Апелляция к вечности

Гляди вокруг, кому еще ты нужен, кому теперь в друзья ты попадешь? Воротишься, купи себе на ужин какого-нибудь сладкого вина, смотри в окно и думай понемногу: во всем твоя одна, твоя вина, и хорошо. Спасибо. Слава Богу.

Открыв глаза, Куроо осознал, что ему жарко. Не просто жарко, а невыносимо жарко. Нет, температура в комнате не взлетела до тропических отметок, но по ощущениям прямо сейчас он находился где-то в центре бескрайней Сахары, завернутый в пуховое одеяло: на тесном пространстве дивана не было другого выхода, как прижиматься вплотную к телу, лежащему рядом. И ладно бы просто телу — лицо Кенмы уютно устроилось прямо у него на груди, лохматые светлые волосы щекотали кожу, а рука, обвивавшая шею Тецуро, казалась нежной удавкой. В этот момент ему казалось, что все как раньше, привычно, если бы не… — Куро, заебал, — пробубнил Кенма, недовольно морщась во сне. — Прости?.. — опешил Куроо. Ему же не послышалось? — Ты опять накупишь этой скумбрии ебаной, а потом тебе будет некогда ее готовить. — Кенма слегка дернулся, словно пытаясь стряхнуть навязчивую мысль. — И она провоняет весь холодильник. Тецуро перемкнуло. Он замер, пытаясь осознать услышанное. — Кенма? — позвал он осторожно, боясь перепугать Кенму. — Я не буду ее жарить, отъебись. Да, даже если ты попросишь на коленях. Кенме… снится сон? Очень… конкретный сон. — Встань с колен… Отъебись от моих штанов… Не надо так просить, я не буду ее жарить… — Кенма перевернулся на спину, закинув руку себе на лоб. В следующую секунду Куроо получил ощутимый тычок в грудь согнутой в локте рукой, отчего тут же кубарем полетел задом на пол. Дежавю какое-то. Кенма же, ничуть не обеспокоенный произошедшим, ворочается, переворачивается на другой бок и с головой накрывается одеялом, скрываясь от реальности и, видимо, от настойчивых просьб во сне. Вот такое вот бодрое, доброе утро. Куроо поднимается с пола, потирая ушибленную спину. Так как ему здесь больше ничего будто бы не остается, он обреченно топает на кухню. На кухне уже восседает и невозмутимо попивает ароматный чай Акааши. — Доброе утро, Кейджи, — зевая, пробормотал Куроо, доставая из шкафчика свою любимую кружку с нарисованной на ней кошачьей мордой, и машинально пробует рукой электрический чайник, который оказывается на удивление еще горячим, отчего он резко одергивает пальцы. — Как спалось? Кейджи в ответ лишь молча прикрывает глаза, изящно поднимает указательный палец, предостерегая от нежелательных монологов, потом не менее интеллигентно указывает на свою кружку, красноречивым жестом прося заткнуться и не мешать ему наслаждаться утренним спокойствием. Ну сама наивность, ей-богу. — Кому-то, видимо, не спалось, — Куроо многозначительно играет бровями, стараясь подловить Акааши на каких-нибудь деталях. — Как помиловались с Бокуто? Глаза Акааши резко распахиваются, и он прямо-таки давится обжигающим напитком из кружки, откашливаясь и хватая ртом воздух. — Угадал! — довольно восклицает Куроо, злорадствуя от неожиданной реакции. — Ай, Кейджи, ай, негодник. Акааши откашливается, прожигая Куроо уничтожающим взглядом, в которым прямо-таки читается, как Кейджи уже составляет в голове петицию в поддержку казни Тецуро. В графе «причина казни» аккуратным, каллиграфическим почерком будет значится: «Систематическое нарушение общественного спокойствия посредством сальных шуток; несанкционированное проникновение в личное пространство; злоупотребление доверием; подстрекательство к асоциальному поведению (особенно в отношении Бокуто Котаро) и… просто факт существования». Ниже мелким шрифтом обязательно будет приписка: «Окончательный список причин будет расширен по мере необходимости». Похоже, его наступление сейчас обернется полномасштабным военным конфликтом. — Во-первых, — медленно начинает Кейджи, протирая губы тыльной стороной ладони, — как ты выразился, «помиловались» — это слишком… вульгарно. Во-вторых, я не обязан отчитываться о своей личной жизни. И, в-третьих, — он опускает взгляд на свою кружку, — мне нужно еще три таких, чтобы пережить это утро. — А черная водолазка с высоким горлом очень красноречиво скрывает следы твоей бурной личной жизни, — усмехнулся Куроо. — Слишком много умничаешь для человека, которого выгнали с дивана. — Скорее беспощадно