Апелляция к вечности

Все чуждо в доме новому жильцу. Поспешный взгляд скользит по всем предметам, чьи тени так пришельцу не к лицу, что сами слишком мучаются этим. Но дом не хочет больше пустовать. И, как бы за нехваткой той отваги, замок, не в состояньи узнавать, один сопротивляется во мраке. Да, сходства нет меж нынешним и тем, кто внес сюда шкафы и стол, и думал, что больше не покинет этих стен; но должен был уйти, ушел и умер. Ничем уж их нельзя соединить: чертой лица, характером, надломом. Но между ними существует нить, обычно именуемая домом.

Кенма был в отвратительном настроении. Если честно, он с трудом припоминал хоть один момент за последние несколько дней, когда был доволен хоть чем-то. План казался ему не просто глупым, а граничащим с клиническим идиотизмом, приправленным щедрой дозой суицидальных наклонностей. Словно они решили сыграть в русскую рулетку с револьвером, заряженным всеми шестью патронами. Не то чтобы он сомневался в способностях Акааши, Куроо или Бокуто (хотя, положа руку на сердце, в Бокуто он сомневался всегда), он сомневался в своих собственных шансах выжить. Ладно, давайте копнем глубже. План — полная хуйня эпических масштабов. Если бы Кенма, да простит его вселенная за столь крамольную мысль, действительно испытывал острое желание отправиться к праотцам, он бы, вне всяких сомнений, выбрал более гуманный метод, нежели бесславная гибель от шальной пули где-то в вонючем закоулке прошлого. Возможно, даже от своей руки. Прохождение по туннелю СТЭКа (что само по себе было отдельной пыткой, достойной пера Данте) закончилось появлением в туалете департамента. Ну да, самое логичное и незаметное место для начала секретной операции. Что может быть менее подозрительным, чем четыре мужика, вместе сидящие в туалете? — И что мы тут будем выжидать? — недовольно поинтересовался Кенма, откашливаясь от въевшегося в горло запаха канализации. — Мы явно не можем влезть в прошлое, где мы сами же сейчас разгуливаем. Господи, это даже звучит как полная дичь. Закатив глаза, Кенма провел ладонью по лицу, пытаясь стереть с него печать вселенской скорби и хронической усталости. Увы, эти «аксессуары» давно уже стали неотъемлемой частью его имиджа, и избавиться от них не представлялось возможным. Куроо и Бокуто обменялись загадочными взглядами — смысл этого безмолвного диалога остался для Кенмы неразрешимой головоломкой. Акааши, как обычно, сохранял мерзкое молчание, что, по авторитетному мнению Козуме, было хуже выкручивания сосков. — Сколько еще раз мне надо поныть, чтобы мы отсюда ушли? — вздохнул Кенма, сложив руки на груди и демонстративно нахмурившись. — Если бы твое нытье можно было конвертировать в электроэнергию, ты бы, без сомнения, питал ею весь Токио. — Очень остроумно, Кейджи, — Кенма закатил глаза. — Благодарю за высокую оценку, — Акааши с непроницаемым лицом отвесил легкий, практически незаметный поклон. — Это был не комплимент. — Он самый. — Хуй с тобой. — Так, предлагаю разделиться. Кто-то остается здесь ждать появления Сугавары-сана, кто-то идет спасать Дайшо. Кенма недовольно фыркнул. — Замечательная идея. Разделимся, чтобы пропорционально увеличить шансы на наш неминуемый и фееричный провал ровно вдвое. Гениально. Может, не будем тянуть кота за причиндалы и сразу же настучим друг другу по ебальнику, а потом с чувством выполненного долга вернемся обратно? Экономия, знаете ли, времени и нервных клеток. Куроо расплылся в хищной ухмылке, обнажив идеально ровный ряд белоснежных зубов. — Неужели ты так отчаянно не веришь в наш безупречный, тщательно