Вдохновение увидеть нельзя

      Падал первый снег. Первый снег, как тогда.       После того разговора с Барашем Нюша буквально на следующей неделе уехала. Я пыталась расспросить, куда она собирается, зачем, на чём поедет, когда вернётся, но она ничего вразумительного мне не отвечала. Только прятала лицо и говорила, что хочет на время сменить обстановку. Что ж, дело молодое и вполне понятное. Мне оставалось лишь дать ей с собой побольше тёплых вещей (на дворе чай ноябрь месяц, а если ещё и угораздит заехать куда-то на север… Я просто не хочу об этом думать), целебных трав и всяких лекарств. Лишними никогда не будут. Как минимум потому, что среди них есть валерьянка и папоротник. И то, и другое обладает успокоительным эффектом.       Хотя, в медицине считается, что при стрессе не стоит глушить себя успокоительными. Наша психика в состоянии сама себя восстанавливать, а вот если что-то регулярно для этого принимать — эта способность притупляется. Впрочем, о чём это я…       Была и у меня в молодости похожая история. Я была юна, неопытна и очень-очень хотела найти своего человека. Который был бы всегда рядом. С которым можно разделить и горе, и радость. За советом которого побежишь в любой спорной ситуации. С которым можно обсудить всё на свете и за которым нестрашно прыгнуть в пропасть, на дне которой острые камни.       И однажды мне показалось, что я нашла такого человека. Это было тогда, когда я только-только закончила университет и мы с такими же подружками-выпускницами пришли отмечать это событие в летнем театре. Хоть убей не помню, что там тогда показывали, помню только, что это были гастроли из самой Москвы, зрителей пришли толпы и толпы, и всё было так нарядно и торжественно украшено воздушными шарами и бумажными фонариками самых ярких цветов.       Он стоял как-то отдельно от всех. Вроде и в толпе, а вроде и совсем один. И что-то писал в толстой зелёной тетрадке. Это был красиво и модно одетый сокол, я было даже решила, что он случайно откололся от труппы и почему-то оказался среди зрителей. Я поглазела на него минуты две, да и перестала: думала, вряд ли я, ничем не выделяющаяся на общем фоне беспородная сова, заинтересую его. И была очень удивлена, когда после спектакля он подошёл ко мне сам и галантно спросил, есть ли у меня планы на вечер.       В следующие месяцы я думала, что это любовь с первого взгляда. Такая, о которой пишут в книгах и показывают в красивых фильмах. Даже лучше. Я чувствовала, что наши отношения — это не просто стандартные цветы и свидания при луне. В них был настоящий смысл.       Он был гораздо старше и опытнее меня и мог часами рассказывать о своём жизненном опыте, рассуждать на самые глубокие темы, по-своему наставлять меня. Я ловила каждое его слово. Мне казалось, что у него есть ответ на любой мой вопрос. Что он никогда и ни в чём не ошибается и может решить любую проблему. Возможно, сказалось то, в том году у меня умерли родители, да и прабабушка не дожила до моего выпуска. И мне очень не хватало наставника по жизни. И вот с ним, как я думала, ко мне пришла и любовь, и наставничество, которое мне было тогда так нужно, в одном и том же человеке.       По неопытности я долго боялась признаться ему, насколько он стал мне важен. Я боялась, что он не поймёт меня. Долго думала, нужно ли это, выбирала правильные слова, подгадывала, в каком месте это лучше сделать. Мы встречались уже почти пять месяцев, и успели исходить вместе весь наш небольшой городок. Я почти о каждой улице могла точно сказать, о чём мы говорили, когда проходили здесь, и почти из каждого парка у нас были общие фотографии. Но всё же решила выбрать тот самый летний театр, где мы познакомились.       Я несколько дней готовилась. Даже набросала черновик своего признания. Мне хотелось, чтобы всё прошло идеально и чтобы мои слова точно не оставили его равнодушным. Все самые красивые, самые искренние слова были собраны для него. И вот, когда всё было готово, и я хотела позвонить ему и позвать на встречу, он позвонил сам. — Дело в том, что мне нужно серьёзно поговорить с тобой, — сказал он, и по голосу было слышно, что это действительно что-то важное, — мы можем встретиться сегодня в летнем театре?       