катапультировали, — вздохнул Куроо. — Кенма, выходит, тоже сдался? — Тоже? — переспросил Куроо, ехидно улыбаясь, как Чеширский кот. — Просто заткнись, — отрезал Акааши. — На самом деле нет, Кейджи, — Куроо отрицательно покачал головой, — он пока активно сопротивляется. Но, видимо, вчера я немного перестарался, и он просто не смог устоять перед моим природным обаянием. Хотя, признаю, все это блекнет и меркнет по сравнению с вашей захватывающей историей любви. Тецуро, довольный произведенным эффектом, довольно насыпал в кружку быстрорастворимый кофе, щедро залив его кипятком. Размешав получившуюся жижу ложкой, он уселся напротив Акааши, который, делая вид, что внимательно изучает рисунок на своей кружке, подозрительно потирал шею под высокой тканью водолазки и смотрел куда угодно, только бы не встречаться взглядом с проницательными глазами Куроо. Сделав долгий, обжигающий глоток, Куроо откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, готовясь к самому интересному. — Ладно, Кейджи, — сказал он, лукаво прищурившись. — Не буду тебя дальше мучить расспросами, хотя ужасно хочется. Но скажи мне хотя бы одно: кто был инициатором вчерашнего вечера? Акааши демонстративно отвернулся к окну, делая вид, что любуется пейзажем, хотя за окном виднелись лишь серые многоэтажки и унылые голые деревья. — Это совершенно не имеет никакого значения, — пробормотал он, стараясь придать своему голосу как можно больше равнодушия. — О, да ладно тебе, Кейджи, — заговорщицки подмигнул Куроо. — Неужели сам Бокуто Котаро набрался храбрости и решился на такой смелый шаг? Акааши ничего не ответил, продолжая упорно рассматривать стекло, но по едва заметному покраснению, проступившему на его щеках, Куроо понял, что попал точно в яблочко. — Так я и знал! — победно воскликнул Куроо, довольно улыбаясь. Вдруг в коридоре послышались шаркающие, еле слышные шаги. В кухню, все еще протирая заспанные глаза, вошел Бокуто. Его волосы торчали во все стороны, образуя на голове хаотичный вихрь, а на щеке виднелся четкий след от подушки. — Ака-а-аши, — проныл он, словно обиженный ребенок, — почему ты не разбудил меня? Бокуто подошел к Кейджи и, не обращая никакого внимания на присутствие Куроо, обнял его за плечи, прижавшись щекой к его щеке. Акааши вспыхнул, словно новогодняя гирлянда, и покраснел еще сильнее, заливаясь краской до самых кончиков ушей. — Вы спали слишком крепко, — ответил он тихо, опуская взгляд. — И я решил, что вам просто необходим полноценный отдых. Куроо тихо хмыкнул себе под нос, наблюдая за этой приторной картиной. Кажется, у кого-то утро действительно началось гораздо лучше, чем у него. — Доброе утро, Бо, — поздоровался Куроо, решив все же напомнить о своем скромном присутствии на кухне. Бокуто вздрогнул от неожиданности и оторвался от Акааши, удивленно уставившись на Куроо, словно увидел его впервые. — О, бро! А ты что тут делаешь? — спросил он, так широко зевая во весь рот и обнажая ряд белоснежных зубов так, что Куроо мог посчитать их точное количество. — Живу, — просто ответил Куроо, пожимая плечами и делая еще один глоток обжигающего кофе. — А ты, видимо, пришел сюда за своей утренней порцией обнимашек? Бокуто смущенно улыбнулся и снова прижался к Акааши, приобнимая его. Кейджи вздохнул, сдаваясь под напором нежности, но не отстранился. — Ладно, голубки, — сказал Куроо, поднимаясь со стула. — Я, пожалуй, пойду. А то от вашей сладкой парочки у меня сейчас сахарный диабет разовьется. Он тихо прошмыгнул в гостиную, подошел к дивану и осторожно присел на краешек, стараясь не разбудить Кенму. Но, как только его вес немного надавил на диван, Кенма тут же зашевелился, сбрасывая с себя одеяло и сонливо щурясь на Куроо. Удивительная избирательная чуткость! — Куро? — пробормотал он хриплым, заспанным голосом, сонно моргая. — Что ты делаешь? — Ничего, — ответил Куроо, поднимая руки в примирительном жесте. — Просто хотел удостовериться, что ты все еще жив и вообще дышишь. Кенма нахмурился, недовольно поджимая губы и медленно пытаясь сфокусировать свой взгляд на Куроо. — Удостоверился? Теперь отъебись и дай поспать, — пробурчал Козуме, обиженно переворачиваясь на другой бок и снова отворачиваясь к стене. Внезапно в комнату буквально влетел Акааши, сжимая в руке телефон. — Собираемся! Живо! — скомандовал он.