выверенный и гениальный во всех отношениях план? Где твой командный дух, котенок? Где энтузиазм и вера в светлое будущее? — Я искренне и непоколебимо верю лишь в то, что мы все здесь героически и совершенно бесславно сдохнем, — пробурчал Кенма, мысленно примеряя на себя почетное звание мученика. — Ладно, давайте уже закончим с этой клоунадой и решим, кто куда идет? — произнес он с обреченным вздохом, словно уступая неизбежному. — Я, конечно, подозреваю, что меня никто не будет спрашивать, но хотя бы сделайте вид, что вас беспокоит мое мнение. Так, ради приличия. Акааши, в который раз, проигнорировав ворчливое брюзжание Кенмы, небрежным движением извлек из своего явно бездонного рюкзака знакомый планшет. На его экране тут же высветилась подробная схема внутренних помещений департамента. Он быстро пролистал несколько страниц, пока не нашел ту, что ему требовалась. — Итак, — торжественно приступил к делу Акааши, уверенно ткнув кончиком стилуса в мерцающий экран. — Если мои расчеты верны, то Сугавара-сан должен появиться в своем кабинете ровно через пятнадцать минут. Бокуто-сан, — он перевел взгляд на него, — вы остаетесь здесь, в нашей живописной локации, в компании Кенмы. Ваша первостепенная задача — присматривать за Кенмой и спасти Сугавару. Бокуто радостно вскинул обе руки вверх, словно сорвал джекпот в какой-нибудь подпольной лотерее. — Будет сделано в лучшем виде, Кейджи! Я — самый великолепный телохранитель во всем мире и первоклассная нянька в одном лице! — восторженно провозгласил он, распираясь от гордости. — Я скорее самолично и с превеликим удовольствием отстрелю себе обе ноги к хуям собачьим, чем позволю ему исполнять роль моей «няньки», — с откровенной неприязнью огрызнулся Кенма в ответ, многозначительно похлопав по кобуре, надежно пристегнутой к его бедру. Кейджи закатил глаза, демонстрируя, что прекрасно знаком с этой заезженной пластинкой и знает каждую ее царапину наизусть. — Хорошо, тогда, думаю, ты любезно согласишься остаться в компании Куроо. Таким образом, проблема полностью исчерпана. Все довольны. — Да почему я вообще должен оставаться с этим придурком? — недовольно проворчал Кенма, выразительно кивнув в сторону Куроо. — Потому что я, как ты прекрасно знаешь, неотразимо, просто до неприличия очарователен, — Куроо наградил собеседника томным и слащавым подмигиванием. — А еще ты без ума от моих шуток. — А еще ты припизднут, — вздохнул Кенма. — Ну, не без этого, — Куроо, улыбаясь, пожал плечами. — Кейджи, не будет ли логичнее, если мы разобьемся на привычные пары? Это не вызовет подозрений, если мы кого-то встретим. Пусть Бокуто идет с Куро, — тихо предположил Кенма, его голос почти терялся в гулком эхо старого туалета. Он говорил, не поднимая глаз от своих кед, но краем зрения видел, как ухмылка Куроо, до этого растянувшаяся на все лицо, медленно, словно сдувающийся воздушный шарик, сходит на нет. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на разочарование, и Кенма невольно почувствовал укол вины, несмотря на то, что Куроо его бесит. Акааши задумался, покусывая кончик серого стилуса. Кончик его языка слегка показался между губ, а затем снова скрылся. — Хорошо, — кивнул Акааши. — Куроо, вы с Бокуто-саном отправляетесь на спасение Дайшо. Кенма, остаешься со мной. Будем ждать Сугавару-сана и координировать действия отсюда. Куроо, на секунду застывший в непонимании, с приоткрытым ртом, словно рыба, выброшенная на берег, быстро взял себя в руки. Его лицо снова расплылось в широкой ухмылке, даже шире, чем прежде, но Кенме не показалось, что