Я пришла в полный восторг. Я отчего-то решила, что он тоже любит меня, и именно это и хочет сказать. Да ещё и место выбрал то же самое! Таких совпадений просто не бывает.       Но я ошиблась.       Считается, что девушки должны опаздывать на свидания, но в тот вечер я пришла раньше назначенного времени. Был конец ноября, солнце почти село, в летнем театре теперь уж было безлюдно и тихо, а я стояла нарядная и счастливая в ожидании Него.       И он появился. Но было непохоже, что он собирается признаваться в любви даме сердца. И цветов не было. А обычно без них не появлялся. Я испугалась, что у него что-то произошло, но когда он сказал, наконец, в чём дело, оказалось, что он больше не хочет быть со мной. — Какая разница, есть ли у меня другие отношения, — вздохнул он, когда я в ужасе спросила, не влюбился ли он в другую, — наши отношения закончены независимо от этого. — Но почему, почему? — в отчаянии воскликнула я. — Я понял, что перерос тебя. Прости, что говорю это, но мне нужно двигаться дальше. А я чувствую, что ты тянешь меня вниз, и это не может не тяготить. Я не хочу, чтобы так продолжалось. — Разве я не нужна тебе? Я столько хотела сказать тебе важного… — Была нужна. Вернее, я думал так. Я видел, как ты тянешься ко мне, и, конечно же, мне не могло быть это полностью безразлично. Но сейчас я понимаю, что мне нужно выбирать себя. Видишь ли, лучше быть одному, чем с неправильным человеком.       Меня словно окатили кипятком. — «Неправильным человеком»?! Я… Ты был для меня всем миром. Как ты так можешь?! — Мне жаль, что так вышло, Совунья. Но я не могу отвечать взаимностью на твои потребности просто на основании их существования. — Ты предатель, — прошептала я. — Я не предавал тебя, — возразил он, — во-первых, я, зная, что могу передумать, ничего тебе не обещал. Во-вторых, я вызвал тебя на честный разговор, а не исчез без объяснений, а ведь мог бы.       И тогда я не сдержалась и заплакала. Прямо перед ним. В одиноком, тёмном летнем театре. При тусклом свете одного-единственного паркового фонаря. — Я понимаю, ты сейчас не захочешь и слышать этого, но поверь, пожалуйста, — мягко сказал он, с тобой эта боль не навсегда, и… — Замолчи! — неожиданно для самой себя крикнула я.       И он ушёл. Больше ничего не сказав.       А я стояла и плакала. И вдруг начали медленно и робко падать редкие снежинки. Первый снег в том году. Обычно меня успокаивал снег, но в тот раз заставлял плакать ещё сильнее. Он усиливал мою боль. Мою опустошённость. Делал ещё более жалкой и бесполезной мою речь, которую я любовно выверяла несколько дней, а она оказалась никому, кроме меня, не нужна. Какой может быть снег, когда меня бросили, да ещё и так хладнокровно? Верните грязь и слякоть…       После этого я дала себе слово, что больше никогда и ни к кому не привяжусь. Но, естественно, это оказалось невозможно. Так уж мы устроены. Сердцу нужно кого-то любить.       С тех пор у меня было много и кавалеров, и просто друзей, и большинство этих связей заканчивались плачевно. Семью я так и не создала, хотя одно время очень хотела.       Было много падений и взлётов, но та история первого снега в летней театре, до сих пор для меня одна из самых значимых.       Однажды, когда-нибудь я расскажу её Нюше. Но не сейчас. Пусть вернётся из своего путешествия, придёт в себя, снова зайдёт ко мне, как это и было всегда, пусть сама захочет поговорить обо всём этом. А сейчас… Ну, что ж. Сейчас мы с ней лишь пару раз в неделю созваниваемся в Вайбере по компьютеру Лосяша и она с ничего не выражающим лицом и ровным голосом (видимо, и впрямь сидит на успокоительных) говорит, где она сейчас и куда планирует ехать дальше. Пока что она лишь уезжает всё дальше и дальше от долины, и наверное, сейчас так нужно.       Я и сама часто прибегала к отъезду, когда что-то не ладилось, и однажды это привело к тем потерянным на много лет письмам. Впрочем, это уже совсем другая история. Надеюсь, у Нюши подобного никогда не повторится.