Холодный рассвет

Маргарет бежала по длинному коридору Хогвартса. Всё вокруг было окутано непроглядной тьмой: факелы не горели, а сквозь узкие окна лишь еле‑еле просачивался бледный лунный свет, рисуя на каменном полу призрачные узоры. За спиной Гриндевальд слышались громкие, чёткие удары — то ли шагов, то ли какого-то стука — каждый из которых эхом разносился в голове, усиливая панику. Девушка отчаянно искала хоть какое‑то укромное место, где можно было бы спрятаться и перевести дух, но коридор казался бесконечно пустым — ни ниши, ни боковой двери, ни даже массивного шкафа, за которым можно укрыться. Все попытки найти убежище оказывались тщетными. Спустя, казалось, целую вечность Маргарет добралась до массивной дубовой двери с витиеватой ручкой. Не раздумывая, она рванула её на себя, ворвалась в комнату и с грохотом захлопнула за собой. Дрожащими руками Гриндевальд вцепилась в ручку, словно это могло стать преградой между ней и неведомым преследователем. Но надежда рухнула в одно мгновение: дверь с треском распахнулась, а ручка осталась в её ладонях. Маргарет в ужасе подняла глаза. На пороге стоял некто двухметрового роста, закутанный в чёрную мантию. Глубокий капюшон полностью скрывал лицо, оставляя лишь тёмную прорезь, от которой веяло леденящим холодом. На секунду девушке показалось, что сама смерть пришла за ней, протягивая невидимые костлявые белые пальцы. Маргарет резко дёрнулась, очнувшись ото сна. Всё было привычно: она лежала в своей кровати в общей спальне, пытаясь отдышаться и осознать, что кошмар остался позади. Девушка слабо осмотрелась по сторонам и краем глаза заметила, что в комнате непривычно слишком светло. На столе Друэллы горело несколько свечей, отбрасывая дрожащие тени на стены. Сама Друэлла сидела за столом, сосредоточенно склонившись над листом бумаги, и что‑то быстро записывала, изредка покусывая кончик пера. Розье почувствовала чей‑то взгляд и резко повернулась. Маргарет равнодушно глядела на неё, затем лениво отвернулась и чуть поёрзала на кровати, натягивая одеяло до подбородка. Друэлла аккуратно отложила перо, медленно встала и нерешительно подошла к кровати подруги. Она присела на край, нервно сжимая пальцами край юбки. Прошла уже неделя с их последнего разговора — если это можно было назвать разговором. Маргарет словно выключилась из общей жизни: перестала разговаривать со старыми подругами и друзьями, не реагировала на попытки заговорить, но при этом внешне продолжала жить обычной, привычной жизнью. Её улыбка стала механической, а взгляд — отстранённым. — Маргарет, — тихо заговорила Друэлла, и её голос дрогнул, — давай поговорим? Нам надо наконец всё решить и расставить все точки над i. — Разве что‑то ещё не решено? — наигранно удивилась Маргарет, приподняв бровь. — Разве ещё не все точки расставлены? — Нет! Далеко не все. Ты не проронила больше ни слова. Ты даже не выслушала меня. Мы дружили с тобой шесть лет... — Вот именно, — перебила её Маргарет, и в её голосе прозвучала ледяная сталь, — шесть лет мы дружили, и ты меня предала! Продала Тому Реддлу — человеку, которого я ненавижу всем сердцем и душой. Какое тут может быть объяснение? — Том умеет убеждать, — выдохнула Друэлла, опустив глаза. — Ты не слышала, какие речи он держал. Он начал с Абраксаса — оказалось, они давно были заодно. Вслед за Малфоем к нему переметнулся Орион. Он убедил Вальбургу... Ну а дальше я... Они говорили, что если я расскажу всё тебе, то все решат, что я с самого начала была с ними заодно. Да, это не оправдание, но... Может быть, ты сможешь меня понять... Прости. — Какая нелепость, — холодно бросила Гриндевальт — Ты хоть сама себя слышишь? — Да, я знаю, знаю, что это всё глупо, — поспешно заговорила Друэлла, и в её глазах блеснули слёзы. — Но... Прости меня... Я сделаю всё что угодно. Хочешь, я больше в жизни даже говорить с Реддлом не буду? — Какая теперь уже разница! — воскликнула Маргарет, резко приподнявшись на локтях, заглядывая будто не просто в глаза подруги, а в душу — Мы теперь все «за одно». Делай что хочешь! И ты, и Вальбурга, и Абраксас с Орионом. Я не выгоняю вас из компании, не запрещаю появляться на собраниях, но мы больше не подруги. Всё кончено, Розье. Мы теперь просто одногруппницы, соседки по комнате, кто угодно — но не подруги. — Ты никогда меня не простишь? — прошептала Друэлла, сжимая кулаки. — Я простила тебя, — спокойно ответила Маргарет, глядя куда‑то в сторону. — Обида — удел слабых. Но наступать на одни и те же грабли повторно я не собираюсь. — Маргарет... — Хватит. Ты, кажется, была