она искренняя. Слишком натянуто. — Прекрасно! Больше времени для меня и моего любимого бро! — он хлопнул Бокуто по плечу с такой силой, что тот едва не упал, заставив Бокуто взвыть от восторга, словно щенок, которому пообещали прогулку. — Ну что, пошли спасать мир? Ну, или хотя бы Дайшо. Бокуто, совершенно очарованный перспективой «спасения», кажется, даже не расслышал едкую реплику Куроо, уже рванул к двери, распевая какую-то бессвязную песню о героизме и справедливости, пересыпая ее громкими выкриками, больше похожими на боевой клич. Куроо с театральным вздохом закатил глаза и поплелся следом, бросив напоследок Кенме хитрую, лукавую усмешку. Когда за ними со щелчком закрылась обшарпанная дверь, в зловонном туалете повисла гнетущая тишина, нарушаемая только монотонным жужжанием старого вентилятора, который, казалось, вот-вот развалится. Кенма нервно переминался с ноги на ногу, стараясь не смотреть на Акааши, который с непроницаемым выражением лица продолжал изучать схему на планшете, водя стилусом по запутанным коридорам и комнатам. В тусклом свете экрана его лицо казалось особенно бледным и уставшим. — Так, — наконец произнес Кейджи, отрывая взгляд от экрана и поднимая на Кенму свои темные, внимательные глаза. — Нам нужно продумать, что мы скажем Сугаваре. — Скажем, проходили мимо? — неуверенно предложил Кенма. Акааши нахмурился и начал жевать губу. — Это звучит совершенно неубедительно. Сугавара-сан не идиот, — отрезал он, постукивая пальцем по своему планшету. — Что-нибудь более правдоподобное. — Ну, извини, я не писатель-фантаст, — огрызнулся Кенма. Он прислонился спиной к холодной, неприятно обжигающей кафельной стене туалета и закрыл глаза, пытаясь хоть ненадолго отключиться от всего происходящего кошмара. Мысли, словно назойливые мухи, кружились в голове, не давая ему покоя. Он не понимал, зачем все это ему нужно. Зачем он вообще ввязался в эту авантюру? Зачем рисковать жизнью ради каких-то людей, которых он даже толком не знает? От мучительных раздумий его отвлек тихий, едва слышный щелчок открывающейся двери. Кенма резко распахнул глаза и оттолкнулся от стены. В туалет вошел Цукишима. Видимо, Цукишима-из-прошлого. Он окинул их с Акааши своим фирменным презрительным взглядом, в котором читалось отвращение и насмешка, и направился к ближайшей кабинке, не произнеся ни слова. Акааши, казалось, тоже был застигнут врасплох. Он удивленно, даже слегка испуганно посмотрел на Кенму, но тот лишь беспомощно пожал плечами, не зная, что и думать. В туалете повисла гнетущая, неловкая тишина, которую нарушало лишь шуршание одежды и тихий скрип дверцы кабинки. Цукишима продолжал заниматься своими делами, с нарочитым безразличием игнорируя их присутствие. Кенма чувствовал себя крайне некомфортно, словно его поймали на месте преступления. Цукишима наконец вышел из кабинки и, все еще не глядя на них, подошел к раковине, включая воду. Струя с шумом ударила о керамику, разлетаясь мелкими брызгами. — Эм, — начал Кенма, чувствуя себя полным кретином, — Цукишима, что ты здесь делаешь? Цукишима оторвался от своего занятия и с медленной, едкой ухмылкой повернулся к нему. — Посещаю… уборную? — с нескрываемой иронией спросил он, выгнув бровь. — Господин Козуме, это теперь запрещено? У меня должно быть специальное разрешение лично от вас? — Нет, конечно, — пробормотал Кенма. — Просто… Ты обычно… — Обычно что? — перебил Цукишима, не давая ему закончить фразу. — Обычно я не хожу в мужской туалет? — Нет… Просто… Ой, иди нахуй, — отмахнулся Кенма, скрещивая на груди руки и