***

Человека, который придумал будильник, нужно публично придать казни на главной площади города, где каждый желающий перед взмахом топора сможет кинуть в него тухлым яйцом. А человека, который поднимает тебя с утра пораньше (не важно, что уже обед), нужно просто чем-то тяжелым ударить, желательно, этим же будильником. И желательно сразу наповал, чтобы два раза не вставать. — Кейджи, нахуя мы так быстро собирались, скажи, пожалуйста? — бурчал Кенма, попутно растирая заспанные глаза всей ладонью. — Цукишима написал, что нужно срочно приехать, — Акааши выключил зажигание, и в салоне повисла тишина, лишь слегка нарушаемая тихим гулом остывающего двигателя. — Наверное, что-то серьезное. Под протяжное, полное вселенской скорби «бля-а-а» Козуме с трудом вывалился с переднего сиденья, демонстрируя всем своим видом крайнюю степень неудовольствия. Вся компания быстрым шагом направилась в департамент. В коридорах было на удивление пусто. Даже гул вентиляции, обычно заглушаемый голосами и шагами спешащих сотрудников, казался теперь навязчивым и резким. Кенма после зачистки памяти, конечно, был там всего пару раз, но даже этих мимолетных визитов хватило, чтобы понять — сейчас здесь неестественно тихо. В животе поселилось странное предчувствие: что-то не так. Он ощущал всем нутром, что обычно здесь должно быть живее, энергичнее, а не по-могильному тихо. — Давайте сначала заскочим кое-куда, — бросил Акааши через плечо, не вдаваясь в объяснения. Он нервно теребил в руках ключи. Не, ну а в целом-то какая разница, где предстоит страдать от недосыпа — перед недовольным ебалом Цукишимы или в каком-нибудь другом месте, правда? От перемены мест слагаемых, как известно, сумма не меняется. Проскочив пару лестничных пролетов — Кейджи, казалось, точно знал, куда идет, — они оказались у неприметной двери в конце длинного коридора. Остановившись прямо перед ней, он шумно выдохнул, словно собираясь с духом, и осторожно, будто боясь потревожить спящего зверя, тихо постучал три раза. В ответ — зловещая тишина, которая давила на уши и заставляла нервно озираться по сторонам. Акааши заметно нахмурился. — Ты что, особого приглашения ждешь? — Кенма скептически изогнул бровь. — Или пытаешься открыть дверь силой мысли? По-моему, все необходимые социальные ритуалы уже выполнены. Не дожидаясь ответа, Козуме просто отодвинул Акааши в сторону и резко распахнул дверь. То, что предстало их глазам, больше всего напоминало место недавней битвы: высокотехнологичное оборудование было разгромлено и в беспорядке валялось на полу, мебель перевернута, словно после яростной схватки, и ни единого признака живой души. Кенма обернулся к Акааши, в глазах которого плескался настоящий, неподдельный ужас. — Кейджи, я, конечно, ни капли не удивлен, что ты у нас любитель по всяким развалинам полазать, ты ж вроде как кровь девственниц попиваешь, младенцами закусываешь и все такое, но скажи мне на милость, как это, — Кенма обвел раскрытой ладонью помещение, — нам чем-нибудь поможет? Или ты надеешься, что духи павших подскажут нам верное направление? В твоем арсенале есть доска для спиритического сеанса? — У меня есть! — отозвался Куроо, помахав Кенме рукой. Кто бы сомневался. Козуме громко вздохнул и закатил глаза. Акааши, словно не слыша саркастичных реплик, молча прошел внутрь кабинета, медленно окидывая взглядом последствия разрушительного погрома. Под подошвами ботинок неприятно скрипели осколки стекла, некогда бывшие колбами и дверцами лабораторных шкафов. Кенма невольно поежился, чувствуя, как по спине пробегает предательский холодок. — Окно открыто, — констатировал он, кивнув в сторону зияющей дыры в разбитой раме. Кейджи, словно очнувшись от оцепенения, поднял взгляд на указанное место. — Они, скорее всего, все еще