«Право Собственности»

Вокс вошел без стука, и на этот раз в его руках не было одежды. Лишь связка ключей, позвякивающая в такт его шагам. — Вставай, — скомандовал он, и в его голосе не было привычной сладости. Тон был деловым, как у надзирателя, ведущего заключенного на работу. — Сегодня у нас практическое занятие. Покажу тебе твое новое... рабочее место. Сердце Аластора упало. Он медленно поднялся с кровати, чувствуя, как ноги стали ватными. Он попытался поймать взгляд Вокса, ища в нем хоть намек на то, что это очередная жестокая шутка, но экран излучал лишь холодную, безразличную уверенность. Его повели по длинным, стерильно-белым коридорам, которые он никогда прежде не видел. Звук их шагов отдавался эхом по пустующим переходам. Аластор шел, опустив голову, но его взгляд жадно ловил детали: запертые двери, камеры наблюдения, знаки пожарных выходов. Инстинкт самосохранения, казалось, умер, но древняя привычка анализировать и планировать все еще теплилась в глубине. Наконец они остановились перед массивной звуконепроницаемой дверью. Вокс вставил ключ и повернул его с громким щелчком. — Добро пожаловать на фабрику грез, — произнес он, распахивая дверь. Зрелище, открывшееся Аластору, заставило его кровь похолодеть. Это была гигантская, пустая в этот момент студия. Повсюду стояли осветительные приборы, камеры на рельсах, а на заднем плане угадывались фальшивые декорации спальни и бара. Воздух был густым и спертым, пахло дешевым парфюмом, сигаретным дымом и чем-то еще, тяжелым и сладковатым — запахом порока и отчаяния. Вокс повел его внутрь, его голос зазвучал как у гида в музее пыток. — Вот здесь, — он указал на большой круглый диван в центре, покрытый дешевым черным бархатом, — будет проходить основное действие. Камеры, — он обвел рукой помещение, — расположены так, чтобы ловить каждый твой... вздох. Каждую дрожь. Он подвел Аластора к дивану и жестом велел ему сесть. Тот повиновался, чувствуя, как пружины прогибаются под ним. — А вот сюда, — Вокс встал позади него и положил свои металлические руки ему на плечи, заставляя того вздрогнуть, — будут подходить твои «партнеры». Их будет несколько. Иногда один, иногда... больше. Зависит от сценария. Его пальцы начали медленно двигаться по плечам Аластора, имитируя чужие прикосновения. — Они будут тебя трогать. Вот так. Или так. — Одна рука скользнула вниз, к его груди. Аластор замер, его дыхание перехватило. — Они будут шептать тебе на ухо разные гадости. А ты... ты будешь улыбаться. Потому что так велит сценарий. Потому что так скажу я. Вокс наклонился так близко, что статичный гул его голоса заполнил все сознание Аластора. — И самое главное... все это увидят. Тысячи. Миллионы демонов по всему Аду. Все твои бывшие враги, все, кто тебя боялся... они будут смотреть, как Радио-Демон, великий и ужасный, унижен и превращен в... в это. — Он с отвращением дернул за бархат халата. — Твоя легенда умрет. Останется только этот позор. Навсегда. Аластор сидел, не двигаясь, глядя в пустоту перед собой. Он больше не видел студии. Он видел миллионы насмехающихся лиц. Видел лица обитателей отеля — Чарли, Вэгги, Хаска... Видел их шок, их жалость, их отвращение. Его собственная личность, его история, его страх — все это должно было стать публичным зрелищем. Он больше не мог отгородиться. Не мог убежать даже в свои мысли. Этот ад был слишком реален, слишком осязаем. Он медленно обхватил голову руками, пытаясь заглушить голос Вокса, но тот звучал уже внутри него. — Ну что, готов к славе? — с наслаждением прошипел Вокс, видя его окончательную, безмолвную капитуляцию. Ответом ему была лишь тишина, густая и безысходная, как смола. Аластор сдался. Не внешне — его тело все еще дышало. Но внутри что-то окончательно сломалось и погасло. Не осталось даже ярости. Только ледяная, всепоглощающая пустота и понимание того, что его личное проклятие только что обрело свою окончательную, самую ужасающую форму.