демонстративно отворачиваясь, чтобы скрыть свое замешательство. — А вы что здесь делаете? У вас вроде бы отгул? — вдруг спросил Кей. — Решили поработать, — вклинился Кейджи. — В туалете? Ну, а я просто хотел использовать его по назначению, — ледяным тоном сказал Цукишима. — Но, видимо, я помешал вам двоим в вашей… приватной обстановке. Прошу прощения за вторжение. Он бросил на них искоса взгляд, полный презрения, выключил воду и энергично вытер руки бумажным полотенцем, скомкав его и отправив в урну с резким шуршанием. Затем, не говоря ни слова, направился к выходу. Уже коснувшись дверной ручки, он вдруг остановился и обернулся, словно что-то вспомнил. — И, кстати, — произнес он с усмешкой, от которой у Кенмы мороз пробежал по коже. — Вы, конечно, не планируете разыгрывать сцену из дешевого романа, но все же советую вам не забывать, что в этом здании полно камер видеонаблюдения. И все они, как назло, исправно работают и записывают все, что попадает в их поле зрения. С этими словами Цукишима, как ни в чем не бывало, вышел, оставив Кенму и Акааши в полном оцепенении. Тишина в туалете стала еще более густой и давящей. — Что… Что это сейчас было? — прошептал Кенма, чувствуя себя так, словно его окатили ведром ледяной воды. Акааши молчал, пытаясь переварить услышанное, его лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности. Наконец, он вздохнул и снова открыл планшет, прокручивая какие-то схемы. — Цукишима знает гораздо больше, чем нам казалось, — констатировал он с тяжелым вздохом. — Да плевать на этого ебаного Цукишиму, — отмахнулся Кенма, чувствуя, как его раздражение нарастает. — Что насчет камер? Он правду сказал? Здесь действительно есть камеры? Акааши кивнул, не отрываясь от изучения схемы здания на планшете. — Да, есть. Но в туалетах их, к счастью, нет. — Тогда почему мы просто не посмотрели записи с камер, чтобы узнать, кто пробрался к Дайшо и Сугаваре? — логично поинтересовался Кенма. — Наверное, потому что нас вытолкали за двери департамента? — Ладно, твоя правда. Заткнулся. Они тихонько выскользнули в коридор, оглядываясь по сторонам. В конце коридора они заметили приближающуюся фигуру Сугавары. Кенма и Акааши переглянулись, обмениваясь нервными взглядами. Пора действовать, медлить больше нельзя. Акааши незаметно кивнул Кенме, давая знак, что пора начинать. Кенма тяжело вздохнул и, преодолевая себя, медленно двинулся вперед, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Сугавара-сан, — окликнул его Кенма, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности, хотя внутри у него все дрожало от страха. — Можно вас на минутку? Сугавара обернулся с приветливой улыбкой на лице. — Конечно! Что-то случилось? Что-то случилось? Пока нет, но скоро произойдет полный пиздец, если мы не поторопимся, но в целом все отлично! Просто замечательно! Акааши подошел ближе, излучая ледяное спокойствие. — Мы проводим внеплановую проверку системы безопасности, — начал Акааши, не моргнув глазом. — Нам нужно убедиться, что все системы работают исправно и нет никаких уязвимостей. Чтобы избежать возможных проблем в будущем. Не могли бы вы помочь нам с этим? Это займет всего несколько минут вашего времени. Сугавара слегка нахмурился, его взгляд стал более настороженным. — Внеплановая проверка? Вроде бы сегодня ничего такого не было запланировано. И почему я об этом ничего не знаю? — Именно поэтому мы здесь, — заверил его Акааши. — Обнаружена небольшая неисправность, о которой, к сожалению, не сообщили вовремя. Ее нужно оперативно устранить, чтобы избежать серьезных