Schatz, du machst mich verrückt

Лололошка не любил своего брата и его невесту. Ненавидел всей душой. Но ему всегда было интересно, как они смогли воспитать такого милого ребёнка.     Тима Лололошка обожал. Он всегда играл с ним, когда подвернётся случай, привозил вкусняшки и давал самые актуальные и крутые подарки на его дни рождения. Своих детей у парня не было, поэтому он заменил ребёнку отца и мать, которые постоянно пропадали не пойми где.     А потом случился несчастный случай. Авария. Казалось бы, какой шанс вообще должен быть, чтобы из всего населения страны именно его брат и невестка попали в больницу с тяжёлым состоянием, после чего оба скончались?     Это было больно и тяжело. Тим долго плакал, а Лололошка утешал его, смотря на два гроба скорее снисходительно, нежели скорбяще. Он не чувствовал грусти или тоски. Ему было плевать. Дейвисон просто хотел воспитать это дитё самостоятельно.     После всего этого: похороны, истерики ребёнка, слёзы и разберательства в суде — пошли проблемы с опекой. Кажется, что раз парень близкий родственник, ему должны оформить опеку без вопросов, однако всё-таки что-то пошло не так.     Ему не хотели отдавать ребёнка, потому что он был блядской омегой.     Сколько же криков было. Лололошка был в бешенстве. Он пытался дойти до суда, писал заявления в полицию, но это просто игнорировали. Все его попытки взять ребёнка под своё крыло провалились, а потом он просто узнал, что Тима усыновил какой-то мужчина.     И опять он оказывается в ситуации, когда нужно спрашивать разрешение на встречу с племянником. Да и пацан сам был не рад, постоянно огрызаясь на нового родителя и крича о том, что хочет к дяде.     Лололошка не знал, что ему делать. Искренне не понимал. В один момент просто хотелось бросить всё и уйти с головой в работу, но детские руки держали его на поверхности, не давая утонуть в этом.     А потом, через несколько недель, Тим начал просить называть его Горбатиком. Было ли это влияние нового опекуна? Кто знает. Был лишь факт того, что ребёнок хотел отгородиться от прошлого, меняя своё имя.     Знакомство парня с тем самым мужчиной, который отобрал у него шанс на счастливую жизнь, прошло тяжело. Предвзятое отношение было уже неотъемлемой частью их встречи, а колкие фразы само собой разумеющееся.     – Так... Как тебя зовут? – с лёгкой улыбкой спросил мужчина, наливая им кофе.     Его кожа была тёмной, чуть ли не чёрного оттенка, и волосы почти точно такие же. Локоны его чернее ночи, однако ещё отливали каким-то фиолетовым. Глаза аметистовые, яркие, будто два кристалла.     Он всегда надевал что-то похожее на средневековую одежду — рюши, костюмы, напоминающие смокинги, но это были не они, а также различные дорогие украшения. Его фигура была странной. Вроде и худой, но при этом рост высокий и плечи достаточно широкие. Перевёрнутый треугольник, возможно?     – Лололошка Уильям Дейвисон, омега, – ответил Лололошка. Как будто его вторичный пол был необязателен к озвучиванию, но в их мире это стало обыденностью. Словно третье имя.     Брюнет замер на секунду, после чего продолжил делать кофе чуть быстрее, но Дейв заметил, как слегка дрожали чужие руки. Поведение мужчины сразу же изменилось и стало более... горделивым? Словно он оставил все формальности, понимая своё превосходство.     – Варнер, альфа, – ответил он всё с той же доброжелательной улыбкой, прищурив аметистоввые глаза.     Их отношения стали странными именно после этого. Не сказать, что они были знакомы до этого, чтобы судить, но Варнер определённо относился к Лололошке по-особенному. С другими омегами он точно так не общался.     Он недолюбливал его?     Нет... Дело было точно в другом и Дейвисон даже предполагать не хотел в чём дело. Сексуальный интерес — чуждое чувство для него. За всё свои двадцать шесть лет жизни он занимался сексом от силы три или четыре раза и то до момента, как осознал асексуальные предпочтения.     