Холодный рассвет

Вечер только начал опускаться на Хогвартс, окутывая старинные башни и шпили мягким сумеречным светом. Том Реддл шёл по тёмным, бесконечным коридорам родной школы, направляясь в библиотеку. Через пару минут у него с Маргарет была назначена встреча, но парень даже не надеялся, что девушка придёт вовремя. «Эта избалованная особа считает, что мир крутится вокруг неё и все всегда будут её ждать, сколько бы она ни опаздывала», — пронеслось в голове у Тома. Он не раз замечал, как часто одногруппница задерживается, особенно с тех пор, как в этом году они вместе стали старостами. Тому нередко приходилось ждать её, чтобы приступить к общим обязанностям — проверке дежурств, составлению отчётов или организации мероприятий. Сколько бы Реддл ни выговаривал Маргарет, ситуация повторялась вновь и вновь. Реддл зашёл в огромный библиотечный зал, где царила привычная тишина, нарушаемая лишь редким шелестом страниц и приглушённым светом свечей. Уверенной походкой он направился к нужному стеллажу. Том чётко знал, какую именно книгу и в каком отсеке ему надо взять: за годы учёбы он изучил расположение каждого тома. Спустя пару минут парень поставил на один из длинных деревянных столов внушительную стопку книг, источавших запах старой бумаги и переплётов. Посмотрев на старинные настенные часы с резным циферблатом, Том понял, что минутная стрелка уже несколько минут как перевалила за назначенное время, но Маргарет всё ещё не было. Он сел за стол и начал листать один из учебников, выискивая необходимые сведения для их совместного задания. Прошло не меньше пяти минут, как вдруг в тишине библиотеки раздался размеренный, словно нарочито неторопливый стук знакомых каблуков. — Надеюсь, вы не сильно скучали без меня?! — присаживаясь рядом с Томом, широко улыбаясь, произнесла Маргарет. Её волосы были аккуратно уложены, а форма старосты выглядела безупречно, будто она и не опаздывала вовсе. — Вы опоздали, — холодно произнёс парень и, подняв глаза на настенные часы, добавил: — на целых десять минут. — Да, бывает. Тогда нам незамедлительно надо начать — я тороплюсь, у меня сегодня ещё есть дела. — Может, мне ещё за вас всё сделать, раз вы такая занятая?! — А вы можете? — Однажды моему терпению придёт конец, и я буду вынужден доложить декану о вашей «чудесной» дисциплине и поведении. — Вы это уже и так делаете. Неделю назад вы доложили Слизнорту, что я опоздала на дежурство и простила первокурсникам мелкую шалость. — И в чём я был неправ? Вы сами нарушаете правила и позволяете это делать другим. И это была не мелкая шалость, а нарушение. — А что насчёт Вальбурги и Абраксаса, которые по ночам ходят с вами разговаривать и передают очень секретную информацию? Кстати, давно хотела спросить: зачем же ходил Абраксас? Почему он не мог вам сказать это в комнате? Вы живёте вместе насколько мне помнится. — Они сами — ваши бывшие друзья — запутались — кто предатель, кто нет. Знаете, остатки совести пробуждали в них душевные муки и терзания. Им казалось, что все всё знают, их раскрыли, скоро постигнет наказание, карма судьбы или месть от вас. А знал лишь я и они. — Прекрасно. — Что насчёт Вальбурги и Друэллы? Вы объяснились с ними? — Вас это не касается. — Ошибаетесь. Мне не терпится узнать, на что вы способны. — Они боятся. Вечером мы не говорили, а утром, когда я проснулась, их уже не было. Я их ещё не видела. — Трусы́. — Может, всё-таки приступим к выполнению задания?! — Ах да, конечно. Вот, я собрал весь необходимый материал — вам надо лишь его переписать. — Мне? А вы не хотите помочь? — Нет! Вы опоздали, да и вам даже делать особо ничего не надо — сидите да пишите. — Все шесть учебников переписать? — Во‑первых, их