последствий. Это займет всего пару минут, и я уверен, что вы не хотите, чтобы из-за какой-то мелочи пострадала безопасность всего департамента. Кенма понял, что ему тоже нужно вставить слово, чтобы поддержать легенду Акааши и не вызвать подозрений у Сугавары. — Нам просто нужно взглянуть на пару системных файлов на вашем компьютере, — добавил Кенма, стараясь говорить ровным тоном и заглядывая Сугаваре прямо в глаза, чтобы казаться максимально убедительным. Сугавара все еще колебался. Он переводил взгляд с одного на другого, словно пытаясь разгадать их намерения. — Хорошо, — наконец согласился он, сдавшись под напором. — Но у меня через пятнадцать минут важная встреча с новыми агентами. Надеюсь, это не займет много времени. — Конечно, — тут же заверил его Акааши, изображая дружелюбную улыбку. — Мы управимся очень быстро. Буквально пара минут. — Не так быстро, джентльмены, — раздался ледяной голос за спиной Кенмы. Они медленно обернулись, Кенма машинально провел ладонью по кобуре на поясе, оценивая ситуацию. Выхватывать оружие прямо сейчас — чистое самоубийство. — Я же просил вас, ради вашего же блага, забиться в какую-нибудь щель и не отсвечивать, но не-е-ет, вам же неймется, — очевидно, Цукишима-из-настоящего, стоя позади Терушимы и Киты, державших Кенму и Акааши на мушке, театрально закатил глаза. — Ладно, этот, — он пренебрежительно кивнул в сторону Кенмы, — с ним все понятно. Но ты, Кейджи? Неужели у тебя настолько отшибло остатки инстинкта самосохранения, что ты так тупо решил подставить и себя, и своих дружков? — Так это был ты? — неверяще просипел Кенма. — Бинго! — Кей взмахнул руками в притворном восторге. — Боже, как же было сложно проворачивать все это, оставаясь в тени. Я даже к вам немного привязался, представляете, — он смахнул несуществующую слезу с уголка глаза, — но оставим сантименты. Оставьте этих двоих здесь, — он кивнул Ките и Терушиме, которые сняли пистолеты с предохранителей, — они по факту все равно уже трупы, так что какая разница. Акааши выглядел не просто удивленным, нет. Акааши выглядел максимально охуевшим. — Зачем, Кей? — выдавил Кейджи, с трудом подбирая слова. — Зачем тебе это? Ты ведь правая рука директора департамента. У тебя все есть. — Это долгая и слезливая история, Кейджи, — поморщился Цукишима. — Ты же этого от меня ждешь? Чтобы я выложил все, как на духу? Ну хорошо, — он развел руками в нарочитой жестикуляции, — все просто: дело в брате. Кенма скривился. «Дело в брате». Ну конечно, как банально. Он всегда терпеть не мог клише, считая их признаком ленивых сценаристов, и вот, пожалуйста, сам оказался в самом эпицентре одного из них. Он искоса взглянул на Акааши, пытаясь понять, что тот чувствует. Кейджи выглядел так, словно его предали на каком-то фундаментальном уровне. Что ж, Кенма его понимал. Сам он, правда, слишком ненавидел Цукишиму, чтобы испытывать что-либо, кроме раздражения и желания вышибить ему мозги. — Было сложно, но я его нашел. Точнее, Дайшо нашел в обмен на коды доступа к системе департамента. Ему нужен был СТЭК — я любезно ему все предоставил. Потом появились ваши два идиота, решившие поиграть в героев, Дайшо решил, что я его кинул, и не придумал ничего умнее, как кинуть меня в ответ. Обмен не состоялся, точнее — не полностью. Там, на складе, этот долбоеб чуть не выдал меня с потрохами, пришлось импровизировать. Хорошо, что у меня хватило ума пойти за тобой, Кейджи. А вы Дайшо еще, блять, с собой потом притащили, ебаные герои. Снова пришлось импровизировать. Потом я понял, что ты пойдешь к Сугаваре, чтобы попытаться