Однако, даже если бы шатен не был асексуалом, он бы всё равно не посмотрел бы на Варнера, как на потенциального партнёра. Он ненавидел его. До этого предметом его ненависти был брат и его невеста, теперь же человек, который отобрал у него племянника.     Чужие прикосновения, комплименты и взгляды — то, что Лололошка не хотел ощущать и видеть. Не из-за самой сути, не из-за сексуального влечения альфы. Скорее из-за их отношений. Они не были партнёрами, не были возлюбленными. Да даже друзьями они не были.     Его охватывало отвращение.     Отвращение к этому мужчине. Разве может быть хуже чувство, чем отвращение к тому, с кем тебе нужно контактировать на обязательных условиях чуть ли не каждый день? Мерзость. ***     Лололошка не чувствовал себя в безопасности в этом доме, если быть откровенным, только вот спрашивать его никто не собирался. Он выбрал быть рядом с племянником, несмотря ни на что, поэтому придётся терпеть.     – Ло! Это ты! – из своей комнаты сразу же выбежал мальчик лет десяти, как только услышал хлопок двери. Его волосы были короткие, светлого серого оттенка, а глаза чёрные, как у отца, что постоянно было напоминаем о нём. – Я так рад тебя видеть!     – Я тоже рад тебя видеть, – Дейвисон улыбнулся, крепко обнимая Горбатика и поднимая его на руки. – Как ты тут? Мне тут птичка нашептала, что ты записался на кружок по рисованию. Неужели так много свободного времени?     – Мистер Варнер сказал мне, что я могу записаться куда угодно, поэтому я решил быть похожим на тебя! – воодушевлённо рассказывал Тим, положив руки на плечи шатена и положив голову на чужую грудь.     Лололошку передёрнуло от имени альфы, но он не подал виду, продолжая спокойно улыбаться и шагать в сторону гостиной. В его груди разливалось тепло только от осознания того, что его ребёнок искренне счастлив.     А смог бы он, простой омега, дать ему такую жизнь?     Парень покачал головой, отгоняя эти мысли. Конечно, смог бы! Он ведь работает на хорошей работе, проводит большую часть времени дома, так ещё и сохраняет тёплые отношения с племянником даже на расстоянии, а что будет, если тот переедет к нему? Поэтому он уверен в своей правоте.     – Уже вернулся с работы? – в комнату зашёл Варнер, снимая с плеч тёмно-фиолетовый пиджак, оставаясь в белой рубашке с интересными рюшами и в строгих брюках под цвет костюма, в котором ходил на работу.     Дейвисон нахмурился, закусив губу, и зло посмотрел на мужчину. Он видел, как тот ядовито улыбался, прищурив глаза, и это вызывало отторжение. Мерзко.     – Добрый день, – с яркой улыбкой сказал Горбатик, подходя к опекуну и обнимая того, – пап, ты сегодня пришёл раньше?     Лололошка вздрогнул, в шоке смотря на ребёнка. Его сердце, принадлежавшее целиком и полностью этому маленькому солнцу, внезапно пропустили удар из-за этого обращения. Где-то внутри у него что-то точно оборвалось.     – Да, сегодня у меня выдался короткий день, – Варнер погладил Тима по голове, после чего вновь посмотрел на шатена, – а вы, мистер Дейвисон, я смотрю, приходите всё в то же время, не опаздывая. Довольно похвально.     – "Похвалу свою знаешь куда засунь..." – омега тихо шикнул, расслабляя плечи. Его гнев — ненужная в данный момент эмоция. – Как и обычно, не так ли?     – Да, как обычно, – брюнет усмехнулся, отпуская приёмного ребёнка из крепких объятий, – Тим, взрослым дядям нужно немного поговорить наедине, ты же не против?     – Нет, не против! – Горбатик ярко улыбнулся, поспешив на выход из комнаты. Он в последний раз помахал дяде рукой, так искренне и по-детски, после чего вышел, закрыв дверь.     Лололошка почувствовал укол чистого разочарования. Его эмоции сплетались в клубок, который сейчас было невозможно распутать. Юноша просто сжал ладони в кулаки, поднимая голову и направляя взгляд в аметистовые глаза, наполненные чем-то уже обыденным — насмешкой.     – И что тебе нужно от меня на этот раз? – агрессивно, голосом, наполненным только гневом и ничем больше, прошипел сквозь зубы Дейвисон, горделиво вздёрнув голову, будто этим действием пытаясь казаться то ли внушительнее, то ли угрожающе.     Темнокожий мужчина задумчиво осмотрел его, анализируя. Фиолетовые глаза казались сейчас наиболее странными. Может, более загадочными, а может, наполненными неведомыми до этого омеге чувствами. Неизведанными или слишком непривычными.     – Твой запах сегодня более выражен. Ты стрессуешь? Неужели из-за этой ситуации с Тимом? – спросил Варнер, делая пару шагов вперёд и начиная ходить вокруг шатена, пока тот пытался обработать вопрос. – Ребёнок этого не чувствует, но я очень даже.     – Что? – Лололошка в замешательстве искося глянул на остановившегося сзади брюнета, ощущая чужие тонкие пальцы на своих плечах.     – Твои омежьи феромоны сводят меня с ума... – выпалил Варнер, проходя носом по загривку омеги, слегка касаясь зубами и угрожая этим. Прикосновения его ладоней обжигали сильнее огня, оставляя фантомные следы по всему туловищу, когда как Дейв уже начал пытаться вырваться.     – Эй! – шатен начал извиваться, но казалось, что чужие руки держали его стальной хваткой, не давая даже повернуться нормально. Руки дрожали, судорожно пытаясь хотя бы поцарапать альфу, но получалось это не очень. – Если это очередная шутка, то вообще не смешно..!     – Шутка? – брюнет поцеловал омегу в заднюю часть шеи, проходя языком и подбираясь к уху. – Твой чёртов запах больше похож на неудачную шутку. Если я трахну тебя прямо на этом диване, что ты мне сделаешь?     Варнер прижался к спине Лололошки, отчего тот, не держась на ногах, облокотился о спинку дивана, согнувшись чуть ли не пополам. Парень задрожал, нервно выдыхая, пытаясь то ли успокоиться, то ли собраться с силами.     Его не каждый день пытаются изнасиловать, правда. Когда опекун твоего племянника пытается соблазнить тебя — это странно, а когда, извините, откровенно прижимается и собирается присунуть — страшно.     – Отпусти меня, чёрт возьми! – прошипел сквозь зубы Дейвисон, всё ещё ощущая требовательные прикосновения и чужие проходящие по загривку клыки.     У омег есть такая интересная и, откровенно говоря, противная особенность — метка. Всем известно, что феромоны играют огромную роль в сексуальной жизни людей, но когда у омеги появляется метка, она блокирует какое-либо восприятие запахов других альф.     Полезно ли это? Да нихуя. Опасно? Само собой. Таким действием можно не только жизнь испортить, но и вдобавок привязать человека к себе, поэтому некоторые откровенно угрожают этим, а особо одарённые сразу делают, не предупреждая.     – Тебе стоит прекратить брыкаться, пока я не сделал, что тебе точно не понравится, – Варнер самым наглым образом полез ладонью под рубашку юноши, начиная неспеша расстёгивать пуговицы. Точнее, просто срывать их.     – Да пошёл ты! – вскрикнул Дейвисон, делая резкий рывок вперёд, но ему это мало чем помогло. Он схватил свою уже почти порванную в клочья рубашку, прикрывая оголённую грудь, где красовалась довольно большая татуировка.     Голубые глаза отчаянно посмотрели на дверь впереди, будто взмолившись, чтобы кто-то зашёл и спас его. Неважно кто, даже Горбатик бы уже помог ему своим присутствием. Вряд ли же мужчина будет насиловать его на глазах у ребёнка, да?     Нет.     Варнер грубым движением схватил Лололошку за волосы, запрокидывая его голову. Аметистовые, наполненные похотью и развратом глаза прошлись по аккуратной груди, цепляясь взглядом за коричнево-розовые соски.     – Можешь посылать меня сколько влезет, – соблазняюще прошептал на ухо омеге брюнет, расстёгивая ремень его брюк.     