семь, — Том указал на ещё один учебник, лежавший чуть в стороне и ускользнувший от взгляда девушки, — во‑вторых, я уже выделил ключевые моменты. Том открыл один из учебников на заранее помеченной странице и положил перед Маргарет. Девушка тяжело вздохнула и начала копаться в своей сумке в поисках пера, чернил и пергамента. — Кажется, я забыла перо, — ставя на стол баночку чернил и кладя несколько листов пергамента, произнесла Гриндевальт. — Вы совершенно не организованы, — в очередной раз заключил Реддл. Том взял свою сумку и, достав оттуда перо, протянул его однокурснице. Девушка взяла его и принялась писать. Она аккуратно, каллиграфическим почерком выводила буквы, которые складывались в слова и предложения. Реддл любезно подкидывал ей новый материал из следующего учебника, когда она выписывала всё из первого. — Кстати, — вдруг прервала затянувшееся молчание Маргарет, — а вот тебе зачем столько «друзей»? Лестрейнджи, Нотт, Блэки, Малфой, Мальсибер, Розье, Эйвери? Не много ли? — А мне все не нужны. Я скоро от парочки избавлюсь. Оставлю только, как ты, одного человека. Полагаю, теперь ты будешь общаться лишь с этой Оливией. — Посмотрим. Кого планируешь оставить и кто впадет в немилость? — Посмотрим, — повторил за девушкой Реддл. Том глубоко задумался. Он и раньше размышлял, с кем стоит поддерживать более тесные отношения, а кого лучше отстранить. В голове Реддла проносились различные мысли, больше похожие на хладнокровные оценки окружающих его людей: «Абраксас неплох! Интересный, с ним точно есть о чём поговорить, богат, умён. С ним точно надо больше сблизиться. Но если приближать его, то и Ориона. Между мной и Маргарет в итоге они оба выбрали меня. Орион, кажется, тоже поверхностно, но интересуется тёмной магией — я точно видел у него один интересненький учебничек. Вот только его братья… Нет, они мне точно не нужны. Сигнус слишком добрый, да и помешан на любви, отношениях, сентиментален. Если Орион видит в браке с Вальбургой выгоду, то Сигнус точно любит Друэллу. Альфред совсем не от мира сего. Не поддерживает чистоту крови, учится посредственно, не блещет выдающимися качествами. Да и на два года младше, что уж тут говорить. Всего два года, но такая пропасть между нами. Нотт… Думает лишь о девушках, не пропускает ни одной юбки. Да и ладно, если бы думал о нормальных, умных, привлекательных… Они все поверхностные, глупые, как есть, думают, что могут кому‑то симпатизировать лишь из‑за своей искусственной манерности и натуры. Мальсибер — слишком любопытен. Хотя он неплохо следил за Маргарет; стоит оставить его лишь для этого. Будет мне всё докладывать!» На лице Тома сама собой возникла довольная улыбка, как вдруг из забытья парня вырвал голос Маргарет, всё ещё сидящей рядом. — Вижу, вам слишком весело?! — серьёзно произнесла девушка. — Я всё дописала. Это всё? Вы где‑то совсем не здесь. Так глубоко ушли в себя. — Так, вдруг подумалось. Да, это всё. Вы можете быть свободны. — Merci. Маргарет вернула юноше его перо, быстро собрала свои вещи и направилась прочь из библиотеки, оставив Тома наедине с его мыслями и стопкой закрытых книг. Гриндевальт шла по длинным сумрачным коридорам в сторону подземелья. Она планировала лишь на мгновение зайти, оставить сумку с учебными принадлежностями и отправиться в больничное крыло, где всё ещё лежала её подруга Оливия. Всего через пару минут Маргарет достигла гостиной. В вечер воскресенья в просторной комнате собралось множество учеников. Кто‑то погрузился в чтение книг, кто‑то оживлённо болтал, греясь у тёплого камина. Другие, напротив, таились в тёмных углах, перешёптываясь и обмениваясь последними новостями и свежими сплетнями. В воздухе