накопать информацию, и у тебя обязательно появятся вопросы. Поэтому мне пришла в голову гениальная мысль сделать тебя первородным, ведь тогда все, чем ты будешь занят — это Козуме. — И ты решил убрать их обоих, не дожидаясь последствий, — кивнул Кенма, складывая обрывки информации воедино. — А потом Мия слили тебе, что мы вернулись в прошлое и пытаемся все исправить, да? — Козуме, ты удивляешь своей проницательностью, — Кей растянул губы в неприятной улыбке. — Прости, но ты все равно никогда мне не нравился. — Взаимно, уебок. — Факт остается фактом: мы порешаем вас здесь и сейчас. И никто даже не заметит вашего исчезновения. — И ты правда думаешь, что тебе это сойдет с рук? — спросил Акааши, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — О, Кейджи, какой же ты наивный, — покачал головой Цукишима, изображая снисходительную улыбку. — Ты действительно веришь в справедливость и честность в этом мире? Думаешь, есть какие-то правила, которые нельзя нарушить? Да брось. Здесь все продается и покупается. И я позаботился о том, чтобы у меня было достаточно связей и ресурсов, чтобы все прошло гладко. — И кто же покроет убийство двух сотрудников департамента? — насмешливо поинтересовался Кенма, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Ты думаешь, директор просто закроет на это глаза? Цукишима самодовольно улыбнулся, словно ему задали самый глупый вопрос в мире. — Директор? О, вы явно меня недооцениваете. Предоставлю еще одну слезливую историю, как наши агенты пали в схватке с преступниками на одном из выездов. Делов-то. Улыбка Цукишимы стала еще шире, отчего Кенме стало физически дурно. Он понял, насколько глубоко Кей закопался в этом дерьме и сколько людей он готов положить ради достижения своей цели. — Ты использовал Дайшо, Куроо, Бокуто и этих двоих, чтобы замести следы, — догадался Акааши. — Браво, Кейджи! — картинно захлопал в ладоши Цукишима, пародируя восхищение. — Ты все еще очень умный мальчик, несмотря на свою наивность. Именно так. Дайшо — просто пешка в моей игре. Как только он выполнил свою задачу, от него избавились. Куроо и Бокуто слишком были увлечены вами, чтобы заметить, как и кто их использует. А эти двое просто рады быть частью «чего-то большего». — Знаешь, Кей, — медленно произнес Кенма, прожигая Цукишиму взглядом. — Есть одна большая проблема в твоем тщательно продуманном и гениальном плане. Цукишима нахмурился, словно не понимая, о чем идет речь. — И какая же? Просвети меня. Кенма бросил беглый, едва заметный взгляд на Акааши, предупреждая о своих намерениях. — Ты слишком много болтаешь. В следующее мгновение, Кенма резко оттолкнулся от стены, согнулся в три погибели, словно готовясь к прыжку, и выхватил пистолет из кобуры. Действуя инстинктивно, Кейджи успел схватить Сугавару и притянуть его на пол. Терушима и Кита выстрелили, но пули пронеслись чуть выше согнувшегося пополам Козуме. Кенма припал на одно колено и успел дважды выстрелить в ответ — один раз в Терушиму, целясь в руку, державшую пистолет, второй — в ногу Киты, стараясь обезвредить его как можно быстрее. Те, ошеломленные внезапной и дерзкой атакой, рухнули на пол, роняя оружие. Кенма медленно поднялся на ноги, держа пистолет в дрожащей руке и ни на секунду не сводя прицела с Цукишимы. Адреналин хлестал в крови, обжигая каждую клетку тела, затмевая собой страх. Кейджи, убедившись, что Сугавара, пошатываясь, может стоять самостоятельно, осторожно помог ему подняться, поддерживая за плечи. Затем, собравшись с силами, поднялся и сам. Терушима и Кита, стонущие и корчащиеся