Дейвисон зажмурился, стиснув зубы. Его тело охватывало чувство, очень похоже не искреннее отчаяние. Он понимал, что намного слабее и точно не сможет выбраться самостоятельно. Руки постепенно слабели, отчего парень выставил ногу вперёд, не давая себе грохнуться прямо на диван.     – Можешь лечь, если тебе сложно, – усмехнувшись, сказал Варнер, медленными размеренными движениями стягивая с шатена брюки и оглаживая бёдра.     – "Сукин сын", – Лололошка закусил губу, всеми силами пытаясь не упасть. Он держался за спинку дивана, на который оперелся, но из-за этого не мог нормально сопротивляться.     Его лёгкие и нос заполнил запах чужих феромонов, которые он ощущал особенно сильно. Запах, похоже, лёгкого красного вина в сочетании с шелковицей. Феромон альфы опьянял, но разум прямо говорил юноше, что нельзя вестись на это.     Во рту началось обильное слюноотделение, а глаза затуманило дымкой отчётливого возбуждения, которое Дейвисон пытался активно подавить. Его живот тянуло приятным покалыванием, но он понимал, что такими темпами точно будет изнасилованным.     А Варнер наслаждался. Ему нравилось, как шатен метался от состояния негодования и борьбы, до экстаза и тянущего чувства внизу живота. Может, это было тем самым садистским удовольствием, но альфа просто решил думать, что омега лишь не принял факт их хорошего сочетания.     Лололошку наклонили, заставляя согнуться пополам. Поза крайне смущающая, но, похоже, сделать он уже ничего не мог. В голове каша, руки дрожат, а по подбородку течёт слюна.     – "Блять..." – подумалось ему, прежде чем руки темнокожего стянули с него нижнее бельё.     Пальцы альфы бережно прошлись по мокрым от смазки складкам, второй свободной ладонью сжимая ягодицу, оставляя еле заметные красные пятна. Мужчина закусил губу, криво ухмыляясь от представшего вида.     Дейвисон дрожал, пытаясь сжать ноги, только вот в любом случае всё самое интересное было видно. Его киска истекала так, что можно было входить даже без особой подготовки. Это манило и вызывало приятную дрожь в теле.     Лололошка всхлипнул, что-то пробубнил, и выгнулся от прикосновения холодных пальцев, которые посылали волны удовольствия от контраста с горячими половыми губами. Он чувствовал, как две фаланги медленно проникают внутрь, постепенно растягивая.     – Прекрати... – прошептал шатен, начиная плакать.     Он всегда думал, что, несмотря на свой вторичный пол, он — сильный мужчина, который всегда готов встать лицом к трудностям, но на деле оказалось, что он не более, чем жалкий омега, нуждающийся в чужом члене.     Это отвратительно.     Всё то, что сейчас с ним делали, было до невозможности отвратительно и мерзко. Он чувствовал возбуждение, да, только вот никакого морального удовлетворения это не приносило. Было лишь осознание своей чертовой никчёмности.     – Не отпирайся, – Варнер улыбнулся, легко скользя двумя пальцами внутри влагалища омеги. Мужчина чувствовал как сжимаются стенки вокруг и это ужасно заводило. Не было на этой грешной Земле ощущения лучше, чем секс с неопытной омегой.     Лололошка мотнул головой, прося отпустить каштановые волосы, и глухо простонал, понимая, что теперь его растягивает уже три пальца, проникая всё глубже и быстрее. Его дыхание сбилось, щёки были мокрыми от непрекращающихся слёз.     Брюнет сжал волосы парня сильнее, начиная тянуть на себя. Он не мог противоречить себе и говорить, что отпустит юношу, не дойдя до кульминации. Это было бы неправдой, не так ли? Вид заплаканного и надломленного лица вызывал лишь трепет внутри.     Только одно осознание собственного превосходства заставляли альфу ухмыльнулся, смазанно поцеловав Дейвисона в щеку, и продолжить размеренно входить пальцами внутрь.     Ладонь сжала волосы парня, поворачивая его голову к себе, после чего их губы встретились в мокром развязном поцелуе. Языки сплелись, и души, видимо, соединились. Можно было подумать, что альфа действительно получает кайф от всего происходящего.     