чем‑то занята. Друэлла молча встала с кровати подруги и вернулась к своему столу. В эту ночь её мучила бессонница, и, устав ворочаться в кровати, она решила встать и заняться делом — в частности, ответить на вчерашнее письмо от родителей, в котором те с беспокойством спрашивали о её планах на скорое рождество и учёбе. Маргарет полежала ещё несколько минут, прислушиваясь к мерному дыханию спящих однокурсниц. Наконец она поняла, что больше сегодня не уснёт, и медленно поднялась. Гриндевальд неспешно начала собираться, стараясь не шуметь. Часы на стене показывали всего четыре часа утра. В такое время, естественно, все спали, и Маргарет двигалась почти бесшумно, не желая будить соседок. Девушка очень быстро собрала вещи. Схватив сумку с учебниками и любимую книгу — потрёпанный томик по темной магии — со стола, Гриндевальд направилась к выходу из комнаты. Она планировала провести время до завтрака в гостиной, погрузившись в чтение, а затем, не заходя обратно в спальню, отправиться на завтрак и дальше — на уроки. В груди всё ещё тлела горькая обида, но Маргарет твёрдо решила: этот день она проживёт так, как будто ничего не случилось. Маргарет спустилась в сумрачную и практически безлюдную в это время суток гостиную. Мягкий свет нескольких свечей едва пробивался сквозь полумрак, придавая комнате таинственное очарование. Мельком осмотрев помещение, девушка заметила не больше пяти человек. Кто‑то, как и Маргарет, не мог уснуть — сидел в углу и погружённо читал книгу. Кто‑то, нервно теребя край мантии, переживал из‑за предстоящей контрольной и усердно делал домашнее задание, время от времени повторяя про себя ключевые формулы и определения. Гриндевальт подошла к камину — к её удивлению, место у огня оказалось свободным. Поудобнее устроившись в мягком кресле с высокой спинкой, она достала книгу. Предметом её чтения оказалась редкая книга по тёмной магии. Хотя издание не входило в число запрещённых, интерес к подобной литературе проявляли лишь единицы. Томик принадлежал Маргарет — она привезла его из дома, но за три с лишним месяца открыла лишь в первый раз. Время тянулось медленно. Поначалу Маргарет не нашла книгу настолько увлекательной, как рассчитывала. В какой‑то момент она даже начала скучающе зевать, поглядывая на танцующие в камине языки пламени. Однако возвращаться в комнату девушка не планировала, поэтому продолжала сидеть и листать страницы. И, как оказалось впоследствии, это не было ошибкой. Постепенно книга завладела её вниманием: Маргарет всё глубже погружалась в скрытые чертоги тёмного искусства, открывая для себя новые знания и тайны. Погрузившись в чтение, Маргарет не сразу заметила, как гостиная наполнялась людьми. Ученики — ранние пташки, или, как их называли в просторечии, жаворонки — начинали вставать, выходить из своих комнат, оживлённо общаться друг с другом и дожидаться начала завтрака в общей гостиной. Звуки шагов, приглушённые разговоры и смех постепенно заполняли пространство, разгоняя ночную тишину. Так же незаметно для Маргарет произошло и появление Тома Реддла. В отличие от девушки, парень сразу заметил одиноко сидевшую у камина слизеринку. Пока его друзья ещё спали, а до начала завтрака оставалось около двадцати минут, заняться было особенно нечем — и Том решил подойти к Маргарет. — Доброе утро, мисс Гриндевальт, — раздался знакомый голос рядом с Маргарет. Девушка чуть дёрнулась от неожиданности, но даже не взглянула на парня. Упорно продолжая смотреть в книгу, она уже не воспринимала прочитанное: глаза застыли на одной строке, а мысли были далеко. — Доброе, мистер Реддл, — наконец ответила слизеринка. — Такая рань, а вы уже здесь, читаете. На вас это не похоже. — Это смотря с чем сравнивать. Да и с чего такие выводы? Если я не спускаюсь каждое утро сюда так рано, это ещё не значит, что я люблю спать до обеда. — Я и не предполагал, что вы спите до обеда. Просто… Вы встаёте рано, но сегодня превзошли саму себя. — Умею удивлять. — Что читаете? — присаживаясь в кресло напротив, спросил Том. Ему и правда было очень любопытно, хотя он старательно скрывал это под маской равнодушия и скуки. — Какая вам разница?! — Ну, если я спрашиваю, значит, надо. — «Тёмная сторона». — Я слышал, кажется, она редкая. — Потому что не запрещённая. И, кстати, очень зря. Любопытная вещица. Много интересного есть. — Дадите почитать? — А вы хотите? — Да. Вдруг и я что‑нибудь интересное вычитаю. — Я догадывалась, что вы интересуетесь тёмной магией, но, кажется, вы не делали это в