«Право Собственности»

Последние дни в золотой клетке Люцифера слились для Аластора в один сплошной, болезненный кошмар. Его тело, доведенное до предела голодом, страхом и апатией, наконец, взбунтовалось. Он лежал на кровати, его била дрожь, а лоб пылал огнем. Сознание плыло, очертания комнаты расплывались в мареве. Сквозь звон в ушах он понял, что хочет пить. С нечеловеческим усилием он приподнялся и сел на край кровати, его пальцы с трудом обхватили стакан с водой на прикроватной тумбочке. Но сил удержать его не было. Пальцы разжались, стакан с грохотом разбился о пол, а его сознание оборвалось, как перерезанная нить. Последнее, что он успел заметить, — это чьи-то шаги, быстрый подход к кровати и чей-то голос, полный непонятной паники, который тщетно выкрикивал его имя. Потом — только темнота. Он пришел в себя от тупой, ноющей боли в висках. Первое, что он ощутил, — это мягкая, знакомая ткань. Он открыл глаза и медленно повел взглядом по комнате. Он лежал в кровати, но это была не его комната во дворце Люцифера. Стены, обои, свет... Он был в отеле. На нем была его старая, поношенная пижама, которую он носил только здесь, в отеле. На его голове были аккуратно повязаны бинты. Неужели это не сон? — Аластор? Он услышал мягкий женский голос и медленно повернул голову. Он не поверил своим глазам. В дверях стояла Чарли. Ее глаза сияли, наполненные слезами облегчения. — Ты вернулся к нам, — прошептала она и, не сдерживаясь, подбежала и крепко обняла его. Аластор замер на мгновение, шокированный. Но затем, к своему удивлению, он почувствовал, как его собственные руки поднялись и слабо обняли ее в ответ. Он соскучился по ней. По ее наивной, упрямой вере. — С тобой все в порядке? — беспокойно спросила она, отстранившись и изучая его лицо. — Я так за тебя переживала все это время! Я пыталась вытащить тебя от Вокса, но у меня не получилось... — С трудом, — его голос прозвучал хрипло и тихо, — но, кажется, я пока не умер от тоски и депрессии. Чарли смотрела на него, и вдруг на ее лице появилось понимание. —Даже за все это время... И у Вокса, и у... отца... ты сохранял свою улыбку. Она, конечно, стала другой, потухшей. Но она была. А сейчас... она у тебя как тогда, когда ты впервые пришел в отель. Аластор не нашелся что ответить. Вместо этого он спросил: —Как ты меня нашла? — Мне сказал Вокс. Аластор удивленно поднял бровь. Чарли вздохнула. —Он сделал это не из доброты. Он сказал, что у него «отняли собственность». Когда я узнала, что это был мой отец... — она покачала головой. — Мы с Воксом договорились. Я возвращаю тебя себе, а взамен даю ему престижный титул в Аду и больше возможностей для развития его империи. Он согласился. И... он расторг ваш «брак». От этих слов камень с души Аластора будто свалился. Он больше не был привязан к этому «телеку». — А потом... потом я пошла к отцу, — голос Чарли дрогнул. — У нас был очень тяжелый разговор. Я была в ярости! Как он мог так поступить? Даже если ты ему не нравился... — Твой отец способен на многое, — тихо констатировал Аластор. — Твоя душа теперь у него, — Чарли посмотрела на него с решимостью. — Но я попробую его переубедить. Я заставлю его вернуть ее тебе. Аластор лишь кивнул. На это можно было только надеяться. Он заметил, что с его шеи исчезла та самая золотая цепочка, и мысленно поблагодарил за это. И тут Чарли, словно по волшебству, достала из-за спины ту самую, старую картонную коробку. —Я забрала ее у Вокса. Сердце Аластора замерло. Он взял коробку дрожащими руками и открыл ее. И там, поверх всяких мелочей, лежала она — пожелтевшая фотография его матери. Тот самый кусочек его души, который он считал утраченным навсегда. — Спасибо, — тихо, но отчетливо произнес он, глядя на снимок. Это было простое, искреннее «спасибо», первое за очень долгое время. Чарли сияла. —Если отец расторгнет контракт, он, может, и вернет тебе душу, — сказала она осторожно. — Но твои силы... их не вернуть. Тебе придется начинать все заново. Эта новость немного омрачила его облегчение, но не смогла перевесить его. Главное было то, что кошмар закончился. Он просто кивнул. — Тебе нужно отдохнуть, — мягко сказала Чарли, направляясь к двери. — Сейчас твое состояние... не самое лучшее. Выздоравливай. Она вышла, оставив его в тишине его старой комнаты. Аластор медленно лег обратно на подушки, положив фотографию матери на тумбочку. Впервые за долгие-долгие месяцы его плечи расслабились. Не было апатии, страха, унижения. Была только тихая, безмерная усталость. Он повернул голову к окну, которое находилось прямо у его кровати, и смотрел на адское небо, окрашенное в вечные сумерки. Оно не изменилось, но сейчас он видел в нем не тюрьму, а просто... небо. Усталость накрыла его с головой, и на этот раз сон пришел к нему быстро и спокойно, не неся в себе ни кошмаров, ни страха, ни сожалений. Впервые за очень долгое время он был просто дома.