витал аромат горячего шоколада и воска от горящих кругом свечей, создавая причудливую смесь уюта и напряжённости. Маргарет прошла через общую комнату к лестнице и направилась к себе. Зайдя в спальню, девушка на секунду замерла, обводя её взглядом. Друэлла сидела на своей кровати, перебирая какие‑то листы — по всей видимости, письма. Вальбурга расположилась за своим столом, склонившись над какой-то книгой. Она была настолько увлечена сюжетом, что не сразу заметила вошедшую Маргарет. Розье, напротив, мгновенно отреагировала: бросила листы и соскочила с кровати, сделав пару решительных шагов в сторону Гриндевальт, она замерла как статуя Вальбурга оторвалась от книги и тоже поднялась со своего места. — Я давно всё знаю! — собрав всю волю и решимость в кулак, произнесла Маргарет и направилась к своему столу. Она даже не взглянула на подруг, преисполненная желания как можно скорее покинуть это место. — Маргарет, мы не хотели… — запинаясь и подбирая слова, неуверенно начала Друэлла. — Так вышло… Мне искренне стыдно за всё, что случилось. Послушай... Выслушай нас... Давай поговорим... — Ты знаешь Реддла, — подхватила Вальбурга. — Он умеет убеждать. Даже ты, ненавидя его, приняла его в нашу... В свою компанию… Кстати, Абраксас и Орион первыми перешли на его сторону! А что оставалось нам? Мы лишь пошли за ними! Он не оставил нам выбора… Разве ты готова выкинуть в мусорку шесть лет нашей дружбы. — Прости, — чуть ли не падая на колени перед бывшей подругой, взмолилась Розье. — Мне так стыдно… Ты знаешь, я так мучилась, так изводила себя… Я ведь спать спокойно не могла. Честно, я лишь два раза говорила с Реддлом за всё это время. Маргарет, прости меня. Ну всё же закончилось хорошо… Правда? Гриндевальт молчала. Она многое хотела сказать, но, идя в комнату, уже решила: не будет разговаривать с однокурсницами, не станет вступать в спор, искать им оправдания, ругаться, что‑то доказывать или обвинять. Маргарет просто не видела в этом никакого смысла. Её сердце было полно горечи, а душа — усталости от бесконечных интриг и предательств. Друэлла схватила Маргарет за руку, но та быстро вырвала её. Гриндевальт лишь на секунду посмотрела на старую подругу, в глазах которой застыли слёзы. Казалось, ещё секунда — и Розье разрыдается. Может быть, девушка действительно раскаивалась, может быть, у неё и была какая‑то причина… Но сейчас Маргарет было точно не до этого. Она не стала дожидаться продолжения сцены и стремительно покинула комнату, оставив Друэллу и Вальбургу наедине со своими чувствами, мыслями и оправданиями. Маргарет вновь шла одна по длинным коридорам школы. За окнами на улице уже совсем стемнело. Некоторые ученики спешили на ужин, другие всё ещё сидели в своих комнатах, никуда не собираясь. Фонари вдоль коридоров отбрасывали длинные тени, и каждый шаг Маргарет эхом отдавался в тишине. Гриндевальт так глубоко погрузилась в свои мысли — о бывших подругах, друзьях, Реддле, о будущем своей компании, — что даже не заметила, как дошла до больничного крыла. У выхода она буквально столкнулась с Оливией. — Ой, привет! — широко улыбнулась Вудс и обняла подругу. — А меня вот выписали. — Правда?! Это прекрасно! С выздоровлением! — искренне обрадовалась Маргарет. — Спасибо. — Тут столько всего произошло… — Ну идём в комнату, там и расскажешь. — Нет, там нельзя. Всё так сложно… Пойдём на астрономическую башню. — Ну идём… Оливия чуть смутилась, она даже не могла представить, какой рассказ её ждёт. Подруги направились к башне. По дороге Маргарет вполголоса, когда рядом не было других учеников, рассказывала все подробности истории. Её голос то и дело дрожал, а в глазах читалась боль, сметение от пережитого.