открытую. — Я лишь попросил дать мне почитать эту книгу. К чему такие громкие, поспешные выводы?! — Так, просто… — Вы сами сидите тут, посреди гостиной, полной учеников, и даже не скрываете свои тёмные интересы. Только тогда Маргарет на секунду отвлеклась от книги и мельком осмотрела комнату, заметив, что народу стало в несколько раз больше. Даже в этот момент Гриндевальт не сочла нужным взглянуть на собеседника. Девушка быстро вернулась к своей книге, демонстративно перевернув страницу. — Кстати, — вновь заговорил Том, — очень важная информация. После Рождественских каникул мы с вами переедем в отдельные комнаты, которые не были выделены нам в начале года. Всё‑таки по правилам школы старосты имеют право на отдельные комнаты. — Какое счастье, — наигранно вздохнула Маргарет. — Вы рады избавиться от соседок? Может, от предательниц? — Безумно. Вы, я полагаю, тоже ждёте, когда сможете без лишних глаз и ушей промышлять своими тёмными делами. — О чём вы? — Том искустно делал вид, что не понимает, о чем идёт речь. — Так… Ни о чём. — Я так и думал. А кажется, есть ещё что‑то. Вот вы собрали вокруг себя всех чистокровных. — Кроме тебя, — одними губами произнесла девушка. — Что? Что? — Ничего! Продолжайте! — Так вот. Хотите добиться того, что было не подвластно вашему отцу. Так ведь?! А он же не боролся за чистоту крови — он хотел покорить весь мир. А вы?.. Он вообще не разочарован в вас? — Вас совершенно не касаются мои отношения с отцом! — твёрдо, но холодно произнесла девушка, впервые за утро взглянув на Тома. — Следите за своими родственниками. Вдруг некоторые из них тоже разочарованы — девушка немного помолчала, как вдруг взглянув на часы и заметив, что завтрак уже начался, добавила: — ещё какой-нибудь вопрос, или я могу идти. —Я хотел у вас спросить ещё кое-что! Но не припомню что, наверное сущий пустяк. Так что... — Реддл не закончил фразы, а лишь сделал жест рукой в сторону выходя из гостиной, давая девушке понять, что разговор окончен. В это утро Маргарет одной из первых направилась на завтрак. Когда она вошла в Большой зал, там было совсем мало учеников — лишь несколько сонных силуэтов виднелись за длинными столами. Воздух наполнял аромат свежесваренного кофе и поджаренного хлеба. Присаживаясь за стол Слизерина, девушка обратила внимание, что следом за ней в зал вошёл и Том. Впрочем, в этом не было ничего странного: в отличие от неё, он всегда появлялся именно в это время. Маргарет положила перед собой открытую книгу и, неспешно завтракая, продолжила читать. Постепенно зал наполнялся учениками — они входили группами, оживлённо переговариваясь и смеясь. Скоро со всех сторон зазвучали шумные голоса, звон посуды и весёлый гомон. Гриндевальт по‑прежнему была поглощена чтением, но отвлечься от книги её всё‑таки заставили. — Привет, — раздался добродушный голос Оливии, которая присела рядом с подругой. — Привет, — привычно монотонно отозвалась Маргарет, едва оторвав взгляд от страниц. К собственному удивлению, Гриндевальт закрыла книгу и аккуратно убрала её в сумку. Не потому, что устала читать или сочла неуместным держать «такую» книгу на виду, а просто потому, что искренне хотела пообщаться с Вудс. — Как спалось? — спросила Маргарет с будто бы равнодушием, лишь из вежливости. — Отлично! Я так выспалась… А ты? Друэлла сказала, что ты ещё около четырёх утра куда‑то ушла. — Да, выспалась. Потом пошла читать в гостиной. — Прекрасно. — Ещё что‑нибудь Розье говорила? — поинтересовалась Маргарет, играя ложкой в пустой чашке. — Да. Она спросила у меня, как я думаю, сможет ли она помириться с тобой. Пыталась как‑то оправдаться, но потом заметила, что Вальбурга просыпается, и сразу замолчала. — Даже не знаю теперь, кому она служила — Тому или Вальбурге. В любом случае она сама во всём виновата, — холодно произнесла Маргарет, глядя в окно, где медленно светлело серое зимнее небо, недавно начинал выпадать первый снег. — Это правда, — тихо согласилась Оливия. — Тебя подождать? — спросила староста, словно очнувшись. — Да, если не сложно. Я быстро. Маргарет ничего не ответила. Мысли её витали далеко: в последнее время она снова и снова возвращалась к воспоминаниям о бывших друзьях, к Тому и ко всей этой запутанной ситуации. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов, а в груди теплилось странное чувство — то ли обиды, то ли разочарования. Оливия тем временем принялась быстро есть. Она не хотела заставлять подругу слишком долго ждать и потому торопливо допивала чай, поглядывая на Маргарет с лёгкой тревогой.