где-то рядом. По крайней мере, были здесь совсем недавно. — Кто «они»? — в один голос, нарушая гнетущую тишину, спросили Куроо и Бокуто, явно не понимая, что происходит. — Те, кто напал на Сугавару-сана, — сухо констатировал Акааши, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — А где же тогда твой драгоценный Сугавара-сан? — поинтересовался Кенма, всплеснув руками. — Может, они просто пробрались сюда в поисках какой-нибудь особо ценной пробирки, а потом так же тихо и незаметно ретировались через окно, пока их никто не видел? — Если бы они собирались что-то украсть, вряд ли стали бы устраивать здесь такой разгром, это как минимум нелогично и глупо, — возразил Акааши, нахмурив брови. — Я же просил вас сразу зайти ко мне! — внезапно раздался недовольный голос у входа в кабинет, заставив всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности. — Живо, все за мной! В принципе, чтобы унять внезапно вспыхнувшее желание хорошенько двинуть Кейджи за столь ранний подъем, можно было просто молча уебать Цукишиме — универсальный метод, который безотказно работал практически в любой ситуации. Сейчас это желание пересилило даже мучительное желание спать. — Где Сугавара? — настойчиво донимал Акааши вопросом в спину, пока тот поспешно шел по коридору. — Мертв, — отрезал Кей, не оборачиваясь, словно речь шла о чем-то совершенно обычном. — Как и Дайшо. — Какого хрена?! — возмутился Козуме. — Он же вроде вчера после нашей вылазки еще вполне себе дышал и даже функционировал. Или это у тебя такой черный юмор? Хуевая шутка, очень хуевая. Цукишима резко остановился, словно налетев на невидимую стену, и Кенма едва успел затормозить, чтобы не врезаться лбом прямо ему между лопаток. — Потому что владение ценной информацией чревато тем, что ты в один прекрасный момент рискуешь отправиться на тот свет. И весьма вероятно, что вы — следующие в этом скорбном списке, — мрачно произнес Кей, окинув присутствующих взглядом. — А мы-то тут при чем? — возмущенно воскликнул Бокуто, хлопая глазами и явно не понимая, что вообще происходит. — Мы же вроде ничего не делали. — Штатное при вас? — проигнорировав Бокуто, спросил Кей, глядя на Акааши. Кейджи в ответ молча кивнул. — Велика вероятность, что вломившиеся все еще находятся где-то в здании. Группа захвата прочесывает все этажи и периметр, — сообщил Цукишима, понизив голос до шепота. — Нэкомата-сан дал четкий приказ: вам нужно залечь на дно. — Что? Нет! — возмущенно запротестовал Акааши, не согласный с таким ходом событий. — Мы не собираемся отсиживаться в кустах, сложа руки! — Это приказ, — отрезал Цукишима. — Мы можем вернуться в прошлое, выяснить, кто стрелял в Дайшо, кто ворвался сюда, спасти Сугавару… — горячо выпалил Акааши. Кей развернулся лицом к нему, прожигая его взглядом. — Если вас прикончат в прошлом, а вероятность подобного исхода весьма высока, то вас уже никто и никогда не сможет вернуть обратно, Кейджи, — предостерегающе процедил Цукишима, ткнув того пальцем в грудь. — Ты готов взять на себя ответственность за жизни этих троих или, может, предпочитаешь распрощаться со своей собственной? Акааши потупил взгляд в пол и отрицательно покачал головой, признавая правоту слов Цукишимы. — СТЭК, — холодно и требовательно произнес Цукишима, протягивая руку. Кейджи удивленно поднял на него глаза, не понимая, чего он добивается. — Живо, Кейджи, — повысил он голос, — не заставляй меня повторять дважды. Акааши, подчиняясь властному тону Цукишимы, достал из внутреннего кармана куртки небольшое устройство и, с явной неохотой, передал его Кею. — И никаких глупостей! — строго предупредил Цукишима, поправив очки на переносице, и вручил Кейджи какой-то сложенный в несколько раз клочок бумаги. — Поезжайте туда. Сейчас это будет лучшее решение для всех.