Лололошке было дурно. Он не мог представить, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации. Его разъедало изнутри настойчивое чувство того, что он просто кусок плоти. Просто мясо, которым можно пользоваться так, как только пожелает сердце.     Мерзко. Мерзко.     Варнер вытащил пальцы, резко отпуская чужие волосы, отчего Дейвисон облокотился о спинку дивана полностью, прижавшись к ней грудью, глубоко дыша. Темнокожий облизнул пересохшие губы, расстёгивая ремень на своих штанах и слегка припуская их вместе с трусами.     – Твой вид — услада для моих глаз, – сказал он, проходя половым органом меж ягодиц шатена, поддразнивая.     – "Блядство..." – Лололошка срочно должен был что-то придумать. Неважно что. Главное, чтобы этого не произошло. Главное, чтобы он не чувствовал себя грязным и использованеым. Пожалуйста, хотя бы что-то.     Но, видимо, ничего уже ему не поможет.     Один единственный толчок, после которого последовал громкий вскрик. Дейвисон запрокинул голову, выгибаясь до хруста позвоночника, и до боли сжал обивку дивана. Его будто разрывали изнутри и это было невыносимо.     – О, Господи, – Варнер простонал, прижавшись грудью к чужой спине. Он сразу же остановился, обвивая своими руками талию шатена, и прошёлся губами по шее юноши, параллельно вдыхая столь приятный аромат вишни вместе с шоколадом.     Лололошка плакал так, как никогда бы не смог за всю свою продолжительную жизнь. Его переполняли гнев и обида, негодование и полное отчаяние. Он никогда не сможет отмыться от этого. Никогда не сможет рассказать кому-либо. А кому он расскажет?     Брюнет начал постепенно двигаться, толкаясь всё глубже, и оставлял засосы на плечах и ключицах омеги, нашёптывая какие-то пошлые вещи на ухо парню. Отвратительно.     Отвратительно...     Гадко! Мерзко!     Дейв чувствовал каждую чёртову вену на члене, который неустанно толкался в него. Его всего пробивала дрожь удовольствия, но на деле, это никак не связано с тем, что он думал. Влагалище сжималось, пытаясь вытолкнуть то, что так упорно толкалось внутрь.     Лололошка впился ногтями в обивку дивана, наклоняясь немного вперёд и пытаясь хотя бы немного уменьшить боль, которая сопровождала его в процессе, однако его просто грубо схватили за талию, насаживая до упора обратно.     Это больно.     Можно было чувствовать каждый блядский дюйм чужого члена. То, как он настойчиво тёрся о клитор, когда полностью выходил и дразнил. То, с каким напором входил обратно, рискуя чуть ли не до шейки матки достать. Всё это было больно.     – Не плачь, я же знаю, что тебе нравится...     А ему не нравилось.     Не нравилось то, как нагло пользуются его телом, будто куклой. Не нравилось то, как чужие ладони сжимали талию, отчего там точно буду синяки. Не нравилось то, как зубы альфы угрожающе проходили по загривку, слегка прикусывая.     Он потерял надежду на то, что сейчас его кто-то спасёт. Юноша просто всхлипывал, откровенно скуля, и переодически молил Бога о том, чтобы это прекратилось. Он не сопротивлялся, а просто хватался за спинку дивана, безвольно качаясь туда-сюда.     Варнеру нравилось.     Нравилось, как Лололошка поддаётся, позволяя пользоваться собой, но при этом вздрагивает при малейшем касании к задней части его шеи. Нравилось, как тот сжимает его, пытаясь то ли вытолкнуть, то ли засосать глубже. Ему нравилось всё.     Варнер ухмыльнулся, хватая каштановые мягкие волосы. Он быстро вышел из Дейвисона, резким движением бросая того животом на диван.     Омега, естественно, такой смены позиции не особо оценил, но кто его спрашивает, не так ли? Не успел парень как-либо среагировать, как его прижали лицом к дивану, а ягодицы выставили вверх, заставляя выгнуть спину.     