участвуя. И чем больше шума вокруг, тем сильнее у неё начинало раздражение — эти детские выходки казались пустыми и шумными. Наконец поезд замедлил ход, колёса заскрипели, и вагон остановился. — Мы прибыли, — сказал Гарри, вскочив с места. Ученики медленно направились к платформе, где стояли преподаватели и проводники. Тиамара спустилась последней, держась в тени. Когда их вывели на открытое пространство у замка, воздух был свежим и прохладным. Хогвартс возвышался перед ними во всей своей древней величественности. Огни, мерцающие в башнях, мягко отражались на воде озера, создавая ощущение сказки и тайны одновременно. Все быстро направились к дворцу, переодевшись в школьные мантии, когда их встречала Макгонагалл. В тот момент, когда её взгляд встретился с Тиамарой, глаза преподавательницы округлились. Она помнила эту девочку — последний раз видела её, когда той было около шести лет. Многое изменилось: белые волосы, длинные, почти до колен, золотые глаза, а в них — сияние силы и независимости. Но Макгонагалл не выдала ни малейшего удивления. — Добро пожаловать, — сказала она ровно, и голос был строгим, как всегда. Внутри её сердца что-то ёкнуло — тонкая, почти незаметная привязанность, теплое чувство, похожее на заботу. Но она была далеко не такой сильной, как та, что связывала Тиамару с Снейпом. И именно это ощущение делало её взгляд холодным и внимательным одновременно. Тиамара не показала никаких эмоций. Она тихо прошла мимо, её взгляд скользнул по окружающим, оценивая, наблюдая. Но где-то глубоко внутри она тоже почувствовала странное тепло — словно маленький огонёк, спрятанный от всех. Именно так началась новая глава её жизни — в стенах Хогвартса, где каждый шаг будет проверкой силы, характера и тайны, которую она хранила от всего мира. Они стояли перед большими дверями в Великий зал. Гарри и Рон что-то оживлённо обсуждали, а Тиамара стояла чуть поодаль, скучающе наблюдая за происходящим, не вникая в разговоры. В этот момент к ним подошёл беловолосый юноша, высокий и грациозный, с хладнокровной осанкой, словно каждый его шаг был продуман. — О, кого я здесь вижу… — произнёс он с лёгкой насмешкой, окидывая взглядом группу. — Так-так… рыжие волосы, веснушки… Ты, должно быть, Рон Уизли. Он повернулся к Гарри, изучая его лицо. — Гарри Поттер… Всемирная звезда, мальчик, который выжил. Хм… вижу, что уже завёл себе друга. Драко слегка усмехнулся, чуть наклонив голову. — Ой, извини, не очень удачное начало, — продолжил он, держа тон ровным, но властным. — Приходи на мою сторону. У меня будет лучше, чем с Уизли. Они… нищеброды и не знают элементарных правил этикета. Кстати я Драко Малфой. Давай дружить, Поттер. Он протянул Гарри руку, ледяную и уверенную. Гарри только посмотрел на него, сдержанно улыбнувшись: — Про меня тоже можно подумать так Драко… — и, не подавая виду, вежливо, но твёрдо отказался. Драко слегка нахмурился, но не растерялся. И тут к ним подошла Тиамара, почти случайно, прислушиваясь к разговору. Её взгляд сразу же заметил Драко, и он остановился. — О, это ты? — сказал он неожиданно мягко, но с лёгкой насмешкой в голосе. — Девчонка, которая пять лет назад приходила к нам со Снейпом… Как там тебя… Мара? Тиамара лишь слегка улыбнулась, глядя на него с той самой ледяной грацией, что редко кто мог выдержать. — Нет, — ответила она спокойно. — Тиамара. Тиамара Снейп. Она кивнула, а её золотые глаза на мгновение вспыхнули, словно солнце за облаками. — Я тебя хорошо помню, — тихо, но отчётливо произнёс Драко. Тиамара даже не успела ответить Драко, как огромные двери Великих зала медленно распахнулись. — Заходите по одному, первокурсники! — громко прокричала Минерва Макгонагалл, стоя у дверей с привычной строгостью. Ученики один за другим входили, переступая порог, с любопытством и трепетом осматривая зал. Здесь всё было так, как она видела в книгах и слышала от Снейпа: длинные столы с факультетами, свечи, зависшие в воздухе, мерцающий свет, и в центре — огромный трон, где сидел Дамблдор. — Добро пожаловать в Хогвартс! — раздался его глубокий, тёплый голос, когда все первокурсники собрались. — Поздравляю вас с началом нового учебного года! Пусть этот год принесёт вам новые знания, открытия и, конечно, дружбу. Дамблдор осмотрел всех, его взгляд останавливался на каждом лице, словно он уже видел, кто они есть на самом деле. — В этом году мы примем новых первокурсников, — продолжал он. — И сейчас придёт время для их распределения в дома… распределяющая шляпа определит, куда попадёт каждый. Макгонагалл взяла первый свиток и громко стала называть имена: — Рон Уизли! Гарри Поттер! Гермиона Грейнджер! Луна Лавгуд! Дин Томас! Каждый из названных учеников шагал к трону, садился на табурет и на его голову надевали старую волшебную шляпу, которая начинала шептать свои решения. Наконец, очередь дошла до Тиамары. Макгонагалл произнесла её имя с лёгкой паузой, будто чувствуя необычность ситуации: — Тиамара Снейп! Тиамара поднялась, тихо переступая ногами по каменному полу, и направилась к трону. Её белые волосы слегка блестели в свете свечей, а золотые глаза внимательно смотрели на старую Шляпу, словно читая её мысли ещё до того, как она заговорит. Тиамара почувствовала, как Шляпа мягко охватывает её голову, закрывая глаза и погружая её в собственные мысли. — Хм… интересная девочка, — прозвучал голос в её голове, тонкий, слегка шелестящий, но властный. — Умная, хитрая, наблюдательная… даже немного подлая. Тиамара нахмурилась. — Подлая?! — подумала она. — Я не подлая! — О, ты бы удивилась, — продолжала Шляпа, почти улыбаясь. — Ты вспыльчивая, гордая, с характером, который невозможно сдержать. Тебя лучше не злить… иначе последствия могут быть… разрушительными. Тиамара почувствовала лёгкий прилив раздражения. — Хватит! — мысленно сказала она. — Я могу сама решать, кто я! — Ах, да? — Шляпа тихо рассмеялась в её голове. — Ты сильная, решительная… и смелая. Тебе нужен факультет, где ценят хитрость, силу и решительность. Тиамара сжала зубы. Её глаза вспыхнули золотым огнём, она чувствовала, как вспыльчивость закипает внутри, а вместе с ней — её скрытая сила. — Тебе нужен факультет ,где ты сможешь быть самой собой, — продолжала Шляпа. — Где твои способности будут поняты… и где никто не посмеет тебя сдерживать. Тиамара стиснула кулаки. — Так, — прошептала Шляпа, мягко и тихо, почти уважительно. — Тебе будет хорошо там, где ценят силу, ум, смекалку… и немножко холодное сердце, когда нужно. Слизерин, — сказала Шляпа наконец, и мягко сползла с её головы. Тиамара медленно открыла глаза. Она сидела на табурете, а перед ней замерли преподаватели и первокурсники, наблюдая за её первой реакцией. Она кивнула. Её губы чуть дрогнули в едва заметной улыбке. — Слизерин, — повторила она тихо про себя. — Пусть будет так.