от боли, отчаянно пытались остановить кровь, хлеставшую из ран, зажимая их окровавленными руками. — Ебаная ты гнида, Кей, — прошипел Кенма, его голос звучал непривычно грубо. — Вся эта хуйня из-за тебя. Из-за тебя я терял память, из-за тебя я почти потерял тех, кто был мне дорог. Ты разрушил мою жизнь, кусок ты дерьма. — Если бы не досадная техническая ошибка, ты бы о них даже не вспомнил, — Цукишима самодовольно ухмыльнулся Он не выглядел испуганным, скорее, заинтригованным. Он поднял вверх открытые ладони в примирительном жесте, словно хотел показать свою безоружность. — Признаться, не ожидал от тебя такой собранности. Из тебя вышел поразительно посредственный агент, Кенма. Что ж, должен признать… ты меня поймал. Сдаюсь. В этот момент сзади послышались знакомые голоса. — Кенма! Акааши! Дайшо нет в больничном крыле, мы все обыскали! Кенма, услышав Куроо и Бокуто, обернулся, его плечи непроизвольно дернулись на звук. Он всего на долю секунды опустил пистолет, но это было непростительной ошибкой в такой ситуации. Рядом с ним появились Куроо и Бокуто. Повернувшись обратно к Цукишиме, Кенма успел лишь краем глаза заметить предательское движение. Вопреки своим словам, Кей держал в руках пистолет, до этого момента незаметно спрятанный за поясом. Раздался оглушительный звук выстрела. Инстинктивно Кенма, не раздумывая ни секунды, оттолкнул в сторону Куроо и Бокуто, надеясь вывести их из-под удара. В следующее мгновение его тело пронзила острая, невыносимая боль, словно миллионы раскаленных игл вонзились в его тело. Электрический разряд прошел сквозь него, выжигая все на своем пути. Мир поплыл перед глазами, распадаясь на мелкие осколки. В ушах зазвенело. — Кенма!

***

Кенма очнулся от боли, пронизывающей плечо. Резкая, дергающая боль, от которой перехватило дыхание. Глаза не сразу привыкли к свету, и он поморщился, ощущая, как виски сдавливает тисками. Перед глазами плясали белые пятна, а в носу стоял отчетливый запах медикаментов. Может, он сдох и попал в Вальгаллу? Только в его представлениях Вальгалла выглядела несколько иначе: пир, золото, реки меда… А тут — стерильная белизна и удушающий запах антисептика. — Ты жив, слава богу, — послышался тихий, сдавленный голос рядом. В нем звучало такое искреннее облегчение, что Кенма невольно ощутил укол вины. С трудом повернув голову, он увидел Куроо. Голова немного кружилась, а перед глазами все еще мелькали мушки. Какого-то хера Куроо держал его за руку. — Ты что, блять, делаешь? — хрипя, с трудом выговорил Козуме. — Я видел в фильмах, что держание за руку возлюбленным помогает пациенту выйти из комы, — пожал плечами Куроо, и на его лице появилась слабая, немного нервная улыбка. — Решил испытать. И глянь: работает! Хотя в коме ты не был, но состояние после наркоза будем считать мини-комой. — Придурок ты, а не возлюбленный, — Кенма громко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он хотел выдернуть свою ладонь, но внезапно передумал. Тепло чужой руки казалось сейчас таким… успокаивающим. — Где Цукишима? — Под арестом, — ответил Куроо. — Бокуто с Акааши его скрутили. С ним теперь будет разбираться Нэкомата, а не мы. С нас хватит. — Аллилуйя, — Кенма прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается долгожданное спокойствие. От этой мысли стало немного легче дышать. — Учитывая, что Нэкомата лишился своей правой руки… — Куроо замолчал на секунду, словно подбирая слова. — Он предложил занять это место Акааши. Тот согласился. Бокуто, конечно, останется с ним. Кенма молча кивнул, обдумывая эту информацию. Акааши… Это