Альфа улыбнулся, вновь впиваясь пальцами в растрёпанные волосы шатена, и резко вошёл внутрь, начиная толкаться особо сильно. Его дыхание сбилось, стало больше походить на короткие стоны меж слов.     – Чёрт возьми, ты такой тугой... – сквозь зубы прошипел Варнер, расположив свободную ладонь на чужом животе, медленно ведя ниже.     Лололошка не реагировал. Или, по крайней мере, старался. Его глаза — два хрусталика, не реагирующих ни на что.     Это грязно.     Неподобающе и отвратно.     Но их акт "любви" прервал щелчок двери и аккуратный детский голос. Брюнет сразу же прижал Дейва плотнее к дивану, спрятав того за спинкой мебели, а сам выровнялся. Его рубашка всё ещё была на нём, поэтому особо никаких подозрений не должно возникать.     – Пап, а вы долго ещё? – спросил Горбатик, переминаясь с ноги на ногу и теребя край своей длинной футболки.     Варнер ошарашенно посмотрел на приёмного сына, даже прекращая какие-либо движения, за что омега был ему благодарен. Хоть и не особо искренне.     – Мы закончим не очень скоро... – выдавил из себя альфа, приподнимая уголки губ. По его лбу скатилась капелька пота, падая по белую ткань рубашки. – А что? Ты хотел что-то сказать дяде Дейву?     – Я хотел показать ему свои рисунки, но ты сказал подождать, пока вы поговорите! Прошло уже много времени, и я начал волноваться... Тем более я слышал крики Ло!     – Крики? – темнокожий посмотрел на затылок Лололошки, который пытался отдышаться хотя бы в то мгновение, пока мужчина разговаривал с Тимом. – Ну, у нас с Ло есть некоторые дела... Ты же не против подождать ещё немного?     – Нет! Я хочу увидеть Ло! – выпалил Горбатик, делая пару шагов внутрь комнаты.     Дейвисон, естественно, от такого вздрогнул, невольно сильно сжавшись, отчего альфа шикнул, до боли хватая каштановые волосы.     – Т-Тим... У нас с Ло очень важные дела, – на выдохе произнёс Варнер, слегка качнув бёдрами, – обещаю, мы закончим как можно скорее, просто... Просто твоему дяде и папе нужно чуть больше времени, хорошо?     – Ну... – Тим надулся, сложив руки на груди, и начал говорить что-то, но, если честно, его уже никто не слушал.     Варнер резко сделал толчок внутрь, отчего Лололошка чуть не вскрикнул. Парень в шоке посмотрел на мужчину через плечо, зажимая свой рот ладонью.     Блять.     Он видел на лице брюнета только злорадную усмешку и никаких добрых намерений, лишь похоть и животное желание. Отвратительно! Как можно вытворять подобное прямо перед ребёнком?!     Дейвисон хотел что-то прошептать, но в этот же момент темнокожий снова начал двигаться, вбиваясь сильнее и быстрее, позволяя юноше только закрывать рот и тихо простанывать в подушку, стараясь не вскрикнуть на всю комнату.     – Ладно! – Горбатик, встав в позу, всё-таки закончил препираться. – Но я жду Ло в своей комнате через десять минут, хорошо? Передай ему обязательно! – прокричал ребёнок и выбежал из гостиной.     – Обязательно... – прошептал Варнер, резко наклоняясь и делая особо сильный толчок, выбивая громкий вскрик из уст Лололошки. Мужчина прижал его к дивану, одной рукой пробираясь вниз и лаская клитор парня.     Видимо, его уже не остановить.     Точнее, остановить можно, только вот это означало, что он уже близко к концу. Альфа прошептал что-то, после чего простонал и его плечи расслабились.     Лололошка громко крикнул что-то, сильно сжавшись. Он ощутил, как что-то тёплое разливается внутри него, и это вызывало только отвращение и тянущее мерзкое чувство внутри.     – Блять... – Варнер отстранился, облизнув пересохшие губы, после чего ухмыльнулся. Он вышел из влагалища Дейва, смотря на картину, как аккуратная струйка стекает по его бедру, а сами ноги мелко подрагивают. Мужчина резко засунул три пальца внутрь, слыша приглушённый хлюпающий звук. – Скажи, ты же не против выносить для меня ребёнка? А я взамен отдам тебе опеку над Горбатиком...