***

Сев в автомобиль и вставив ключ в зажигание, Акааши, тем не менее, не спешил заводить мотор. В салоне повисла гнетущая тишина, давящая на барабанные перепонки. Переизбыток противоречивых обрывков информации, словно хаотичные искры, взрывал мозг, парализуя способность мыслить логически и принимать взвешенные решения. Кейджи смотрел куда-то вперед, не моргая, и вдруг, видимо, в порыве бессильной ярости он резко ударил ладонями по рулю, заставив Куроо и Бокуто вздрогнуть от неожиданности. — Твою ж мать! Я должен был это предвидеть! — с отчаянием прорычал он. — Кейджи, — стараясь сохранять спокойствие, произнес Куроо, неожиданно возникнув между передними сиденьями и внимательно глядя на Акааши. — А теперь мы, видите ли, должны прятаться, как какие-то трусливые крысы! И при этом мы ничего не можем предпринять, — с горечью воскликнул тот, схватившись руками за голову и отчаянно пытаясь унять дрожь, охватившую все его тело. — Кейджи, — повторил Тецуро, стараясь сохранять ровный тон и не поддаваться нарастающей панике. — Единственная ниточка, которая могла бы вывести нас на след, оборвалась вместе с Сугаварой и Дайшо, а теперь все летит к чертям собачьим! — окончательно потеряв контроль над собой, Акааши с глухим стуком ударился лбом о руль. — Кейджи! — повысил голос Куроо, отчаянно пытаясь привлечь к себе его внимание. Акааши, словно очнувшись от транса, замолчал, поднял голову и удивленно посмотрел на Куроо. Тот, выдержав его взгляд, переглянулся с Кенмой, который молча сидел рядом с Акааши. Неужели он… — Кейджи, у нас есть СТЭК, — тихо произнес Куроо, стараясь придать своим словам максимальную убедительность и делая особый акцент на последнем слове. Акааши медленно выпрямился и развернулся к Куроо, словно не веря своим ушам. — Повтори. — Ну, мы тут с Бокуто после того, как нас изгнали скитаться, решили напоследок сбегать в туалет на дорожку, так сказать, — довольно проговорил Куроо, почесав затылок, а Бокуто, в подтверждение его слов, энергично закивал. — Ну и, пользуясь случаем, умыкнули один СТЭК из хранилища, сказав бдительным братьям Мия, которые, к нашему огромному счастью, в тот момент охраняли хранилище, что Цукишима в курсе и СТЭК жизненно необходим для операции. Мы же тоже по документам имеем на него право. — Вы… что?! — Кенма обернулся, посмотрев на самодовольного Куроо, который моментально поник под его взглядом. У Кенмы не оставалось сомнений: где-то в параллельной вселенной, возможно, и существовали индивидуумы с более низким коэффициентом интеллекта, но здесь и сейчас он лицезрел абсолютных чемпионов. Кенма ощутил, как в голове зарождается идея, абсолютно безумная и в то же время гениальная в своей абсурдности: организация масштабной, не имеющей аналогов «Выставки идиотов». Он почти физически ощущал, как скрипят и проворачиваются шестеренки мозга, выстраивая сложную, как схема метро, структуру: от логистики и экспонатов до мер по обеспечению безопасности, дабы экспонаты не навредили сами себе. Билеты? Обязательно! И, в качестве вишенки на торте, Кенма уже разрабатывал слоган: броский, провокационный: «50% скидка для бедных и инвалидов. Приходите и почувствуйте себя умнее!» — Ну мы же не будем просто сидеть и ждать, когда наш новый адрес вычислят и придут за нами? — неуверенно спросил Тецуро у Кейджи. Акааши молчал. Долго, тягуче, словно густая смола обволакивала тишиной пространство. В его взгляде читалась задумчивость, граничащая с растерянностью — как будто он пытался подобрать единственно верное слово из целого вороха мыслей, но никак не мог нащупать его. — Значит, решено. Готовимся к прыжку.