неожиданно. Но, пожалуй, разумно. — А что насчет нас? — тихо спросил Кенма. — Нас? — голос Куроо, казалось, дрогнул. Кенма снова кивнул, не открывая глаз. — Нам предложили два варианта: первый — продолжить работать на департамент. — А второй? — с нетерпением перебил Кенма, ощущая, как внутри нарастает тревога. — Вернуть тебе память и жить нормальной жизнью. Вернуться домой, — Куроо выдохнул, словно освободился от тяжелой ноши. В его голосе звучала надежда и какая-то болезненная тоска. Кенма резко распахнул глаза, впиваясь взглядом в потолок. Сердце бешено заколотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Нормальной жизнью? А как это — нормально? — А чего хочешь ты? — тихо спросил Кенма, наконец, посмотрев на Куроо. — А тебя это беспокоит? — Куроо как-то грустно усмехнулся, отводя взгляд. — Вопросом на вопрос отвечать неприлично, кусок ты долбоящера, — Кенма закатил глаза, пытаясь скрыть внезапно охватившее его смятение. — Все, что я хотел, я уже нашел, — мягко ответил Куроо, глядя Кенме прямо в глаза. В его взгляде была такая искренность, такая непоколебимая уверенность, что Кенма невольно замер. — Так что выбор за тобой. — То есть ты просто потащишься за мной в огонь и воду? — Кенма приподнял бровь. Куроо в ответ довольно кивнул, не отводя взгляда. — Точно придурок. Он снова повернул голову к потолку, потому что прямо сейчас смотреть на Куроо было как-то болезненно тяжело. — Кенма. — М-м-м? — Почему ты бросился под выстрел, раз я тебе так неприятен? — Я этого не говорил, — пробурчал Кенма. — Разве? — Ой, заткнись, — раздраженно отмахнулся Кенма, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь тихим писком медицинских приборов. — Мне не все равно, — вдруг начал Кенма. Слова давались с трудом, царапали горло словно колючки. — Я что-то чувствую к тебе, но это что-то незнакомое, непонятное, пугающее. Мне приятно, когда ты меня обнимал на том сраном неудобном диване. Мне приятно, что ты нес меня на руках, когда я поцеловал мордой пол в баре. Мне приятно то воспоминание, которое я увидел о браслетах. И это чертовски пугает, потому что я совсем тебя не знаю. Я пытаюсь понять, что это все значит… И у меня не выходит, — выпалил он на одном дыхании, и отвернулся, чтобы не видеть реакцию Куроо. — Хорошо, что тебя зацепило только в плечо, — тихо произнес Куроо. — Еще одной твоей смерти я бы не пережил. — Да ладно, застрелился бы из моего пистолета, было бы романтично. «И умерли они в один день», — съязвил Кенма, рассматривая потрескавшуюся штукатурку на потолке. — У тебя странные понятия о романтике, — Куроо покачал головой. — Мне понравилось тогда. — Что понравилось? — Куроо непонимающе наклонил голову. — Целовать, — Кенма сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту, — тебя. Он не видел Куроо прямо перед собой, но краем глаза заметил, как того словно током прошило. Он замер, не двигаясь, словно боялся разрушить хрупкую реальность. — Ты подписал себе приговор, — прошептал Куроо. — Смертный? — Вообще ни разу. — А обжалованию подлежит? — Ни в коем случае, — с улыбкой ответил Куроо. — Ну блять, — выдохнул Кенма, закрывая глаза. Едва он успел перевести дух после разговора, как почувствовал знакомое, обжигающее прикосновение. Наглые, уверенные губы Куроо накрыли его собственные, требуя ответа, и в этот раз Кенма ответил, схватив Куроо за ворот футболки. Тяжесть последних недель, сомнения и страхи, которые грызли изнутри, вдруг отступили, оставив место для простого, ясного осознания. Ему больше не нужно было никуда возвращаться. Он уже дома.